Лев и маленький кролик

Pov Карияна.       Я стала играть на скрипке, зная, что мелодия понравится отцу и, возможно, понравится и остальным. И правда, спустя время, маме и бабушке стало нравиться то, что я играла. Они даже удивились моей музыке. После того, как я сыграла, все похлопали мне. Я смущённо поклонилась им, потом стала складывать скрипку в саквояж. После этого осторожно налила из кувшина воду в стакан и начала пить. Немного устала и села на кровать. Отец погладил меня по голове. Я отдала ему стакан, чтобы он поставил его на стол. — Ты хорошо сыграла, просто умничка, — проговорил мне отец, чмокнув меня в щеку. Я устало улыбнулась ему, потому что я старалась играть хорошо. — Нам тоже понравилось, как ты сыграла на скрипке. У тебя хороший учитель, — добавила мама, присаживаясь рядом со мной. Я ей тоже улыбнулась. — Научишь меня играть на ней, а то я только на пианино играть умею? — попросил меня Александр, присаживаясь за мой стол, за которым я делала уроки. — Спасибо. И да, я тебя научу играть на скрипке, можем завтра начать учиться. А сегодня я просто немного устала и хочу поспать, — проговорила я дедушке, вставая на ноги и выходя из комнаты. Мне захотелось умыть лицо и поспать. — Как скажешь, внученька, — проговорил мне дедушка, вставая с моего стула и выходя из комнаты. — Пап, ты куда? — удивленно спросил отец своего дедушку, снова называя его отцом. — Неужели уже домой? — как-то грустно спросила мама его, вставая с моей кровати и тоже выходя из комнаты. — Ведь ты завтра придёшь ко мне в гости? — умоляюще спросила я его, выходя из ванной и замечая его на одной из ступеней лестницы.       Дедушка повернулся ко мне и улыбнулся, потом подошёл и обнял покрепче. Я прижалась к нему. — Конечно я завтра приеду к тебе в гости, например, вечером. Будешь меня учить играть на скрипке, — проговорил он мне, отпуская меня и целуя в нос. Я улыбнулась ему, порадовавшись этому. — Хорошим ты будешь учителем, — проговорил мне отец, выходя из комнаты вместе с мамой. Мне было приятно это слышать. Я подошла к отцу и покрепче к нему прижалась. — Будем ждать с нетерпением, — проговорила мама, обнимая Александра и целуя его три раза в щеку, как у нас это было принято. — Я провожу тебя до ворот, дедушка, — проговорила я, отпуская отца и целуя его в щеку, и потом, взяв дедушку за руку, пошла вместе с ним вниз. Хорошо, что на лестнице был ковер. Александр еле успевал за мной, стараясь не споткнуться об что-нибудь. Когда мы спустились вниз, я открыла дверь, потом правой рукой взяла куртку, а другой продолжила держать за руку дедушку. Он тоже успел взять свою верхнюю одежду и держал меня за руку.       Мы вышли на улицу, отпустили друг друга, чтобы надеть куртки на себя. — Ого, какая ты шустрая, — улыбнулся Александр, взяв меня снова за руку. Я улыбнулась дедушке, смущаясь от того, что я в правда какая-то шустрая стала в последнее время. — Да, дедушка, я такая. Наверное в тебя пошла, — улыбнулась ему, когда мы уже подошли к воротам, и я остановилась. Он хитро улыбнулся мне и чмокнул в лоб, потом потрогал зачем-то мои уши.       Я была слегка удивлена тому, что он делает с моими ушами. Он, спустя какое-то время, отпустил мои уши и уже спокойно улыбнулся мне. — У тебя почти такие же острые уши, как и у меня, — проговорил Александр, обняв меня покрепче, и тихо прошептал: — мы с тобой как два эльфа, но, предупреждаю, я не хотел тебя обидеть. — Я не обижаюсь на тебя, потому что сама замечала, какие у меня острые уши, так что расслабься, — проговорила я ему в левое ухо. Он отпустил меня, потом открыл дверь ворот и вышел, я чмокнула его в нос. Он покраснел. — Вот и славно. До завтра, — проговорил Александр, махнув рукой, и пошел пешком домой. Любит прогуляться на своих ножках, прям как я. Я улыбнулась сама себе, закрывая ворота. Потом пошла обратно домой, слегка замерзая, хоть я и была в куртке. Я открыла дверь и быстро вошла в дом. Родители как раз стояли возле кухни и что-то обсуждали. Я решила им не мешать и пошла к себе в комнату греться. Родители повернулись как раз тогда, когда я уже медленно подходила к своей комнате. Они переглянулись, как делают всегда, когда я устаю или не в настроении. Я улыбнулась им. — Мне интересно, что вы там с Александром обсуждали? — Вопросительно посмотрел на меня отец, когда я уже открыла дверь. — То, что я шустрая, хоть и устала. И что у нас у обоих острые уши. Больше никаких вопросов, потому что я очень сильно устала, — проговорила я, входя в свою комнату. Мама, наверное, хотела что-то сказать, но передумала. Пожалела наверное. — Как скажешь. Я потому буду тебя спрашивать, — услышала я, как мама вздохнула, хоть и грустно.       Я улыбнулась, падая устало на кровать. Обувь я не сняла. Просто прикрыла глаза и сразу заснула. Я почувствовала легкое покалывание в голове спустя какое-то время.       Пришлось открыть глаза и тут же об этом пожалеть. Дело в том, что я лежала на чем-то колючем черного цвета. Хорошо, что рядом никого не было, потому что я стала громко кричать, и любой, кто бы оказался близко, тут же оглох бы от этого. После крика я закрыла рот. Голос я сорвала. Мне очень сильно стало не по себе от этого места. Я села и пощупала руками то, на чем я лежала. Это были чьи-то кости. Мелко накрошенные. Я вскочила на ноги и отряхнула кости с задницы. Рядом со мной находились пальмы. Я поняла, что нахожусь где-то в тропиках. Мда, еще одно приключение. Я пошла в ту сторону, где находилось много пальм, а вдруг я что-нибудь хорошее найду или кого-нибудь. Мне встречались ящерицы и куча разных диких цветов. Я стала чихать от пыльцы, и на лице, наверное, стали появляться пятна. Да, у меня аллергия на пыльцы, и с этим мне ничего не поделать. Наконец-то я дошла до глуби тропиков. И я очень сильно удивилась, когда на одной из пальм увидела домик, который был очень высоко. Я посмотрела внимательно на него и только заметила что-то похожее на лестницу. Я перекрестилась на всякий случай и, запрыгнув на край лестницы, осторожно забралась вверх. "Возможно там кто-то живёт, и он мне поможет", — пришла мне в голову позитивная мысль, когда я уже почти забралась на верх. Я осторожно залезла и заметила что-то похожее на дверь. Я постучалась, ожидая, что мне кто-нибудь откроет. Дверь и правда спустя время открылась.       Но я не увидела того, кто смог открыть дверь. Мне стало страшно, но я переборола страх и залезла внутрь. Внутри было все из листьев и веток. Я осмотрелась внимательнее и нашла наконец-то что-то похожее теперь на кровать. Сказать по правде, когда я сюда лезла, то не представляла, что найду цивилизацию в таком домике. Я села на кровать, проверяя насколько она крепкая и сможет ли меня выдержать. К счастью для меня, кровать выдержала мой вес. Пришла в голову мысль: «А что, если я попробую лечь на нее?» И, подумав пару минут, легла на неё. Надеюсь, что меня не поругают за то, что я залезла в чей-то дом и сплю на чьей-то кровати. Вспомнила сказку "Маша и три медведя" и расслабилась. Я решила вздремнуть. На пару минуток прикрою глаза. — Эй, что ты делаешь на моей кровати? — сквозь прекрасный сон послышался чей-то голос. Я приоткрыла глаза и повернула голову в сторону того, кто посмел меня разбудить. Возле двери стоял парень, а точнее сказать —мужчина. Хотя это не понять по усам и бороде. Человеком его точно невозможно назвать, так как есть остренькие ушки. И волосы, зачесаные назад, слегка кучерявые, угольного цвета. А эти глаза зелёного цвета… Точно, перед мной стоит эльф. Я улыбнулась ему. — Сплю, — нагло ответила я, перекинув одну ногу на другую. Пусть только попробует выгнать меня — уши скручу в улитку! Он поскрипел зубами, подойдя к кровати, на которой я, между прочим, хорошо отдохнула. — И кто тебе разрешал спать на моей кровати? — продолжил он допрашивать меня, стукнув ногой об ножку кровати. — Никто. — Тихо проговорила я, почувствовав сильный запах его цветочных духов. Я чихнула и взглянула на него, протянув руку. — Давай обойдемся пока без вопросов. Меня вот Карияна зовут, а тебя?       Мужчина тяжко вздохнул, осторожно пожимая мою руку. Рука его была очень теплая. — Хорошо. Меня зовут Мирослав Эдуардович. Фамилия длинная, всё равно не запомнишь. Раз ты как-то оказалась в моем доме, значит, ты не совсем обычный человек, — проговорил Мирослав, продолжая пожимать мою руку. Он сильно меня удивил и именем, и логикой. Я высвободила руку и села. — Наверное, не совсем. У меня фамилия странная. Эмель, — скрестила я ноги и посмотрела внимательно еще раз на мужчину. Он внимательно посмотрел на меня, прищурив глаза. Кажется, моя фамилия ему показалась знакомой. — А у тебя нет родственника, которого зовут Александр Эмель? — спросил он заинтересованно, садясь рядом со мной на кровать.       Я покивала головой. Потом улыбнулась ему, вспоминая деда. — Да, есть родственник. Его зовут Александр Эмель, и он — мой прадед, — ответила я, случайно положив свою руку на его колено. Мирослав повернулся ко мне, удивляясь моему ответу. Он не обратил внимание на мое прикосновение. — Ты, наверное, его любимая внучка? — спустя время, перестав удивляться, спросил Мирослав. Я несколько раз покивала головой. Я убрала руку почти сразу после кивка. Он посмотрел на то, с каким видом я убрала руку, и горько хмыкнул. Но я ведь убрала руку потому, что он может подумать, что я извращенка. — Естественно, и единственная после своего отца, — проговорила я, скрещивая руки и поставив ноги нормально. Он еще раз удивился. — Мило. Может чаю? — неожиданно предложил он, вставая с кровати и подходя к своему столику. Я кивнула. Он хочет понять, почему я так резко одернула руку. Наверное привык, что все женщины его не боятся, а наоборот возбуждаются. Мирослав Эдуардович сделал как-то зеленый чай и протянул мне. Я взяла аккуратно кружку, но с подозрением. А вдруг отравит? Я принюхалась и стала чихать из-за аллергии. Да, это был обычный чай. Попробовала на вкус, он оказалось очень вкусным. Мужчина непонимающе взглянул на меня, не ожидая, что я вдруг стану чихать. Я выпила чаёк до последней капли и протянула ему кружку. — Мирослав, не обращай внимание на мой чих, у меня просто аллергия. Но я как раз к тебе залезла, чтобы попросить помощи от моей цветочной аллергии, — проговорила я, шмыгая носом.       Он поставил кружку на столик. Потом куда-то отошел и вернулся с какой-то бутылочкой в руках. Я поняла, что это лекарство от моей аллергии. Он осторожно покапал несколько капель в кружку. Потом налил из какой-то бутылки воду и протянул мне. — Выпей, он подействует почти сразу и будет работать до завтрашнего утра, — проговорил мне Мирослав Эдуардович, протягивая снова кружку. Я улыбнулась в благодарность, пробуя то, что он мне дал. Приставила к губам, пробуя на вкус. — Спасибо, Мирослав, — только проговорила я ему, начиная пить эту парашу. Но она оказалась очень горькой. — Фу, какая…*нецензурная лексика*! Такое можно пить мне?       Он стоял возле меня и обалдел слегка от моего словарного запаса. Я выпила воду и протянула кружку ему прямо в руку. Он вяло взял кружку. Потом как-то заторможено поставил её на стол и повернулся ко мне с подозрением. Ну, да, я такая. Со мной ведь не соскучишься. — Можно, если осторожно. Я же пью и вроде пока жив, — проговорил Мирослав Эдуардович, подойдя ко мне и беря меня зачем-то за подбородок, и всматриваясь. — Тоже аллергия на что-то? — проговорила я, не обратив никакого внимания на его прикосновения. Он кивнул и приблизился к моему лицу.       Я уже подумала, что он захочет плюнуть мне в лицо за мою нецензурную лексику, но он просто положил свои губы на мои. Ничего себе! Вот это Казанова. Он попытался приоткрыть мой рот и засунуть внутрь свой холодный язык. Но я ведь не сука, которая должна каждому раздвигать ноги и давать засунуть чей-то язык. Я убрала его руку с моего подбородка, потом отодвинулась от него подальше и залепила ему пощечину. Он сморщился от неприятной боли. Я встала на ноги и, быстро обойдя его, подошла к двери, чтобы открыть ее и выйти из этого борделя, если так можно сказать. Он повернулся как раз тогда, когда я уже открыла дверь и посмотрела вниз. — Осторожно! — проговорил он, намекая на то, что у меня может закружиться голова, и я могу упасть. Я решила больше не оставаться с ним наедине, поэтому шагнула вниз. Я спрыгнула вниз, напрочь забыв, что могу свернуть себе шею. — Ааааааааа! — кричала я, падая вниз с такой высоты. Дура, да, но что поделать, может он мог меня изнасиловать. Я упала на живот и стукнулась головой об какой-то камень или что-то похожее на него. Перед глазами появились звездочки. Вот люблю я падать свысока и ломать себе что-нибудь. Мне стало не хорошо, и я закрыла глаза. Потом вырубилась окончательно. Не чувствуя боли и не осознав то, что я совершила. — Карияна, ты меня слышишь.? — задал вопрос Мирослав Эдуардович, положив тряпку мне на голову и вздыхая как от усталости. Я попыталась ему что-то сказать, но в горле пересохло, и было очень больно что-либо говорить. Я тоже вздохнула. — Ей больно говорить, не доставай ее вопросами! — послышался рядом знакомый голос. Но это был голос не Александра, а кого-то другого. Я открыла глаза и посмотрела в ту сторону, где слышался голос. Рядом стоял мужчина с рыжими волосами и зелеными глазами, на правом глазу повязка как у пиратов. На правой руке перстень. — Аммандун! — вскрикнула я, перепугав обоих мужчин. Горло стало болеть еще сильнее. Мирослав Эдуардович удивленно на меня взглянул, не понимая, откуда я знаю это имя. Второй мужчина, услышав свое имя, улыбнулся, но напрягся. — Ты знаешь имя моего друга? — решил всё-таки спросить меня Мирослав Эдуардович, дав какой-то сироп и налив его мне в рот. Я кивнула ему, соглашаясь. — Да, знаю, — прохрипела я, начиная кашлять от этого горького сиропа. Аммандун помог мне сесть и слегка похлопал по спине. Я благодарно ему улыбнулась. — Мое имя очень редкое, откуда ты знаешь или где ты слышала это имя? — с интересом спросил он меня, вглядываясь в мое лицо. Я вздохнула, вспомнив еще одного родственника. На этот раз по маминой линии. Тоже прадедушка. — Просто ты похож на моего прадеда внешне и имя такое же, вот я и слегка удивилась, — улыбнулась я еще раз, слегка прижимаясь к нему. Всё же мой кровный родственник. Мирослав Эдуардович свистнул от того, что и это чудо тоже мой родственник. — Ничего себе, сначала Александр Эмель, теперь Аммандун. Одни родственники, — улыбнулся Мирослав Эдуардович, посматривая то на меня, то на рыжего мужчину. Тот удивился сильно, когда он упомянул моего прадеда. Видимо, они не друзья. — Минутку… Сашка твой дедуля?! — удивился Аммандун, переставая на меня смотреть и вставая на ноги. Он был удивлен и слегка рассержен, и даже не обратил внимание на наши слова про него. Я кивнула головой, осторожно с помощью Мирослава Эдуардовича ложась обратно. Мне стало полегче после прикосновения к прадеду. — Да, по отцовской линии, а вот Аммандун Лилит по маминой, — решила проговорить я, вздыхая. Мирослав посмотрел мне в глаза, пытаясь что-то выяснить. — Ты не похожа ни на кого из них? — спросил Мирослав Эдуардович, намекая на моих родственников, а точнее родителей. Я кивнула головой, соглашаясь с ним. Да, со своими родителями я, конечно, волосами не похожа, но глаза и характер схожий. — Но если это правда, то почему у тебя тогда каштановые волосы, а не белые или рыжие? — подойдя ко мне, спросил Аммандун. Я посмотрела сначала на одного мужчину, потом на другого.       Потом улыбнулась. Хоть у меня они и с яркой внешностью, но я их люблю. И пусть все думают, что мы не схожи. Что-то у меня в голове перемешалось всё. Я посмотрела на Аммандуна. Он ждал ответа. — Мамин отец тоже шатен. Я в него пошла волосами, а вот глаза у меня папины. Тоже серые с чертинкой, — объяснила я ему, положив ладонь на голову. Аммандун сверху положил свою ладонь, спустя время мне полегчало от его прикосновения. Я улыбнулась родственнику, порадовавшись этому. — А характер у тебя чей? — с интересом спросил меня Мирослав Эдуардович, поглаживая мою голову. Мне стало приятно от их прикосновений. Ох, мужчины! — И мамин, и папин, — проговорила я, мысленно мурча как кошка от удовольствия. Эти мужчины когда-нибудь сведут меня с ума. Я прикрыла глаза и вздохнула. Аммандун убрал руку с моей руки, встал потом на ноги. Наверное, он понял, что делает всё правильно, но не так, как надо. И я его немного понимаю. Как родственника, которого давно не видела. А вот Мирослав Эдуардович продолжал гладить меня по голове, продолжая как-то возбуждаться. Я распахнула глаза и посмотрела на мужчину, который высунул кончик языка и прикрыл глаза. Аммандун слегка напряженно смотрел на Мирослава. Наверное, понял, что теперь ему придется защищать меня от этого мужика. — Мирослав Эдуардович, убери свою руку с головы Карияны, она ведь моя правнучка, а значит тебе надо убрать руку прямо сейчас, — полностью поверил мои искренним словам Аммандун. Я была этому сильно рада. Мирослав тут же убрал руку с моей головы и вскочил на ноги, понимая, что тот говорит на полном серьезе. — И что бы ты со мной сделал, если бы я не убрал свою руку с головы твоей внучки? — подойдя ближе к Аммандуну, спросил Мирослав, интересуясь, что он мог с ним сделать. Тот показал кулак прямо перед носом Мирослава. Значит, если бы тот продолжил трогать меня, то дедушка выбил бы ему все зубы и оставил бы кучу синяков. Ого, вот это гены, ведь у меня такая же по характеру мама, как и он. Тоже может любому набить морду за того, кто меня обижает. — Если бы ты не убрал руку, я бы спустя время дала тебе кулаком в челюсть сама, — решила я сама защитить себя, пока они друг друга не поубивали. Мирослав удивленно повернулся ко мне, наверное никак не мог поверить, что в душе у этого кролика есть львиная душа. Это я про себя говорю. Аммандун тоже повернулся ко мне, тоже не мог поверить, что я такая жестокая. — Ты в кого такая жестокая? — убирая кулак с лица Мирослава, проговорил Аммандун. Я слегка присела и взглянула на него. — Я не жестокая, я просто так защищаюсь. Меня мама учила самозащите, когда у меня начался переходный возраст, а то вдруг маньяк попытается меня изнасиловать. А так я могу врезать по морде, — проговорила я, ударив кулаком по своей ладони. Мирослав скривил лицо от того, что я почти сравнила его с маньяком. Потом подошел ко мне и взял мою руку, чмокнул ее. Мне было приятно это чувствовать, несмотря на то, что он ко мне приставал так сказать. — А что были такие случаи, что тебе приходилось кому-то бить, как ты выразилась, «морду»? Я-то тебе ничего плохого не хотел сделать, просто погладить и обнять, — спросил Мирослав, отпуская руку и внимательно вглядываясь в мое лицо. К нему рядом подошел Аммандун, который тоже заинтересовался. Я покраснела от таких взглядов, но ничего не поделать, придется рассказать то, что произошло со мной два года назад. Это для меня больная тема, и я не очень люблю такое кому-то рассказать. — Да, два года назад, когда меня пытались изнасиловать, — проговорила я и отвернулась, чтобы мужчины не увидели слезу на моих щеках. Аммандун вздохнул, присаживаясь рядом со мной. — Кто? — спросил Аммандун, осторожно погладив меня по голове дрожащей рукой, пытаясь хоть как-нибудь меня успокоить. — Какой кошмар! — проговорил Мирослав Эдуардович, садясь на корточки. Я повернулась слегка, поглядывая на этих двух мужчин, которые сочувственно на меня смотрели. Мне было приятно это внимание. Я попыталась вспомнить имя того, кто попытался меня изнасиловать, но я успела защититься. Имя никак не могло вспомниться. Я ведь пыталась всё это забыть, и отец пытался мне в этом помочь, он же всё-таки психиатр. — Его звали Сергей, а фамилию не помню, так что извиняй, — проговорила я, вздыхая и почувствовав боль в сердце. Я терпеть не могу это имя. Ай! Я схватилась за сердце и вздохнула. — Карияна! — одновременно закричали Аммандун и Мирослав, сильно перепугавшись за мое здоровье. А уже, наверное, подумали, что у меня сердечный приступ. Мирослав Эдуардович вскочил на ноги и выскочил из дома, выпрыгнув вниз. Толи от волнения, толи еще не понятно от чего. А Аммандун прижал меня к себе, осторожно поглаживая по спине. Мне полегчало от его объятий. Все же он мой прадедушка. — Если хочешь, можешь покричать, говорят, что от этого становится легче и сердце меньше начинает болеть, — проговорил он мне на ухо, слегка подышав в него. Я с удовольствием бы прокричала, но что-то не в настроении и голова болит. Да и папа тоже говорил, что мне надо покричать от эмоций, но мне что-то не хочется, да и оглохнут от моего громкого крика. — Папа тоже так советовал, но я не захотела. А то тоже вдруг станете глухими и будете носить слуховой аппарат, — проговорила я, откинув прядь волос и показывая слуховой аппарат. Аммандун, увидев этот аппарат, стал плакать. Ему стало меня жалко из-за того, что меня чуть не изнасиловал какой-то придурок и что я плохо слышу. Тут вернулся Мирослав с какими-то растениями в руках. Он посмотрел на меня, громко вздохнул и разложил все травы на столе, кроме одних. Потом подошел ко мне и протянул цветы, которые пахли приятно. Я осторожно взяла их, продолжая обнимать дедушку. — Ну, как тебе цветы, нравятся? Вот захотелось тебе приятное сделать, — смущенно проговорил он, когда я стала улыбаться. Аммандун лишь вздохнул, посмотрев на меня и замечая, что мой нос стал краснеть. — Спасибо, конечно, но у меня на них аллергия, если ты забыл, — проговорила я Мирославу, начиная чихать. Мужчина бурно покраснел. Из-за благодарности и из-за того, что совсем забыл про мою аллергию. Аммандун чмокнул кончик моего носа и потом зло стал смотреть на друга, у которого, кажется, начался старческий склероз. — У меня где-то были таблетки от аллергии, и у этого, кстати, перца тоже есть аллергия. Но на духи, если я правильно помню, — фыркнул Аммандун, осторожно отпуская меня и вставая на ноги. Мирослав продолжал краснеть. Я посмотрела на своего дедушку, который что-то достал под столом. Это было что-то вроде спортивной сумки. Он осторожно ее открыл и достал маленькую коробочку с таблетками. Я не разглядела название, но поняла, что это от аллергии. Он распаковал одну пластинку и высунул оттуда таблетку, потом осторожно всё сложил обратно, держа аккуратно таблетку в руках. Встал на ноги и подошел ко мне, я улыбнулась, осторожно взяв из его рук таблетку. Он налил из бутылки в кружку воду и протянул мне, чтобы я всё это выпила. Взяла и кружку, потом стала понемногу пить эту гадость. Мирослав сочувствующе на меня посмотрел. Наверное, тоже пил такую гадость и знает, какая она на вкус. После этого я протянула кружку обратно своему дедушке, тот молча улыбнулся и, чмокнув заботливо в нос, взяв кружку и отнес ее обратно. — Я сегодня уже пил такую таблетку, так что в какой-то степени мне повезло, и, малыш, прости, что забыл про твою аллергию, ты ведь могла из-за меня умереть, — проговорил Мирослав, горько вздыхая и отворачиваясь в сторону. Я погладила его по щеке, пытаясь успокоить, продолжая в руках держать цветок. Он сделал милое лицо, чуть-чуть еще больше покраснев, когда на него посмотрел Аммандун. Я улыбнулась. — Все хорошо, Мирослав, со мной такое бывает. Я и сама, бывает, забываю про свою аллергию, — проговорила ему, поглядывая на него.