Лев и маленький кролик

POV Карияна. — С молоком или без? — спросил парень, чем-то там шумя.       Я сначала осмотрелась по сторонам, замечая, что на кухне очень красиво. Кажется парень любит, когда в домике был полный порядок, но вещи его девушки тут не вижу. А, значит, он или один живет или гомосексуал. — А? А, да, точно, с молоком, пожалуйста, — ответила я, вспоминая вопрос парня.       Интересно, а как его зовут и откуда тут много современной техники? Но сначала надо узнать имя.       Я внимательно посмотрела на парня, который мастерски готовил мне кофе: — А как тебя зовут?       На этот вопрос парень повернулся ко мне и улыбнулся, потом некоторое время помолчал, нервируя меня. Только сделав мне кофе и поставив на стол чашечку, он сел рядом со мной и ответил на мой вопрос: — Меня Александром зовут. Можно просто Саша, — он перекинул одну ногу на другую и внимательно наблюдал за тем, как округляются у меня глаза от его имени. У меня же родителей так зовут.       Я медленно стала пить кофе с молоком, наблюдая за Сашкой. Да уж, что-то мне одни Сашки попадаются. Может, судьба у меня такая нелегкая, или я в прошлой жизни что-то натворила. Эхх, узнать бы… — У меня так родителей зовут: мама — Александра Артемовна, папа — Александр Николаевич. Меня это как-то удивляет, что мне одни Сашки попались, — проговорила я ему, продолжая пить кофе с молоком и иногда смотря ему в лицо. Тот хмыкнул немного от этой интересной информации. Я решила не говорить ему тот факт, что, возможно, мне это всё снится или у меня галлюцинации от того, что я упала со второго этажа своего дома. Эх, сюда бы еще Евгения. — Ммм, интересно. А можно нескромный вопрос? — спросил Саша, склонив голову набок и кусая зачем-то свою губу. Меня это очень сильно возбуждало, и парень, наверное, это чувствовал, так что прищурил внимательно глаза.       Я выпила залпом все кофе с молоком в кружке и поставила ее ближе к парню. Тот взял кружку в руки и все еще смотрел на меня. — Ну можно, только ты скорей кружку помой, а то засохнет, — скрестив руки, проговорила я ему. Саша встал на ноги и с улыбкой понес ее в раковину для того, чтобы помыть слегка грязную кружку.       Я представила, как он бы в ванной мыл меня, тёр бы губкой мою спину, а потом нежно поцеловал в шею. Медленно я возбуждалась от таких мыслей.       Я покраснела, не подозревая, что меня могут возбуждать блондины. Особенно такие, с потрясающей упругой задницей, которую так и хочется ущипнуть по сильнее. Парень, наверное, почувствовал, что я смотрю на его попку, так что на несколько минут повернулся ко мне и внимательно посмотрел в лицо, потом повернулся обратно к раковине и продолжил мыть кружку. Когда, наконец, он помыл кружку, поставил её на стол и сел на свое место возле меня, я в посмотрела ему в глаза, хотя хотелось смотреть куда-то по ниже. — Сколько твоим родителям лет и где они сейчас, раз ты здесь? — неожиданный вопрос парня привел меня в ступор. Я стала вспоминать, где же сейчас мои родители и сколько же им лет. Да уж, потеря памяти дала свое. Я смущенно почесала свой нос, не зная, как ответить на этот вопрос.       Вдруг перед моими глазами потемнело, как будто кто-то выключил свет. Я поняла, что все еще сижу на стуле, но в моей голове происходило что-то странное.       Спустя несколько минут появились два образа. В соседней палате, слева от моей, находились два взрослых человека. Женщина с рыжими волосами и светлыми глазами, лет тридцати пяти примерно, сидела на стуле и, прикрыв лицо руками, плакала. Рядом на кровати спал мужчина лет сорока со светлыми волосами и серыми глазами. К нему был подключен сердечный аппарат.       Я сразу узнала их. Это мои родители.       Я чувствовала, что они меня не видят, но, возможно, они смогут меня почувствовать. Я осторожно подошла к своими родителями и дотронулась до плеча мамы одной рукой, а до отца — другой. Женщина вздрогнула от моего прикосновение, а у отца стали медленно открываться глаза. Кажется, родители поняли, что это я пришла к ним, но не телесно.       Женщина перестала плакать и положила руку на то плечо, где находилась моя рука. Мужчина приоткрыл глаза и тут же заплакал. — Кари, — одновременно произнесли мои родители тихо, стараясь не испугать меня. Но меня это не пугало ни капельки. Я поняла, что слегка ошиблась в возрасте родителей. У мамы были видны морщины на лице, а у папы было несколько седых волос на голове. Значит, маме лет сорок, а папе, наверное, скоро уже будет пятьдесят. — Да, это я. К сожалению, я потеряла память, но вы это, наверное, знаете. Мне Женя сказал, как вас зовут. Мне жаль, что я вас…, — мой голос охрип от боли и слёз, которые я сдерживала в себе.       Но для родителей было достаточно услышать от меня лишь пару слов. У мамы снова потекли слезы, которые она тут же стала вытирать платком, вытащенным из кармана куртки.       Папа осторожно сел и положил руку, как и мама, поверх моей. Хотя они вряд чувствуют мои прикосновение, так же как и я их. — Ничего страшного, Карияна. В скором времени к тебе может вернуться память. Главное —больше не травмируй голову, — проговорил папа, покусывая свою нижнюю губу и с грустью смотря в ту сторону, откуда шел мой голос. Мне захотелось прижаться к своему отцу по сильнее и успокоить его. Эх, как мне хочется проснуться и побыть со своими родителями. Но я, к сожалению, не знаю как проснуться, да и у Сашки спросить как-то стремно. Мне стало очень грустно. — Я постараюсь больше не прыгать из окна, вы только будьте рядом. А если что, ты же работаешь психиатром… Кхе… Кхе… Можешь взять меня на свой сеанс или положить в психбольницу для лечения, — проговорила я отцу, на что он вдруг стал красного цвета. Наверное, ему не понравилась идея того, что меня надо ложить в психушку. Да и маме тоже. Но у меня сильный головной ушиб, и вообще я выпрыгнула из окна второго этажа. Может, крыша уже стала ехать. — Эмель Карияна Александровна, не смей говорить и даже думать про то, что ты сумасшедшая. Из-за падения у тебя временная потеря памяти, — проговорила мама, перестав плакать, а потом осторожно положив платок обратно в карман своей куртки.       Услышав свою фамилию, я поняла, что ко мне начинает возвращаться память, связанная с моими родителями, которых я очень сильно люблю и горжусь. Но мне надо вернуться обратно, а когда я проснусь, то обязательно обниму покрепче своих родителей. — Хорошо, мам, а теперь извини, но мне надо вернуться к Александру и ответить на его вопрос. А потом, когда я проснусь, мы обязательно поговорим про моё сумасшествие, когда же ко мне вернется память, — проговорила я им и улыбнулась, хотя прекрасно знала, что они не видят моей улыбки. Родители переглянулись друг с другом, понимая, что \с ума сошли они оба. Ну да ладно, я же не могу им сейчас все объяснить, все равно им придется долго объяснять. — Эм, как скажешь, Карияна. Когда ты проснешься мы, поедим чего-нибудь вкусного. И ты не сумасшедшая! — проговорили одновременно родители мне, отчего стекла в окне чуть не треснули. Ну у родителей голосок, оглохнуть можно от него… О, упс.       Я, кажется, поняла, какая ерунда находится в моем ухе. Это маленький слуховой аппарат. — Да, кстати... Вы очень громко кричите. Но это ничего страшного. Я тут вспомнила свое детство, связанное с вами и то, что и зачем мне слуховой аппарат. Я же родилась с отклонением в ухе, так что от падения, можно сказать, у меня слух на некоторое время вернулся, — проговорила я им, отчего мои родители очень удивились.