Лев и маленький кролик

— А как зовут твоих братьев и сестер? — с любопытством спросила Карияна, когда ее рука оказалась уже возле груди парня. Тут у Евгения не выдержали нервы, и он возмущенно убрал руку девушки с его груди, так как у него был шрам и ему было очень неприятно, когда к нему прикасаются чьи-то руки. Даже женские ручонки. Карияна подумала, что она слишком далеко зашла и что это не совсем правильно. — Марта, Майя, Августин, Виктор, Илья, Наташа, Анастасия, Диана и я, — проговорил Евгений, заметив округлившиеся глаза всех присутствующих. Юноша хмыкнул и продолжил: — Сводные братья —Илья и Виктор. Марта и Диана — близняшки, которые уехали в Париж учиться на художника и модельера соответственно. Самая младшая —Анастасия. Я — старший в семьи. Августин и Майя — двойняшки, которые сейчас учятся в школе в Германии. Наташа вышла замуж и уехала в Италию. — Фью, ничего себе раскидало твоих родственников по всей Европе. Я представляю, какой конец света вы можете устроить, если все вместе соберетесь, например, на новый год, — проговорил Александр, пытаясь запомнить эту информацию, но по лицу Евгений видел, что всё это безуспешно. Яна согласилась со своим братом. — У меня крыша едет при виде кучи рыжих людей, которые понаедут, когда их совсем не ждут. У меня вопрос: сколько лет твоим братьям и сестрам? — задала вопрос Яна.       Тот тяжко вздохнул. Так, ему придется напрячь свою память. — Ох, ну ладно... Илье двадцать один год, мне — двадцать, Наташе и Виктору— восемнадцать, Марте и Диане — шестнадцать, Августину и Майе — четырнадцать, а Анастасии — десять исполнилось недавно. Еще вопросы будут или нет?       Все отрицательно покачали головой, и даже кот отрицательно покачал мордашкой. — Как хорошо, что я единственный ребенок в семье, — проговорила Карияна с улыбкой, отчего Евгений сделал грустное лицо, а Александр заинтересовано посмотрел на Карияну, потому что теперь ему стало интересно про семью его любимой правнучки. — А что, твой папка и твоя мамка не могли сделать тебе братика или сестричку? Неужели не хватило на это никаких сил? Они вроде бы и не такие старые, — проговорил Александр, недоумевая от того, что у той нет никого, а у Женьки — перебор. — Можно и так сказать, Александр. Просто… эммм… мой отец до моего рождения, кажется, был несколько лет бесплодным, а потом только смог меня сотворить на белый свет. А сейчас мама и папа как-то не думают о рождении второго ребенка, хоть по возрасту им вполне еще можно родить. Маме сорок лет будет, а отцу — пятьдесят в этом году. Так что время у них еще есть, где-то примерно пять лет, а потом мама уже не сможет родить, — проговорила после раздумий Карияна, когда Женя поцеловал кончики пальцев девушки, чтобы та не переживала. — У твоих родителей разница десять лет. Интересно получается… А мне интересно: как зовут твоих родителей? Просто интересно, — проговорил Альбер, внимательно посмотрев на свою родственницу. Карияна вздохнула, как будто ее уже достали такие вопросы. — Маму зовут Александра Артемовна Эмель, а моего отца — Александр Николаевич Эмель. Сокращенно — просто Саши. Они, можно сказать, тески, и очень сильно сейчас по мне скучают, а я тут с вами болтаю, — проговорила Карияна, улыбнувшись и почесав свой кончик носа, словно от некой усталости. — О, вот это поворот. Твои родители мои тески. Это хорошо и одновременно не очень хорошо. Я не понимаю, как их различают, точнее, зовут. Он — Саша и она — Саша, — сделал задумчивое лицо Александр, прокусывая свою губу до крови. Он, кряхтя, сел на корточки и внимательно стал смотреть на девушку, в ожидании объяснений. — Маму называют Сашенькой и папу — просто Сашей. Да я даже сама не знаю… Наверное, смотрят на половые органы и определяют кто из них кто. У кого писюн, у кого пиписька, — ляпнула Карияна первое, что смогло придти ей голову. У Евгения глаза на лоб полезли, когда он услышал слова своей девушки с амнезией. — Я представляю, как они наклоняют голову и смотрят на лохматость между ног, а потом говорят: «О, красавчик, это ты, Александр» или «Ну и писюлька у тебя, Александра», — проговорила Янка, рассмеявшись оттого, что стала медленно сходить с ума. — Или просто можно по отчеству называть каждого из них, а не хозяйству, — проговорил Евгений, продолжая целовать слюнявые пальцы каштановолосой девушки. — Соглашусь с Евгением, а вы, пошлые люди, включая тебя, Александр, любитель походить голышом, — проговорил неожиданно своему сыну Альбер, подойдя к нему ближе и тыкнув лапой в его волосатую ногу, отчего тот возмущен запищал, как какая-то девчонка. — Да я не успел переодеться! И вообще! Это неприлично, старому коту, смотреть на молодого голого мужика, или я что-то не знаю про твою ориентацию, папулечка? — прищурив глаза, Саша взял его в руки, чтобы тот успокоился и затих. — Вообще-то я — твой отец, и с самого детства видел тебя голым, так что в этом постыдного ничего нет. И нормальная у меня ориентация, я не гомосексуал, — после последних слов Альбер попытался выбраться из крепких рук своего старшего сына Саши. — Ладно, это я начала разговор про половые органы, так что вы можете меня считать полной извращенкой, если вам это так хочется. Но все же не стоило тебе, Саша, быть голым, так как мне в голову лезут пошлые мысли и, наверное, не только мне, — проговорила Карияна всем, с намеком посмотрев на Яну, которая стала красная после слов каштановолосой девушки.       Женя тяжко вздохнул, отпуская пальцы девушки и всматриваясь в ее глаза, пытаясь увидеть в них что-нибудь пошлое и очень плохое. — Да ну и хрен, с Александром! Если хочешь — можешь называть меня извращенцем, так как я сам представляю тебя голой без белья. Или, может, оттого, что у меня был не давно секса с Яной. Интересно получается, что твои родители назвали тебя Карияной. Меня вот родители назвали Евгением, в честь брата моей мамы, он же и мой дядя. Эх, как хорошо, что вы не знаете про моих родственников, — после последней информации, сказанной им, Карияна внимательно посмотрела в зелено-голубые глаза любимого человека. — Да у меня тоже в голову лезут пошлые мысли, но я не представляю никого голым и без одежды, так что не надо впутывать меня. И не стоит вспоминать то, что у нас с тобой, Евгений, был секс. Мне почему-то не хочется об этом вспоминать, — сказала неожиданно Яна и, подойдя к Евгению, ударила сильно ладонью по его щеке.       Женя просто не ожидал, что девушка по имени Яна подойдет к нему и за все хорошее, что он делал ей в сексе, ударит по щеке, оставляя на ней очень хороший синяк, который будет виден где-то неделю, если, конечно, не больше. — Епрст, что у вас тут творится! Я прям даже не знаю, что могу вам сказать. Один тут голый ходит, другая спит с каким-то посторонним рыжим мужиком. Знайте это напоминает мне какой-то сериал, название которого я, к сожалению, не запомнил, — проговорил Альбер, фыркая и кряхтя то ли от старости, то ли от вредности. Никак не возможно понять от чего кот такой чокнутый. — Да хрен с этим сериалом! Вы лучше скажите: как нам вас двоих вернуть назад? А то мне кажется, что мы друг друга когда-нибудь угробим и точно не доживем до старости лет, если вы, конечно, меня понимаете, — проговорил Александр, погладив своего отца, который кастрированный кот, по голове, и внимательно смотря на каждого человека в этом доме. — Как, как?! Пинком под задницу и за шкирку через окно. А если вдруг вернемся — возьмёте автомат Калашникова и поубиваете нас к чертовой матери! А если серьезно — я просто понятие не имею, — проговорила Карияна, погладив щеку Женьки, на которой остался след руки этой самой чокнутой. Карияне даже пришла в голову мысль, что можно было Яну ударить сковородой по голове, а потом лопатой закапать где-нибудь в лесу. А Женю попросить об этом никому не рассказывать. Мол, так оно все и было, и ее вообще не было рядом. Но она решила оставить эту идею на потом. Возможно, ближе к своему дню рождению решится избавиться от геморроя в лице Яны.