Лев и маленький кролик

      Спустя время мне надоело смотреть на то, что женщина занята компьютерными делами. Возможно до того, как я потеряла память, я была более спокойной девушкой, но сейчас мое терпение готово было лопнуть. Меня надо обследовать сейчас. Или женщина решила это делать взглядом. Полный бред… Не выдержав больше, я встала на ноги, чтобы размять их.       Она соизволила на меня взглянуть, вид у нее был усталым. Как будто женщина всю ночь сидела за компьютером или нянчилась с ребенком. Я прошлась по кабинету, чувствуя на себе взгляд женщины. Мне почему-то стало совсем неуютно или же мне казалось. Походив несколько минут по кабинету, я села обратно. — Ты очень нетерпеливая девушка, Карияна. Хм… Мне казалось, ты очень тихая и спокойная девушка… Но, наверное, из-за амнезии ты стала немного другой, — проговорила женщина и указала пальцем на кушетку. Я разулась и легла на нее.       Значит, до амнезии я была совсем другой девушкой. Но я не решилась возразить об этом, тем более женщине. Обойдется! Я могу быть терпеливой, но меня просто многие раздражают, поэтому я начинаю беситься и многим это не нравится. Скрипнув зубами, я почувствовала как к моим рукам что-то прицепляют и что-то присоединяют к голове. Наверное, женщина наконец-то захотела меня обследовать, а не заниматься своими делами. — Кому не нравятся какая я стала, пускай не смотрят, их никто не заставляет. А меня пусть оставят в покое, — проговорила я тихо, прикрывая глаза. Женщина присвистнула, но ничего мне не сказала, чему я была рада. Тем более после удара, я как будто заново родилась.       Спустя час мучений, женщина закончила меня обследовать, и я смогла наконец-то выдохнуть с облегчением. Она кажется тоже, так как я за время обследования выматерилась где-то три раза, так как очень сильно захотела в туалет. Светлана отсоединила от меня провода, и я тут же вскочила и стала обуваться. Причем два раза не на ту ногу одела кроссовок, при этом конечно же матерясь сильно. — Если что, туалет напротив моего кабинета, — проговорила женщина, немного покраснев от сильного мата. В благодарность кивнув женщине, я выбежала сверкая пятками. Ульяна, заметив меня, улыбнулась. Я улыбнулась ей, а потом забежала в туалет и заскочила в первую кабинку сортира. Фух… Как хорошо… Тут я услышала как в туалет зашли две женщины, которые болтали. — Слыхала, скоро Эмель Александр Николаевич во второй раз станет отцом, а ему, между прочим, скоро пятьдесят лет! — спросила первая женщина, включая воду в кране. Я от такой новости конечно же должна была немного удивиться, но я не помнила говорила ли мама про свою беременность до того, как я потеряла память. Поэтому стала просто вслушиваться в разговор. — Да, такую новость я слышала. Надеюсь, второй ребенок будет лучше, чем первый. — проговорила вторая женщина, заходя в кабинку слевой стороны от той, в которой находилась я. — Она же вроде как глухая, да и со второго этажа грохнулась из-за того, что её кто-то напугал. Мне вообще кажется, что она просто хотела покончить жизнь самоубийством.       Мне почему-то сильно захотелось ударить эту женщину и просто разбить ей нос. Но я все же решила быть благоразумной, поэтому, надев штаны и смыв экскременты, вышла из кабинки. Молча подошла к раковине, включила воду и молча стала мыть руки. Женщина, стоявшая рядом со мной, узнала меня и побледнела. — Ну почему же покончить жизнь самоубийством?! Просто я в тот момент была не в настроении и, видимо, очень уставшей. — проговорила я до жути спокойным голосом. Вторая женщина вышла из туалета ещё более бледной, чем первая. — Да и не сильно я глухая, раз смогла услышать ваш разговор. Вы, наверное, сейчас будите глухими, когда я буду крыть матом! — О, Карияна, а я и не знала, что тебе стало намного по легче. Думала, ты вообще в кому впала, — ляпнула вторая женщина. Лучше бы эта женщина вообще молчала, так как у меня левый глаз стал дергаться. Не выдержав, я стала на всю больницу крыть их трехэтажным матом, что, возможно, меня все услышали.       На мой крик прибежала Ульяна, чуть не сломав дверь туалета. Я даже от такой неожиданности перестала материться. Заметив двух женщин, она с отвращением посмотрела на них и тут же вывела меня из туалетной комнаты. В коридоре меня ждал Дмитрий Романович, который был удивлен моему знанию нецензурной брани.       Повод он узнал ровно тогда, когда из туалета вышли те самые две женщины. Он зыркнул на женщин, и те сразу убежали куда-то, но напоследок повернулись к нам. — Эти двое меня очень сильно взбесили, и я стала крыть их матом. Хотя меня больше взбесила первая, — объяснила я доктору и Ульяне, когда они вдвоем, держа меня за руки, потащили в сторону палаты. Дмитрий Романович лишь махнул рукой, намекая на то, что это не важно. А вот Ульяна почему-то одобрительно кивнула мне головой. — Первую зовут Анжелика, а вторую — Изабелла. Они сестры близнецы. Первая является окулистом, а вторая — педиатром. Они немного чокнутые, — неожиданно проговорил Дмитрий Романович.       Я немного удивилась его последнему слову, но была полностью согласна. Когда мы дошли до палаты, то я услышала, как Евгений говорит обо мне. Мне стало интересно и я остановилась, чтобы прислушаться. Ульяна и Дмитрий Романович остановились вместе со мной, переглянулись, но ничего не сказали.       Я им была благодарна за это. Женя рассказывал про то, что он никак не может мне кое в чем признаться. Мне стало очень любопытно. Услышав, видимо, что кто-то стоит за дверью, он замолчал и как бы с намеком кашлянул. Я поняла, что меня заметили. Ульяна открыла дверь и вместе с братом отпустили мою руку.       Кажется, Евгений был смущен, поскольку лицо его было красным-красным. А вот остальные были спокойны. Я улыбнулась, а потом села на свою кровать. Дмитрий Романович сел возле меня и стал осматривать мои уши. Я решила не шевелиться, на всякий случай. Евгений стал внимательно на меня смотреть, сильно переживая за состояние моих ушей.       Меня почему-то тронуло то, что он переживает за меня, поэтому я протянула руку. Он взял ее и успокаивающе сжал. Рука у него на нервной почве вспотела. Но все равно было приятно ее держать. ЛОР осмотрел уши, взял мою медицинскую карту и, сев за стол, стал в ней что-то писать. По его лицу я поняла, что с моими ушами что-то не так.       По щекам потекли слезы. Евгений встал на ноги и сел возле меня, после чего несильно прижал меня к себе. Запах его одеколона был таким сильным, что я стала немного чихать, возможно, опять от аллергии на цветы. Он высунул платок из кармана и протянул мне. Я вытерла нос, хоть у меня и не текли сопли. Папа заметил мое состояние сразу. — У меня уже была аллергическая реакция в кабинете Дмитрия Романовича… — начала я рассказывать, когда отец протянул мне воду и знакомую мне таблеточку. Я выпила ее и продолжила рассказывать. Мои родители слушали меня внимательно, не перебивая. Я специально рассказывала медленно и четко. После рассказа лицо моего отца стало красного цвета. Похоже, он был не доволен тому, что я рассказала. — В записях ничего не было написано про то, что у Карияны аллергия. Поэтому меня не в чем винить. Ибо, я вижу, ты собирался это делать, — проговорил Дмитрий Романович с небольшой обидой в голосе. Папа понял, что он точно виноват в том, что никому не сказал про мою аллергию. Мама успокаивающее погладила его по голове. — Эх, значит, я виноват, что забыл напомнить про то, что в нашей семье аллергия, — проговорил отец, взяв меня за руку и слегка ее пожав. Мама тоже взяла меня за руку. Я стала напрягать мозги, чтобы вспомнить их аллергию. Я хотела это помнить. Уля, прищурившись, посмотрела с намеком на двоюродного брата. — Блин, мозги сейчас расплавятся. Совсем забыла про то, что у вас аллергия… Так, пап, у тебя аллергия на апельсины, а у тебя, мама, на орехи. А у меня аллергия на цветы. Я права? Те с грустными глазами кивнули. Евгений сделал задумчивое лицо. — Хм, я тут вспомнил, что у моей мачехи Виктории тоже есть аллергия на апельсины и много редких цветов, — проговорил парень, посмотрев на нас троих. Мама почему-то внимательно посмотрела на парня. Мне стало интересно: что такого любопытно услышала она в его словах? Тот вздернул бровью, не понимая, что от него хотят. И тут я стала что-то вспоминать. — Скажи пожалуйста, Жень, а у твоей мамы… то есть мачехи... глаза случайно не меняют цвет? — спросила я, вспоминая одного родственника, который мог так делать. Евгений удивился, а потом согласно кивнул, недоумевающе на меня посмотрев. Я сразу вспомнила, что Аммандун имел особенность менять цвет глаз так же, как и его дочери близняшки — Флора и Муза.       Получается, мачеха Евгения на сто процентов моя родственница, хотя это идея может показаться бредовой немного. Кажется, со мной согласилась мама. Один отец не понимал о чем мы с мамой думаем. Ну, ничего страшного, скоро он поймет. Мы потом про это расскажем. Я улыбнулась отцу и он улыбнулся в ответ.