Не малыш

— А что если… — задумался четырнадцатилетний школьник, сидя за письменным столом над учебниками и тетрадями, держа в ладони шариковую ручку. — А что если мои родители узнают, что мы делаем? — Чонгук взглянул на рядом сидящую девушку. В последнее время он часто волновался, если их застукают. Он боялся, что родители запрут его в комнате и запретят видеться с молодой соседкой. Тряхнув челкой, нуна спокойно заглянула в тетрадь подростка и цокнула. — Ты снова сделал ошибку. Как же можно делать одну и ту же, малыш, — покачала Она головой, дуя мило маленькие губы как уточка. — Я серьезно, нуна. Что если нам запретят видеться? — Не беспокойся об этом, — ласково произнесла Она, глядя из-под челки. — Твоих родителей скорее будут беспокоить твои оценки, нежели то, что мы на самом деле делаем здесь. Но тебе нужно сделать математику. — А после… мы сделаем это? — спросил смущенно подросток, опустив покрасневшее лицо. Юнджи рассмеялась. Её тонкая рука уверенно легла на промежность, чувствуя тепло, Она сжала мягкий орган, глядя пошлым взглядом на школьника, резко хватающего носом воздухом, кусающего свои губы. — Если ты сделаешь всё правильно, я награжу тебя, — прошептала девушка, опаляя горячим дыханием шею и продолжая медленно ласкать, поглаживая. Чонгук оторопел, выпрямляя спину. Он не мог сконцентрироваться на цифрах, плавающих перед глазами, пытаясь начертить на бумаге ответ, а нуна в этот момент специально сжимала сильнее его пенис через тонкую ткань. — Не так сильно, — застонал он, содрогаясь в предоргазме, хватаясь за край стола. — Чонгук! — вдруг раздался стук в дверь и громкий голос отца по ту сторону. Школьник испуганно подскочил на месте. Юнджи бегом убрала руку и отсела. Дверь приоткрылась. Мужчина сначала просунул голову, разглядывая комнату сына, а потом втянул тело, ступая ближе к школьникам. — Как у вас дела? — спросил он, улыбаясь. — Всё хорошо, — ответил Чонгук, нервно сглатывая ком в горле. Он почти кончил, когда отец нагрянул. Мужчина заглянул в тетрадь, потом перевел взгляд на девушку, сидящую на кровати. Её юбка слегка задралась. Тонкая водолазка обтягивала её тонкую талию и небольшую грудь, оставляя открытыми бледные ключицы. — Чонгук уже лучше разбирается в математике, — отметила Юнджи. Чон старший кивнул, даже не представляя, какими порочными вещами занимались эти дети в этой комнате. — Как закончите, спускайтесь ужинать. — Конечно, отец. Осталось совсем немного. — Ну и отлично, — последнее, что бросил мужчина, покинув неловко комнату. Чонгук продолжал смотреть на дверь еще с минуты, чтобы точно быть уверенным, что отец не подслушивал их. — Думаешь, он догадывается о нас? — прошептала Юнджи, тоже не двинувшись с места. — Отец не глупый. — Но я ведь всего лишь помогаю тебе с домашкой, — отметила нуна и положила снова ладонь на уже отвердевший агрегат школьника. — Ох. Да у тебя эрекция, малыш, — Чонгук поджал губы, все еще желая закончить задание, но мысли расплывались. — Нам ведь нужно закончить… — простонал он, закатывая глаза. Юнджи настойчиво сунула свою ладонь прямо под штаны Чона, чувствуя слегка влажный орган. — Мы уже закончили, — хитро отметила Она и, повернув парня к себе, встала на колени перед ним. — Я уже давно хочу вознаградить тебя, малыш, — томный голосом признала Юнджи, спуская спортивные штаны с боксерами до колен. Маленькими губами Она прижалась слегка красноватой головки, целуя, а после заглотила весь орган, вылизывая хаотично языком, глядя таким сексуальным взглядом снизу из-под челки, что Чон еле сдержался, чтобы не спустить так быстро. Юнджи заглатывала глубоко, размазывая слюну и предэякулят по твердой плоти. Рукой она медленно надрачивала у основания и переминала огромные яйца. — Тебе нравится, малыш? — выпустив смачно орган, спросила Она. — Да-а, — протянул Чонгук с наслаждением, кусая нижнюю губу. — Тогда продолжим, — девушка встала и развернулась, выставляя свою попку перед подростком. Нижнее бельё как всегда отсутствовало. Закинув юбку, Чонгук застыл от одного вида, втягивая глубже воздух. Это сносило голову, что парень переставал разумно думать. Ему уже было неважно, зайдет ли к ним отец, спалит ли его мать или вдруг Чоншин вбежит в комнату, не постучавшись. Чонгуку было плевать. — Давай же. Войди в меня, — просила соседка, виляя своей фарфоровой задницей.       Чонгуки не нужно было упрашивать. Он легко повиновался её словам. Он не мог отказать девушке, что старше была его на четыре года, выставившая свои лакомые влажные персики перед ним. Чон начинал всегда медленно, растягивая стенки влагалища, чтобы было не так больно самому, и чтобы Она случайно громко не застонала. Юнджи шептала, чтобы он быстрее оттрахал её, но Чонгук не торопился. Он, обхватив её за бедра, входил лишь наполовину и покидал молодое тело. И так продолжая, пока Она, злясь, не завалила школьника на кровать, теперь доминируя над ним. Юнджи любила быть сверху. Откинув влажные волосы назад, девушка села на возбужденный, колом стоящий орган, начиная дрожать. Член растягивал её и упирался прямо в матку. Поднимая медленно бедра, Она садилась резко на пенис до шлепка и снова поднимала. Чонгук ласкал её мягкие груди, крутя розовые соски. Юнджи закинула голову со стоном, когда Чонгук толкнулся грубее, и задрожала, чувствуя, что вот-вот ее накроет. — Я люблю тебя, Чонгука, — нежно стонала соседка, закатывая глаза. — Малыш. Да! Ах! Еще! Малыш! Я сейчас кончу. — Я тоже, — дрожал Чон, с хлюпаньем врываясь в растянутое лоно. Девушка быстро соскочила с члена и схватила одной рукой его, быстро надрачивая. Чонгук задрожал, что перед глазами вспыхнули яркие звездочки и на секунду потемнело. Член запульсировал в женской ладони, а белая жидкость брызнула ей на лицо, попадая в рот. Юнджи довольно проглотил остатки, отпустив член и вылизав свою ладонь. Чонгук откинулся на кровати, прикрывая глаза. Восстановив дыхание, он взглянул на рядом лежащую соседку. Он поцеловал её крепко в губы, не желая отпускать. Она была всем для него прямо сейчас. Еще летом Чонгук бы и не подумал, что в его жизни появится такая девушка, которая овладеет его сердцем и душой. Чонгук был готов отдать всего себя, лишь бы быть рядом с ней, целовать её нежно, гладить по спине жемчужно-бледную кожу, видеть её улыбку и блестящие глаза, слышать, как Она стонет его имя. Когда Она была рядом, ему становилось спокойней на душе, и, возбуждаясь, он желал только её. Все мысли были только об этой девушке, что проникла своим ангельским образом с дьявольским характером, поглотила его целиком и полностью.       Чонгук не догадывался, что это был их последний раз. После ужина школьник проводил Юнджи до дома. Она слегка поцеловала его на прощание и улыбнулась, что ничто не предвещало беды. Уже через три дня эта милая бледнощекая девушка бросит Чонгука, признав, что никогда не любила его.       На следующий день в школе подросток не встретил её, как и на другой день. Он ожидал, что Она сама придет к нему как делала всегда, проникая уже ночью в его комнату, ластясь к небу в кровати и проникая в каждую клеточку тела своим запахом, своим хриплым голосом. Но Она так и не пришла. Чонгук понимал, что всякое могло произойти с ней, и на третий день он волнительно оглядел ее класс, где также не было и её брата. В последний день их встречи Чон шел домой по обычному себе маршруту, раздраженно пиная попадающиеся мелкие камни под ногами. Идти было еще долго. Чонгук не особо любил ходить пешком, но в этот день судьба решила с ним поиграть в игру без победителей. Чон собирался зайти к Юнджи впервые, надеясь узнать, что с ней случилось. Он представлял, что ему откроет её брат-близнец, и придумывал, что бы такого сказать, чтобы Юнги не узнал о их связях. Но Чонгук прошел совсем немного, утонув в своих мыслях, когда Она сама предстала перед ним. Её лицо было слегка опухшим и красноватым вокруг глаз. Волосы все также аккуратно расчесаны. Она была в школьной форме. Черная юбка не доставала до колен, а белая рубашка была застегнута до конца. Чонгук затаил дыхание. — Юнджи? Что случилось? Где ты была? — подошел он ближе, но девушка отвернулась, отступив на один шаг назад. — Я должна была сказать тебе раньше, — не стала медлить она, спрятав свои глаза под челкой. — Рассказать что, — напрягся школьник, хмуря лоб. — Я никогда… Я никогда не любила тебя, Чонгука. — Что? — захлопал Чон своими большими оленьими глазами. Губы слабо задрожали. С плеча скатился рюкзак, падая на землю.       Всё расплывалось, разрушаясь с того момента, когда школьник подглядывал впервые за соседкой, до того, как она стонала его имя в оргазме, когда его толстый член разрывал грубо её. Всё разлеталось на осколки, лопаясь и врезаясь в плоть. И всё, что он чувствовал, эта адская боль в груди от разбитого сердца. Он задыхался, пытаясь ухватиться за образ школьницы, но Она бросила его.       Это был последний раз, когда Чонгук видел её и помнил этот момент как вчера. Он не поверил ей, но Она истерично смеялась ему в лицо, оставаясь в таком образе навсегда в воспоминаниях, обвивая своим холодом и острыми шипами, впиваясь своей правдой. — Я никогда не любила тебя, малыш…       Чонгук открыл глаза, вспомнив этот день снова. Прошло четыре года. В глубине души он всё также ненавидел её, но где-то глубокие раны всё-таки уже затянулись. Чон желал увидеть ее снова спустя долгое время. Он хотел посмотреть ей в лицо. Он хотел показать, что Она сделала с ним. Но злость не оказалась главным фактором. Там в прошлом она все-таки была нежна к нему и приветлива. Это все было ложью, но она научила его любить, даже оставив обманутым, научила его страдать от любви, научила заниматься любовью и сделала мужчиной, который больше не был способен любить. Чонгук хотел встретить её, чтобы навсегда отпустить, чтобы забыть и научиться по-настоящему любить. Он хотел снять свою маску перед ней и больше не прятаться.       Чонгук стоял в ожидании, глядя на яркий экран телефона. Чимин не отвечал на сообщение, прочитав его. Младший понимал, что просил на самом деле невозможное. Не так просто было взять и встретиться со своей игрушкой. Юнджи не дурочка и не захочет этого. А Чимин мог бы попытаться, но вряд ли он согласится помочь. Чонгук это знал.       Не бери в голову, — отправил он скорее последнее сообщение и убрал телефон в карман, когда первые капли дождя упали на освещенный фонарями асфальт под ногами. Вокруг стояла тишина. И даже цикады затихли. А в следующее мгновение дождь усилился, шумно стуча по земле и накрывая весь город. Чонгук поднял взор в ночное затянутое облаками небо, прикрыв глаза. Крупные капли сильно отбивали по горячему лицу, смешиваясь со слезами.       Промокнув насквозь под проливным дождем, смыв всю горечь стоявшую комом в горле, студент всё-таки добрался до своего дома. Молодое тело сотрясалось в ознобе. Крупные капли воды падали с волос на мраморный пол, когда парень оказался внутри прихожей. Чонгук зажег в коридоре свет и медленно стянул обувь. Прижавшись мокрой спиной к стене, он уставился в зеркало на другой стороне, глядя на промокшего парня, чьи черные волосы прилипли безобразно ко лбу, а одежда неприятно облепила тело. Сняв с трудом белую рубашку через голову, Чонгук рассмотрел своё грязное тело, идеальное загорелое с отточенными кубиками пресса и мышцами, подтянутой гладкой грудью и с широкими плечами. Это тело помогало ему в игре, ставшей частью его жизни, но теперь желание играть пропало. И казалось тело ему вовсе было не нужным. Чонгук огладил себя холодными руками, чувствуя, как чернота его души проступала наружу едким дымом и выливалась невидимым черным мазутом, вместе с каплями от дождя падая на пол. Оставляя мокрые следы, студент поднялся по лестнице наверх, чувствуя, как сдавило в груди, что невозможно было вздохнуть. Парень схватился за горло. Перед глазами все предметы беспорядочно закружились. Резко остановившись, Чонгук застыл и тряхнул головой. Тело медленно потянуло в сторону к его комнате. Схватившись за ручку двери, студент распахнул дверь и оказался внутри, чуть не свалившись на пол.       Тяжело вздохнув, Чонгук оглядел сначала безмолвные стены, хранящие в себе много тайн и боли, широкую кровать с не заправленным постельным бельем, на котором он трахал десятки нянь брата, шептавшие ему грязные слова и кричавшие от большого члена. Затем взгляд пал на деревянные полки с переливающимися золотыми бликами наградами, которые потеряли весь свой смысл, и плотные шторы не впускающие дневной и ночной свет. Все эти обыденные вещи, эти предметы казались такими чуждыми, ненастоящими. Словно всё происходило во сне. Казалось, что Чонгук вернулся в прошлое на четыре года назад. В тот самый момент, когда Юнджи уже бросила его, а подросток после прогулки под сильным дождем вернулся с разбитым сердцем в свою комнату.       Студент усмехнулся своим странным мыслям, садясь на кровать. Из кармана неожиданно вывалился телефон на мягкий пол. Экран резко засветился, ослепив глаза парня. Чонгук поморщился. Похлопав глазами и привыкнув к яркому свету, он протянул руку к полу и поднял телефон, где было открыто сообщение от Чимина.       «Завтра. В два часа дня. Адрес ХХ.»       До молодого парня не сразу дошло. Медленно со скрежетом шестеренки задвигались в сломанном механизме. Телефон отключился в руке. На экране остались видны только мокрые разводы.       Чонгук безмолвно смотрел на черный экран. Это еще больше походило на сон. Реальность размыло вместе с ним. Но Чонгук спешил в этом размытом сером сне.       Дождь снова лил как из ведра на следующий день. Серыми густыми облаками беспросветно затянуло со всех сторон. Толпы людей исчезали под черными зонтами, скрывая свои настоящие лики в тени и погружаясь в одну шумную волну. Чонгук был одним из них. Он бежал. В руках раскрытый зонт. Дыхание сбилось. Глаза горели. Он не опаздывал, но… Сердце бешено колотилось в груди, что звоном отдавало в ушах, словно сейчас выпрыгнет и само побежит вперед. Тело потряхивало от волнения, что скрутило живот. Ноги, наконец, привели к назначенному месту в назначенное время.       Отдышавшись напротив входа, Чонгук волнительно разглядел через широкую витрину маленькой кафешки работников и посетителей. Баристы принимали заказы, делая напитки. Незнакомцы скучающе ожидали в очереди, уткнувшись в свои смартфоны. Такие же незнакомцы сидели за маленькими столиками, качая ногами в неопределенном такте, разговаривая, смеясь, улыбаясь, хмурясь, задумываясь, ожидая кого-то или что-то также волнующе. Чонгук стряхнул капли с черного зонта и вошел медленно внутрь, затаив дыхание. Отступать уже не было смысла. Не было смысла и бежать. Чонгук был готов встретиться с ней и покончить раз и навсегда с неопределенными мыслями. Студент заметил Чимина за столиком у окна, но напротив него сидел другой парень в кожаной черной куртке, держа в руках стакан с американо. Его черно-смольные волосы все еще блестели от влаги. Взгляд был устремлен к широкому окну, открывающему вид на мрачный живой город. Он повернулся на голос Пака, и Чон смог разглядеть его не изменившийся за эти годы профиль. Только кожа казалась еще бледнее, контрастируя с черным внешним видом. Чимин что-то еще сказал ему. Парень обернулся, встречаясь с суровым взглядом Чонгука.       Юнги?!       Первокурсник никак не ожидал встретить его. Он хмуро посмотрел на Пака, поджимающего свои пухлые губы. — Я не этого просил, — первое, что бросил Чон, подойдя, наконец, к столику у окна. Он злился. — А ты что хотел так просто встретиться с моей сестрой? — сразу бросил Мин всё тем же привычным низким с шепелявым голосом, который запомнил на всю жизнь Чонгук.       Бывший сосед совсем не изменился, даже взгляд всё тот же — прищуренный, осуждающий. Прошло четыре года с их последней встречи. Чонгук не знал, что сказать. Он надеялся встретиться лишь с Ней. Его даже трусило всю дорогу. Он хотел остановиться и развернуться каждую минуту, не представлял, с чего начать разговор. Чон думал, что это всё ещё сон, в котором решится само собой, но это был реальный мир со своими суровыми законами. — Юнги хотел с тобой поговорить, Чонгука, — подал голос Чимин, всё еще делая извиняющий вид. — Со мной? О чём говорить Мин Юнги со мной? — Может, уже сядешь? — раздраженно сказал старший. Чонгук напряженно посмотрел на него и всё-таки уселся рядом с другом, откинувшись на спинку стула и пихнув руки в карманы куртки. — Чимина, оставишь нас? — обратился Юнги к своему парню. Чон не смог не заметить, как резко изменился его голос. Чимин безмолвно кивнул и, взглянув взволнованно на Чонгука, оставил дорогих ему людей наедине, надеясь, что они не набросятся друг на друга с кулаками. — Так о чём ты собирался поговорить? — Зачем ты хочешь встретиться с моей сестрой? — нахмурился Мин. — Уже неважно. — Думаешь, я просто бы дал тебе вот так встретиться с ней? — Не твое дело. — Это моё дело, Чонгук. — С чего? — Она моя сестра. — Я не собирался что-либо ей делать. Я знаю, что она замужем. Думаешь, я перейду границы. Она ведь не любила меня. Так чего тебе-то теперь волноваться, — усмехнулся Чон. — Если это всё, то мне незачем больше тратить время на этот разговор, — встал парень и уже направился к выходу. — Стой, — поджимая губы, бросил нерешительно Юнги. — На самом деле я хотел кое-что рассказать тебе. И уже давно. — Что еще рассказать? — развернулся Чонгук. — Сядь.       Чон осмотрелся и сел обратно уже напротив старшего. Юнги отпил американо и поставил стакан на стол. — Я должен был сразу рассказать правду. — Какую правду? — О Ней. Когда Она бросила тебя. Ты ведь даже не представляешь, почему Она это сделала, — хмыкнул Мин. Чонгук нахмурился. — О чём ты? Она ведь играла мной и никогда не любила. Ты ведь сам сказал мне об этом четыре года назад. — Я солгал. Как солгала и Она. — Что?.. — Чонгука словно откинуло назад. — Она просила не рассказывать тебе правду, но мне кажется, ты имеешь право знать. — Знать что? — Она любила тебя, Чонгук, — совсем тихо признался Юнги, удивляясь самому себе. Ему всё-таки действительно было жалко парня сидящего напротив, изменившегося с последней их встречи. Он ещё помнил, как Чонгук нагрянул в их дом ранним утром.       Родителей тогда не оказалось дома. Юнги вышел поговорить со школьником, и сказал то, что хотела его сестра. Юнджи стояла всё это время в коридоре. Она держалась за живот, не прекращая плакать. — Ты ведь сама этого хотела, Юнджи. Но ты всё еще можешь сказать ему правду. — Нет. Никогда. Ни за что. Он не должен знать. Юнги поклянись, что не расскажешь ему об этом, — вцепила девушка в футболку брата. — Я… — Поклянись! — прошипела сестра, глядя красными глазами.       Юнги всё же не сдержал обещания, но теперь его совесть была чиста. Он нёс это бремя четыре года. Ему было жаль, что всё закончилось именно так. Студент опустошенно глядел на него. Но вместо злости или грусти на лице Чона появилась сдержанная кривая улыбка. — Вот оно что, — слабым голосом проговорил он. — Значит, она не лгала мне и её чувства были настоящими. Она любила меня?.. — Она сделала аборт только ради тебя, а теперь ради неё, пожалуйста, забудь Юнджи навсегда, Чонгук. Она теперь счастлива. И тебе тоже стоит найти своё счастье. — Не верится, что Мин Юнги говорит мне об этом. — Ты меня совсем не знаешь, Чонгук. — Не знаю, — поднялся Чонгук. Больше его лицо не выражало того отрешения. Он был абсолютно серьезен. — И если ты сделаешь ему больно, ты узнаешь, кем я стал, хён. — Не беспокойся за Чимина. — Ты, правда, его любишь?       Чонгук проследил, как смутилось лицо Мина. Он видел, с каким тревожным взглядом посмотрел старший на Пака, сидевшего за несколько столиков от них в одиночестве. Юнги кивнул. Его глаза говорили даже без слов. Чонгук видел такой же взгляд и раньше, и знал, что у самого был такой. Чонгук понимал, что ему нужно просто продолжить жить, как ему хочется. Неважно встретит ли он Лиён однажды или будет видеть каждый день хмурое лицо Дахён в университете или продолжит трахать новых нянь брата. Чонгук не хотел больше об этом волноваться, оставаясь уверенным лишь в одном, Юнджи больше не появится в его жизни, но она навсегда останется в его сердце с той любовью, которую она показала и унесла с собой.