В созвездии Валькирии

      Валькирия знала, что рано или поздно начнутся проблемы. Их появление легко предсказать. Случаются хорошие вещи, случаются по-настоящему дерьмовые вещи — это нормально, они были готовы к ним, но, если честно, все пассажиры корабля надеялись, что эти проблемы начнутся всё-таки немного позже. Асгардцы тешили себя иллюзиями, но не из наивности, а из надежды. Надежда. Валькирия знала так же и то, что это самая худшая из их проблем.       Три недели они летели к Мидгарду через бескрайнюю пустоту Вселенной, расцвеченную звездами. Мерцающие точки напоминали частички пыли, осевшей на черный бархат, — некоторые из них светили холодно и ровно, другие прерывисто, будто передавая тем, кто на них смотрит, молчаливое послание. Может, просьбу о помощи или приглашение высадиться на одну из планет, где они, потерявшие в одночасье свой дом, получили бы шанс обрести новый.       Всё, в общем, шло почти хорошо. Еды пока хватало, асгардцы были терпеливы и раздражающе добры к друг другу, а еще на звездолете имелся бар, в котором в ходе краткой, но очень радостной ревизии нашелся щедрый запас алкоголя. Валькирия наслаждалась жизнью, полировала кинжалы, глядя на звезды, иногда прерывалась, чтобы сделать глоток огненной сакаарианской выпивки.       И готовилась к проблемам.       На четвертую неделю её худшие опасения не сбылись, нет. Случилось то, чего даже она не ожидала. Нехватка еды, долгое пребывание большого количества пассажиров в замкнутом пространстве, вспышки агрессии — это слишком банально. Валькирия много лет провела на твердой земле, позабыв одну важную истину: когда ты летишь в открытом космосе, то должен быть готов к тому, что однажды твой корабль разорвет пополам, а ты даже не успеешь понять почему это произошло.       — Асгардцы, — усиленный в десятки раз голос Тора достал даже тех, кто расположился в хвостовой части корабля. — Вы все должны сохранять спокойствие. Немного потрясёт, но мы справимся, — он сделал паузу. — Мы попали в сильный поток крупных метеоритов, и не знаем точно, сколько времени потребуется, чтобы его пересечь. Сейчас кораблём управляет наш всевидящий Хеймдалль, так что вы не должны беспокоиться. Всё будет хорошо, я обещаю вам.       Асгардцы словно бы сжались, но их лица остались решительными. То, о чем она говорила. Надежда. Валькирия проверила остроту одного из своих наточенных кинжалов, и он тут же оставил на смуглой коже неглубокий порез. Гладкое лезвие с легкостью вошло бы в плоть, с одного удара, но против метеоритов больше бы подошла какая-нибудь сверхмощная пушка.       В следующие дни она успела убедиться, что за пару тысяч лет ничего особенно не изменилось. Асгардцы не вполне понимали, в какой затруднительной ситуации оказались, а Тор и те немногие, кто помогал ему эту затруднительную ситуацию разрешить, не спешили открывать им глаза на истинное положение вещей. Огромная неповоротливая махина летела сквозь плотный метеорный поток, в котором худшие экземпляры и сами были размером с неё. Валькирия думала, что прожила достаточно. Еще она думала, что теперь можно не экономить на выпивке. Тор трижды созывал совет, она трижды вваливалась на него в полубессознательном состоянии и, кажется, в последний раз посоветовала найти самый большой метеорит и с фейерверком с ним поцеловаться.       Локи громко рассмеялся, а её выгнали.       В течение недели метеориты иногда задевали их, немного попортив обшивку корабля, но двигатели работали исправно. Асгардцы не паниковали. Никто даже не пожаловался, хотя на корабле стало значительно теснее, когда «Коммодор», в который пару раз врезались мелкие метеориты, пришлось затащить в транспортный отсек.       Валькирия больше всего на свете мечтала оставаться от этого подальше. Кинжалами в борьбе против метеоритов много не сделаешь, и, хотя она была не таким уж плохим пилотом, в этом деле требовались большие хладнокровие и расчет, чем те, которыми она обладала. Уже много дней Хеймдалль, бывший страж Бивреста, не смыкал глаз и направлял корабль по тем безопасным траекториями, которые находил его всевидящий взор. Но природа проблем в том, что появление одной тянет за собой появление новой, которая, в конце концов, неминуемо приводит к тому, что случается нечто по-настоящему дерьмовое. А неприятности, как известно, лучшего всего липнут к тому, кто уже пару раз в них извалялся. Поэтому Валькирия насела на выпивку, надеясь, что когда они решат взять её в оборот, она уже умрёт от алкоголизма. Такова жизнь — ты выбираешь из двух зол, либо одно из зол выбирает тебя.       Но Валькирия совершила ту же ошибку, которую ставила в укор асгардцам — она понадеялась, что у нее еще есть время, и жестоко ошиблась.       Однажды утром, сразу после того, как гигантский метеорит проплыл над ними, зацепив корабль и чуть не уничтожив всю систему жизнеобеспечения, её нашел Корг и заявил, что Тор ожидает всех заинтересованных и не очень лиц в своей каюте для обсуждения текущего положения.       Кто такая она была, чтобы возражать новому царю? Однако Тор не уточнил, каким именно путём она должна была прийти в его каюту, так что Валькирия сделала небольшой крюк, по пути заскочив в бар. Неудивительно, что уже к середине совета она, растекшись по кушетке, мало понимала из того, о чём все болтали с такими озабоченными лицами. Зато тотчас почувствовала, как изменилась атмосфера, когда все взгляды вдруг обратились к ней, и Хеймдалль многозначительно изрёк:       — Значит, нужны два пилота.       — Пилота-шмилота, — Валькирия поморщилась, обдумывая свои ощущения. — Почему мы не движемся? — в этот раз её даже не мутило.       Тор повесил голову и издал протяжный стон. Локи, примостившийся на краю стола, безмятежно пожал плечами, словно говоря, что совершенно не удивлен, и только лицо Хеймдалля хранило непроницаемое выражение. Хотя, возможно, он был просто слишком истощен, чтобы выказывать недовольство. Бывший страж Биврёста сидел в кресле, поставив локти на колени и сцепив пальцы в замок.       — Ты слышала хоть крупицу из того, о чём мы сейчас говорили? — Тор скрестил руки на груди, и Валькирия вызывающе подняла брови, хотя подходящая моменту мимика и давалась ей с трудом. — Хеймдалль больше не может управлять звездолетом, ему нужен отдых.       Она подняла палец, чуть покачивая им в такт словам.       — Позволь уточнить. И именно поэтому мы теперь стоим на месте, хотя на нас идёт непрекращающийся поток камней, каждый из которых в любую секунду может…       — Нет повода для беспокойства, — голос Хеймдалля звучал приглушенно, обычно ярко-золотистые глаза поблекли. — По крайней мере, сейчас, когда появился небольшой просвет. Как раз вовремя, чтобы мы решили, что будем делать дальше.       — Без тебя?       — Какое-то время.       Валькирия закивала головой, будто теперь ей всё стало ясно.       — Нам конец, — произнесла она. — Это невозможно.       — Возможно, если делом заняты две пары глаз и две пары рук, — мягко заметил Локи.       — Два пилота, — Тор растопырил указательный и средний пальцы, будто она была не в состоянии воспринимать речь. — И лучше тебе скорее протрезветь. Ты превосходно справлялась с кораблем на Сакааре, поэтому…       — Да, и он летал над свалкой. — Валькирия едва удержалась, чтобы не зашвырнуть в него подушкой. — Потому что сам был мусором! Слушай, я хотела бы помочь, правда. Но эта посудина в сто раз громаднее, в сто раз неуклюжее и на нашем пути в сто раз больше препятствий. Я не могу взять на себя ответственность за жизни…       Ей показалось, будто прямо под повязкой, закрывающей то, что осталось от глаза, щека Тора нервно дрогнула.       — Не можешь или не хочешь? — из его голоса исчезли просящие нотки.       Но она слишком долго прожила на Сакааре, чтобы пойти на попятную.       — Может, сам погеройствуешь?       Его улыбка или скорее оскал получился фальшивым и немного пугающим. В этот момент Тор отчетливо напомнил ей Одина в те худшие деньки его кровопролитного правления.       — И рад бы, да вот что-то в глаз попало, — он нарочито терпеливо указал на повязку. — Могу что-нибудь пропустить, скажем, что-нибудь пару метров в диаметре. Кстати, твоя каюта как раз по правому борту.       Валькирия рыкнула и всё-таки швырнула подушку, но попала она не в Тора, а скользнула точнехонько к ногам его брата. Локи обиженно приподнял одну бровь.       Она раздула ноздри, стараясь сосредоточиться, но пьяный дурман еще путал мысли.       — То есть ты… просишь меня угробить нас всех? Я правильно понимаю?       Тор положил ладонь на лицо, словно пытаясь стереть с него все эмоции. Устало вздохнув, он пару секунд молчал, изучая носки сапог, затем посмотрел на неё исподлобья.       — Ладно.       Валькирия подозрительно сощурилась.       — Ладно?       — Ладно, — он выпрямился и расправил плечи. — Ты не оставляешь мне выбора. Я приказываю тебе.       — Что?!       — Как царь Асгарда, я приказываю тебе, валькирии, сделать то, что ты обязана сделать. Защитить свой народ. Ты должна пилотировать этот корабль, даже если, как ты и сказала, угробишь нас всех.       Она несколько мгновений блуждала недоуменным взглядом по его лицу, надеясь увидеть в нем проблеск веселья, но, похоже, Тор и не думал шутить. Локи позади него молчаливо развел руками.       — Время уходит, — еле слышно заметил Хеймдалль, прислонив лоб к переплетенным пальцам.       Тишина нарушалась только низким гулом двигателей, да редким стуком мелких метеоритов о корпус корабля.       — Ну, а кто второй счастливчик? — выдавила она, откидываясь на спинку кушетки.       — Угадай с одного раза, — бархатисто протянул Локи, вставая на ноги. — Скучно не будет.       Все кроме него избегали смотреть ей в глаза. Чудесное начало новой жизни. Около тысячи лет она исполняла капризы Всеотца, и теперь, наивно понадеявшись, что хоть что-то изменится, совершила роковую ошибку. Кажется, вся её жизнь была сплошной чередой ошибок. Валькирия закрыла глаза и с блаженством подумала о бутылке вина, спрятанной у нее в каюте. Ну, во всяком случае, ей удалось немного подготовиться к неприятностям.       Глубоко вздохнув, она разомкнула веки.       — У меня одно условие, — Валькирия хмуро воззрилась на них. — Я возьму с собой выпивку.

***

      Плохая новость заключалась в том, что им предстояло управлять кораблём примерно сутки — столько, сколько Хеймдаллю требовалось на отдых. Хорошая новость заключалась в том, что за сутки они могли и не успеть угробить звездолет вместе со всеми пассажирами. Впрочем, с мрачным весельем думала Валькирия, надежда умирает последней. Не то чтобы ей хотелось стать свидетельницей (а то и виновницей) второго Рагнарёка, но каждый любит быть правым, и, в конце концов, в последние секунды это стало бы ей приятным утешением в смерти.       Чем там утешал себя Локи — она не знала наверняка, хотя и предполагала, что, лишившись асгардского трона, Его Высочество не нашёл ничего более умного, как совершить торжественное самоубийство. Царская семейка всегда славилась неуёмной тягой к двум вещам — к власти и геройству. Если не складывалось с одним, то оставался спасительный второй вариант, хотя попадались и такие, кто шёл до конца. Хела, например. Валькирия редко себе признавалась в этом, но иногда она даже думала, что уважает богиню Смерти. Уважает её выбор и хватку. Эта женщина знала, чего хотела. У неё было поганое черное сердце, полное гнева и противоречий, но это сердце вело её по пути, которого испугался бы и самый бесстрашный. Ей предлагали всё, и она отвергла всё, чтобы получить то, что оставалось недостижимым. Схвати с неба звезду — она обожжет тебе руку, но на одно мгновение ты ощутишь её пульсирующий свет, который вторит биению сердца. Вот она, романтика злодейства.       Если бы убить можно было дважды, Валькирия сделала бы это, и, быть может, норны уже вплели в свой узор их новую встречу — где-нибудь в Вальгалле, под шум ударяющихся друг о друга щитов. Они скрестят клинки, и Валькирия с радостью будет умирать раз за разом, за всех своих сестёр, которые отдали жизни в тот день, когда и она должна была отдать свою.       Вот только сначала её должен расплющить метеорит.       Капитанское кресло располагалось в самом большом зале, но больше для виду — Грандмастер любил сиживать возле кристально-прозрачного панорамного иллюминатора и рассказывать Топаз небылицы о планетах, которые он якобы видел отсюда своим орлиным взором «Прародителя». Топаз была не настолько глупа, чтобы верить ему, и не настолько глупа, чтобы отвлекать болтовней настоящих пилотов — действующий капитанский мостик находился прямо под троном Грандмастера (теперь уже Тора), и был настолько мал, что в нём едва умещались двое. Так что, со смешком заметила Валькирия, когда они с Локи переступили порог, умирать им придется буквально плечом к плечу.       Управление кораблём оказалось довольно незатейливым — просто чуть больше индикаторов, которые горели зеленым, а, значит, пока беспокоиться было не о чем. Конечно, маневрировать на нём так же, как и на «Сталкере» не вышло бы, но зато здесь имелась пара неплохих пушек, способных разнести среднего размера метеориты — именно так с ними боролся Хеймдалль, именно так поступать собирались и они.       В кабине было два сидения, и Локи без колебаний занял место первого пилота, не преминув сообщить ей, что не намерен пускать за штурвал полупьяную валькирию с тягой к саморазрушению. Ну, она и в самом деле была немножко пьяна и немножко весела, поэтому милостиво позволила ему вести в этом танце, а сама упала на соседнее сидение второго пилота.       Хеймдалль вкратце объяснил, как им лучше подойти к делу, так что Валькирия в первую очередь нащупала сбоку от себя громоздкие очки с тактическим дисплеем и, повертев в руках, нацепила на голову. Черная космическая пустота простерлась перед ней — немного электромагнитных лучей, газа, пыли и тёмная материя, загадочная, как сама Вселенная. И немного звезд. Благодаря радарам, расположенным по всему внешнему корпусу корабля, экран внутри очков должен был давать практически полный круговой обзор, чего не мог обеспечить иллюминатор в крошечной кабине.       — Это шутка такая? — Валькирия всматривалась вдаль, но видела только прорезающее темноту сияние далеких звезд. — Я ничего не…       Она не могла видеть, чьи пальцы аккуратно взялись за её голову и повернули вправо, но предполагала, что это сделал Локи. Руки у него были холодные, нервные. Валькирия уже открыла было рот, чтобы сказать, что на ощупь он похож на склизкую жабу, но слова застряли у неё в горле, а она так и осталась сидеть с открытым ртом.       — О норны, — наконец выдавила она. — Ты это видишь?       — Боюсь, что нет, — донёсся до неё напряженный голос Локи. — И, пожалуй, рад этому, — он помедлил, словно раздумывая, хочет ли знать ответ на вопрос, но всё же спросил: — На что это похоже?       Валькирия склонила голову, пытаясь подобрать сравнение. Ей хотелось сказать, что это было похоже на их смерть, но руки Локи и так были словно ледышки, не стоило заранее доводить до припадка того, от кого зависел их шанс выбраться из этой заварушки целыми и невредимыми.       Но она никогда не умела смягчать дурные вести.       — Пытался когда-нибудь перейти вброд горную реку, которая еще и швыряется в тебя камнями? Так вот, ничего общего. Всё намного хуже, — она посерьёзнела и положила ладони на рычаги боевых орудий по обеим сторонам от кресла. — Если столкнемся — правое крыло разнесет на куски за пару секунд и будем дрейфовать тут, пока не расщепит на атомы. Вакуумная могила в вечной мерзлоте.       — Ты потрясающе поэтична. Они близко?       — Есть минутка, чтобы попрощаться, — она коснулась пальцем очков, чтобы отрегулировать масштаб. — Было бы легче, если бы они двигались прямо на нас, а не сбоку. Что тут вообще творится?       — Предположительно, сверхмассивная черная дыра по левому борту. Очень голодная и очень громадная, — Валькирии показалось, что она уловила в его тоне нездоровую весёлость. — Пара ощутимых ударов по двигателям — и мы тоже пойдём на корм. Асгардцы, кронанец и одно насекомое. Ммм, деликатес.       — Здоровяком подавится, — фыркнула Валькирия. — Ну что, Ваше Высочество, стартуем?       — Через одно мгновение, моя леди.       По движению воздуха Валькирия поняла, что Локи потянулся к рычагу управления тягой главного привода. Она вжалась в кресло, готовясь к ускорению, чужое плечо успокаивающе толкнулось в её.       Шум вспомогательных двигателей, которые удерживали их на месте, сменился на клокочущий гул основных. Космос перед глазами затрясся.       — У всех прощения попросил? — прокричала она, чуть повернувшись в его сторону. — Потому что если считаешь, что твоя совесть чиста, знай — за тот раз с воспоминаниями я тебя не прощаю.       Его смех пощекотал её щеку.       — Помнится, именно ты дважды ударила меня в лицо, так что это я вполне имею право ожидать извинений.       Она запрокинула голову и рассмеялась.       — Значит, оба помрём негодяями, — она вцепилась в подлокотники, зная, что сейчас все асгардцы на корабле за что-нибудь схватились. — Мне нравится.       Локи, кажется, хмыкнул, но она не могла сказать наверняка. Все звуки потонули в гудении активно работающих двигателей. Уши заложило, сердце оглушительно билось. Ощущения были такие же, как если бы они во всю мочь бежали против ураганного ветра. Валькирия больше всего ненавидела этот момент запуска звездолета, когда от перегрузок весь выпитый за день алкоголь начинал проситься наружу.       Через несколько минут тряска прекратилась, слева послышались щелчки — это пальцы Локи порхали над панелью управления.       — Вышли на траекторию до Земли. Пока ничего не вижу, дело за тобой.       Валькирия выдохнула, снова сжала рычаги орудий и повернула голову вправо. Если судить на глаз, то казалось, что огроменный метеорит вот-вот толкнется им в хвост, но на дисплее в правом верхнем углу высветилось расстояние, и Валькирия почувствовала, как напряженность, зародившаяся где-то в позвоночнике, немного спала.       — Ух, сейчас сшибет.       — А поконкретнее? — недовольно спросил Локи.       — Думаю, никто не выживет. Почти уверена.       — Если это такая шутка, сейчас я встану, и тогда…       — Тогда точно всех угробишь, — она дважды ударила указательным пальцем по рычагу, и орудия под брюхом корабля развернулись в сторону потока. — Давай вниз и не расслабляться.       При всей неповоротливости корабля, следовало признать, он двигался довольно шустро, либо же Локи действительно был неплохим пилотом. Валькирия уточнила данные, предоставленные ей дисплеем, и они нырнули под метеорит. В очках Валькирия могла видеть, как стремительно заполняется просвет, в котором им довелось отдохнуть пару часов. Забрав в легкие побольше воздуха, она решительно вжала большие пальцы в кнопки на рычагах, и камни, подошедшие на опасно близкое расстояние, рассыпались на мелкие частицы под мощной очередью зеленоватого луча.       — Теперь видишь?       Локи ответил не сразу, но она ощутила, как поднялось и опустилось его плечо.       — Да, — он был предельно хладнокровен. — Мы обречены. Но так даже интереснее.       — Не доверяю тем, кто любит сложности, — она изучила положение и кивнула. — Возвращайся на траекторию.       — Есть, капитан.       — Так капитан или леди?       — Разве одно исключает другое?       Улыбка пробежала по её губам, но на остроты было не так много времени — еще двумя залпами она разнесла кучку метеоритов размером со «Сталкер», а от другого им пришлось уходить, снова сменив траекторию. Валькирия даже в какой-то момент поймала себя на мысли, что получает от их полёта удовольствие. Они действовали быстро и слаженно, без пререканий. Тактический дисплей отображал опасность, она направляла орудия или, если был необходим манёвр, сообщала об этом Локи, который тут же колдовал над штурвалом. Один раз они чудом ушли от столкновения только благодаря его чутью, к тому же, Валькирия привыкла отдавать грубые короткие приказы, но Локи ни разу не выказал возмущения. Таким умелым и покладистым он нравился ей намного больше.       Поток был интенсивным, но более редким, чем она боялась, так что скоро работа превратилась в рутину. Вдвоём они справлялись совсем недурно, но оставалось загадкой, как то же самое удавалось проворачивать Хеймдаллю в одиночку. Конечно, он обладал невероятным зрением и, скорее всего, ему не требовались очки, которыми пользовалась она, но её удивляло другое — ответственность. Они с Локи иногда переговаривались, решая, как лучше поступить, и тем самым разделяли обязательства. Становилось немного легче. Если подумать, то же самое они делали с её сестрами, когда… Нет. Валькирия сжала рычаги и сконцентрировалась. Сейчас совсем не время поддаваться болезненным воспоминаниям, иначе после вспоминать будет нечего. Конечно, у неё будет время подумать, пока космос высасывает последние крупицы кислорода из легких, но сейчас речь шла не только о её разрушенной жизни, которая в какой-то момент свернула не туда.       — Всё в порядке? — с изящной осторожностью поинтересовался Локи.       — О себе позаботься лучше.       Она просканировала поток, несколько раз выстрелила и, убедившись, что в ближайшие несколько секунд никаких активных действий от неё не потребуется, запустила руку под сидение.       Наткнувшись на гладкий выпуклый бок бутылки, Валькирия ухмыльнулась, вытащила свою драгоценность и, откупорив, влила в себя содержимое. Всё это она проделала, не отрываясь от созерцания космоса.       — Скажи, что мне это привиделось. Пожалуйста.       — Не болтай под руку, а то расплескаю, — пробормотала она и зажала бутылку между коленей.       — И сколько их там у тебя?       — Даже не думай, — она облизала губы и посмаковала привкус. — Я не делюсь.       — Развей мои сомнения, — в тоне Локи зазвучала настораживающая ласка. — Ты ведь понимаешь, где находишься? Видишь хоть что-нибудь?       — Вижу очертания уродливых камней, и постоянно чей-то противный голос отвлекает.       — Голос твоей совести, осмелюсь предположить.       — В самом деле? — Валькирия подняла брови в притворном изумлении, не сразу осознав, что Локи этого всё равно не увидит. — Передай ей, что она трусишка.       — Я не считаю, что…       — Тихо, Высочество, — Валькирия почувствовала, как напряжение снова пустило иглы в её хребет. — У нас проблемы. У нас и раньше были проблемы, но это… большая проблема.       Если бы она сказала, что летящий на них метеорит был чуть больше десяти «Сталкеров» вместе взятых, то не слишком бы погрешила против истины.       — Уходим вниз или вверх?       — Ни туда, ни сюда, — она убрала бутылку, повертела головой, осматривая весь корпус корабля, и стиснула зубы. — Внизу нас ждут гости, а сверху прилетит не меньше, лишимся кислорода — и мы трупы, а не метеориты.       Ей явственно представилось, как Локи поджал губы, а между его бровей залегла глубокая морщина.       Они некоторое время молчали, обдумывая ситуацию.       — Посмотри на меня, — неожиданно произнес Локи.       — Совсем обезумел?       — Сейчас.       Валькирия бросила беспокойный взгляд на летящую на них громаду и рывком стащила с себя очки.       — Ты что о себе возомнил? Ты хоть понимаешь…       Увидев выражение его лица, она остановилась на полуслове. Локи был спокоен. Абсолютно. Только его пальцы обвивали её предплечье, словно в боли для него крылось какое-то обещание — всё будет хорошо, всё будет хорошо. Два брата, два лжеца.       — Ты мне доверяешь?       — А ещё раз в нос не хочешь?       Еле заметная улыбка тронула его губы, но слова звучали твёрдо.       — Мы сойдем с траектории.       — Это не…       — Мы сойдём с траектории, — повторил Локи, чеканя слова и не сводя с неё сверлящего взгляда, — но не вниз или вверх. Влево.       Она не сразу поняла смысл слов, наверное, потому что не хотела понимать. Сверхмассивная и очень голодная черная дыра затягивает в себя всё, до чего способна достать, а он предлагал ей заплыть в эту самую реку, стать одним из камней, чтобы в конце концов упасть в бурлящий водопад.       — Ты ведь понимаешь, что если что-то пойдёт не так, нас разорвёт на клочки?       — Ну, во всяком случае, ситуация не лишена приятных моментов, — призрачная улыбка Локи приобрела четкие очертания. — У нас хотя бы есть подстаканники.       — Если помирать, — она прикрыла веки и закивала головой, — то с песней. Это безумие.       Локи сыто прищурил глаза.       — А что тебе говорит твоя совесть?       — Что не стоило так сильно давать тебе по лбу.       В какой-то миг, пока они выжидающе смотрели друг на друга, его пальцы на её предплечье разжались. Локи, медленно выдохнув, отвернулся и выпрямился в кресле; она последовала его примеру, проверяя надёжность ремней безопасности. Её кожа, там, где он её коснулся, почему-то горела.       — Объявлять не будем? — уточнила она.       Локи хмыкнул.       — Пусть будет сюрприз, — и положил руки на штурвал. Она быстро надела очки и повернула голову. — Командуйте, капитан.       — За Асгард.       Дисплей пересчитал данные: он её немного обманул, но это уже не имело никакого значения. Метеорит, летящий на них, был размером не с десяток «Сталкеров», а всего лишь с пять с половиной, но двигался на такой скорости, что даже нежный толчок в бок корабля одним махом лишил бы их всех запасов еды и воды, которые они спрятали в транспортном отсеке. Локи это, казалось, ничуть не пугало. Она слышала его дыхание, ощущала, как край его наплечника касается её кожи — в кабине была такая духота, что она порадовалась своему выбору одежды. В доспехах валькирии здесь можно было умереть от жары раньше, чем от столкновения с каким-нибудь космическим телом. Оставалось только гадать, как Локи это выдерживал; его поведение не выражало никакого дискомфорта, и против воли Валькирия даже начала чувствовать по отношению к нему что-то вроде уважения. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, подумала она, когда корабль резко пошёл влево — прямо навстречу жадной тяге черной дыры. Оба похожи на своего отца. Эта семейка. Страсть к власти и страсть к геройству. Всё это она знала.       — Есть местечко, — она сдержанно координировала его действия, сосредоточившись на движениях в потоке космических камней. — Вниз. Вниз, я сказала, — ей пришлось повторить, потому что корабль остался стоять на месте, а метеорит зловеще приближался. — Чего копаешься?       — Двигатели не тянут, — ответил он спокойно. — Весьма любопытно.       На манёвр оставались считанные минуты.       — Я уже говорила, что ненавижу тебя? — Валькирия с какой-то отстраненностью поняла, что её ладони вспотели, а на лбу выступила испарина.       — И это твои последние слова?       Пара минут, и конец.       — Лучше что-то тебе сейчас сделать. О, Локи…       — И это я, — его голос дрожал от смеха. — И должен предупредить, меня опасно ненавидеть, — их жизни висели на волоске, и всё же она отчетливо расслышала в его словах намёк на флирт. Её брови взметнулись вверх. — Ибо как хорошо известно: от ненависти до любви всего один шаг, — что-то щелкнуло, и корабль снова затрясло, как жестяную банку. — Включаю вспомогательные двигатели, мой капитан.       Ещё через две секунды они начали медленно опускаться вниз. Валькирия выдохнула и, к своему стыду, услышала, как из её груди исторглось нечто среднее между бормотанием и стоном. Корабль опускался, а содержимое её желудка поднималось. Расчёты на дисплее показывали, что метеорит заденет их через две с половиной минуты и, судя по всему, снесет несколько панелей солнечных батарей, торчащих наверху, будто маленькие крылья, которые приладили к чересчур большой туше. Что ж, панели — не самая страшная потеря, их было много, возможно, даже слишком много, и вряд ли по ним кто-то сложит погребальную песнь.       Его плечо опять толкнулось в её, вырывая из раздумий.       — Еще ниже?       — Достаточно. Не налегай.       — В таком случае, самое время выпить.       Такие вещи ей не нужно было повторять дважды — даже, если они висели в космосе, на пути у упрямого потока смертоносных камней. Даже, если уже через минуту, когда у них над головами пронесется один из них, они должны будут мигом схватиться за штурвал и вознестись вверх, иначе прямо в брюхо корабля вклинится еще парочка прилипчивых приятелей.       Она запрокинула голову, делая глоток и одновременно глядя на пролетающий над ними кусок вечности, тысячи и тысячи лет дрейфовавший в космической черноте, и сегодня нашедший свой путь туда, откуда уже не вернется. Послышался треск, пара капель горячительного пролилась на колени Валькирии. Она опустила бутылку, и тут же прохладные пальцы дотронулись до её руки.       — Еще не заслужил, — снова что-то заскрежетало, корабль слегка накренился, но почти сразу плавно встал на место. Она позволила себе улыбнуться. — Вот, теперь заслужил.       Раздался смешок, и кончики пальцев легко пробежались по её костяшкам, но бутылку не взяли.       — Заманчивое предложение, но, к сожалению, мне еще потребуется трезвый рассудок. Прибереги последний глоток.       — Вот ещё.       Его вздох коснулся её щеки и скользнул ниже, обводя контур губы. Потом растворился в духоте.       Вспомогательные и основные двигатели слились в один голос, напоминающий звук трясущейся мембраны, и они снова вышли на траекторию, пока было куда подниматься — поток, выпустив из своего сердца одного из самых страшных монстров, чуть-чуть поредел, будто после решающей атаки силы его оставили. Мелкие метеориты продолжали попадаться на их пути, но Валькирия методично расстреливала их из энергетических орудий, так что они не успевали причинить звездолету вред. В какой-то момент с ними связался Тор, чтобы поинтересоваться, как пируэты, которые они только что выделывали, помогут им выжить, на что Локи, к её удовольствию, хрипло засмеялся. «Лучше тебе не знать, братец».       Всё шло гладко. Тьма перед ними расступалась, будто присмирев, и звёзды, не так сильно скрываемые потоком камней, засияли ярче. Валькирия даже осмелилась снять очки, чтобы дать глазам немного отдохнуть. Дисплей точно рассчитывал критическую дистанцию между ними и опасностью, поэтому в любом случае предупредил бы их. Переносицу ломило, боль распространилась к вискам, и Валькирия ощущала себя немного разбитой. Разбитой, но довольной. Это было чувство странной, почти забытой сытости, гордости и готовности продолжить борьбу, какой бы тягостной она ни обещала стать. Локи увидел, как она положила очки на колени, но ничего не сказал. Она задавалась вопросом: мог ли он читать её мысли так же легко, как воспоминания? Если да, то многое становилось понятно — он словно бы извлёк её чувства из воспоминаний и воплотил в реальность. Когда-то она могла гордиться собой. Когда-то она совершала поступки, которых не стыдилась. Когда-то у неё были те, на кого она могла положиться и доверить свою жизнь, но что самое важное — жизни других.       Она вытащила из-под сидения бутылку, жидкость коснулась губ — там же, где и его выдохи. Оставалось несколько глотков. Валькирия пила и осторожно наблюдала за Локи. Сосредоточенная на себе всё это время, сейчас она взглянула на него очень внимательно, словно впервые увидев. Его рука с длинными пальцами, чуть прикрытыми наручами, мягко лежала на штурвале. Мягко. Почему именно это слово пришло ей в голову? В его движениях не было принуждения, властности или лихорадочности, но корабль охотно подчинялся ему — даже охотнее, пожалуй, чем Хеймдаллю. Для Валькирии, привыкшей всё подавлять силой, в этом крылась какая-то влекущая загадочность.       Его лицо, на котором играл голубоватый свет, заливающий кабину, оставалось серьезным, но глаза улыбались. В то же время он был удивительно хладнокровен и собран. Валькирия опустила бутылку, отвела взгляд. То ли от горячей жидкости, то ли от этого выражения его глаз ей вдруг стало тепло внутри, тепло и спокойно.       — Посмотри, — вдруг сказал Локи, указывая подбородком на левый борт. — Не через очки.       Сначала она хотела ответить что-нибудь резкое, но едва вытянула шею, как увидела переливчатое свечение, лизнувшее черноту, будто жидкий осколок радуги. Не отводя взгляда, она отстегнула ремни безопасности и подошла к стеклу.       — Что это?       Странно, но прежде, чем Локи ответил, и прежде, чем она даже определила источник этой изумительной яркости в своём сознании, её уха коснулся издаваемый им звук. Вплетенный в гул двигателей, он напоминал вибрирующую песню огромного создания, живущего под толщей воды — медлительного и величавого. Немного прислушавшись, она ощутила перемену: звук опустился вниз и тут же поднялся, вбирая в себя помехи, танцующие в такт вибрации разносящегося сияния. Будто она стояла в очень тесном пространстве, слева и справа ограниченного стенами, и в лицо ей дул ветер, обтекая тело и уносясь дальше — в вечность.       — Красиво, верно? — Локи повернул голову, но смотрел он не на мерцание, а на неё. — Знакомься, это то, из-за чего мы только что чуть не отправились к праотцам. И конечная цель путешествия наших метеоритов.       — Сверхмассивная черная дыра? Серьезно?       — Не совсем, — он склонил голову. — Это — светочи. Люди называют их.. квазарами*, что довольно нелепо, как и большая часть человеческих суждений, потому что светочи — намного больше, чем звёзды. Они сами порождают звезды.       — Ты потрясающе поэтичен, — она усмехнулась, всматриваясь в два сгустка света, прильнувших друг к другу, точно в подобии танца. — Их два.       — Да, они — две галактики, столкнувшиеся друг с другом когда-то, может, ещё в те дни, когда род Всеотца едва осознал свой разум, покинув вечную запредельную темноту, — речь Локи звучала с необычной мечтательностью, словно ему нравилось думать о том времени, когда ничего из того, что так сильно волновало его сейчас, не существовало. — Две галактики проникают друг в друга, чтобы стать одним целым и через миллиарды лет дать жизнь множеству новых звёзд. Хотя прежде — пока одна не покорится другой и наоборот, их сияние остаётся жарким и разрушительным, а черные дыры внутри притягивают к себе всё вокруг.       Валькирия, повинуясь необъяснимому желанию, коснулась пальцем стекла — там, где мерцали две точки, от каждой из которой тянулись спирали, напоминающие астероидные хвосты. Только сейчас она сумела разглядеть, что хотя они и переливались многими цветами, но их сердцевины горели двумя однотонными — голубым и ярко-зеленым.       — Они погибнут?       — Погибнут и уничтожат всё, что существует вокруг них, либо станут чем-то другим, — Локи выдохнул. — Чем-то большим. Но свет, который мы видим, лишь эхо двух-трех ушедших миллионов лет, и, кто знает, быть может эти светочи давно угасли, не пожелав примириться друг с другом. В реальности мы предпочитаем борьбу подчинению, даже если это грозит нам смертью, не правда ли?       — Но они всё еще притягивают метеориты. Значит, они стали одной галактикой?       — А тебе бы этого хотелось?       Она оторвалась от созерцания светочей и повернула голову к Локи. Он сидел, чуть подавшись вперед и выпустив штурвал, на его лице блуждала странная улыбка, но глаза были опущены. Она всё гадала: зачем он сделал то, что сделал? Все обитатели корабля относились к нему, как к опасному безумцу, которому всё прощается лишь потому, что в один момент он способен всех изумить и сделать выбор, который либо разом уничтожит всех, либо станет их спасением. Они терпели его за непредсказуемость, за самоуверенность, за амбиции — всё то, что любому другому ставится в упрёк, и при всей этой отчужденности Локи, как ей казалось, чувствовал себя хозяином положения. Им нужен был темный элемент в их цепи, некто, способный встретить неизбежность лицом к лицу, когда никто на это не способен. Валькирия вспомнила Хелу. Они надеялись, что он встанет на их сторону. Надежда — самая худшая из их проблем на все времена.       — Я не знаю, чего я хочу, — призналась она, отодвигаясь от стекла. — Мне ничего не нужно.       Для неё уже была предрешена встреча в месте, которое Локи именовал запредельной вечной тьмой, там уже её ждала Хела, и Валькирия не была уверена, что сможет в очередной раз вынести что-либо подобное при жизни. Она запретила себе надеяться. Локи украдкой улыбнулся, возможно, думая, что она не заметит, а она заметила — и внутри её груди снова разлилась та тёплая пульсация, похожая на горение двух светочей, зеленого и голубого.       Он поднял глаза, сверкающие лукавством.       — Для меня еще остался глоток?       Валькирия подумала, что жизнь уже иссушила её до самого дна.       Она неспешно обошла вокруг и забралась в своё кресло. Локи выпрямился и пробежался языком по губам — ей вдруг тоже отчаянно сильно захотелось это сделать. Если надежда так ужасна, зачем она существует в этом мире? Чтобы искушать нас?       — Дам выпить, если у тебя есть хоть одна хорошая новость для меня, — когда она взяла в руки очки, они показались ей тяжелыми, словно метеорные камни.       — Что ж, пожалуй, у меня есть, — Локи с настораживающим предвкушением прикрыл веки. — От созвездия Валькирии до Мидгарда не так уж далеко.       Она с фырканьем толкнула его в плечо.       — Созвездие Валькирии? Шутишь? Боги, это и в самом деле повод выпить.       — Люди называют его созвездием Девы, если название для тебя не слишком благозвучно.       — О, вполне благозвучно, — она вытащила бутылку и протянула ему. — Последний глоток за тобой.       Локи приподнял одну бровь, отчего на белом лбу появилась горизонтальная морщина удивления, но предложение принял.       — А что это там мигает? На очках?       Валькирия чертыхнулась, схватила тактический дисплей и нацепила на себя, едва не помяв внушительные дужки.       — Что за чёрт? — рявкнула она, но тут же застонала, прочитав надпись в правом верхнем углу: — Каюта 142 деформирована метеоритом и заблокирована вакуумным щитом? Ты издеваешься?!       — Ммм, — Локи сокрушенно покачал головой. — Какая неприятность, да ещё так неожиданно. Я поистине поражён. — Он усмехнулся, зная, что Валькирия, схватившаяся за рычаги орудий, пропустила его слова мимо ушей. — Но, как я и говорил, всякая ситуация не лишена приятных моментов, и... рядом с моей каютой есть одна свободная, если тебе интересно.       Валькирия зарычала, словно хотела кого-то придушить, и ударила ногой панель. Локи улыбнулся, расслабленно откинулся на спинку сидения, а потом взглянул налево.       Светочи лениво проплывали мимо, их сине-изумрудный свет словно стал ярче. Что творилось там, внутри, не могли предположить даже асгардские астрономы. Одни говорили, будто галактики погибнут, спалив подчистую всё, что есть вокруг, другие, будто вместе им суждено стать чем-то большим, чем они были по отдельности.       Локи знал только одно: сегодня они сияли.