Сейчас или никогда

- Гарри, мне нужно тебе кое-что сказать. Я должен. Я хочу! Нет, не так. Гарри, мне надо тебе сказать что-то очень важное. ***! Извините, это я не вам. Эггcи мило улыбнулся отпрыгнувшей от него мамочке с коляской, не ожидавшей подобного от такого культурного с виду молодого человека, к тому же в очках! Погасил улыбку, сбавил шаг, глубоко вдохнул и исключительно медленно выдохнул. Остановился посреди тротуара столбом. Тихонечко матерясь под нос. Затем, минуту поколебавшись, пошел по направлению к дому Гарри дальше. - Гарри, здравствуй. Я много думал... До меня не сразу дошло. В полной мере вообще только пару дней назад. Все одно к одному! Я не задумывался раньше… Я… Слушай, Гарри, давай ты меня уже просто трахнешь?! Да ***! Эггcи сорвал с носа очки, душевно хряпнул об асфальт, тщательно растоптал и лишь потом задумался о том, чего творит. А, главное, зафига. Пофигу, на складе новые выдадут. Пригладив растрепавшиеся, точно от бури чувств внутри, волосы, агент «Кингсман» двинул вперед, засунув руки глубоко в карманы элегантных брюк. Чтобы не начать незаметно отрывать на стильном пиджаке ни в чем не повинные пуговицы. - Какая девушка не мечтает выйти замуж за принца, верно, Гарри? То есть, можно сказать наоборот – какой парень не хотел бы жениться на самой настоящей принцессе? Я – нихрена не хотел! Кстати о принцессах, моя – дамочка Фрейдовского возраста… или как там… Бальзаковского? ***, не важно, мы друг друга поняли. Вот кстати, почему мне так понравилась она, а не моя ровесница или даже цыпочка помладше, как обычно и бывает? Я к тому, что… Да, точно, забыл сказать почему еще, в первую очередь – она предложила оттрахать ее в зад! *** *** ***… Что-то совсем не то получилось… Впереди показался дом Гарри Харта, при виде которого в груди у Эггcи впервые все сдавило от страха. Еще не поздно было повернуться и уйти. Промолчать. Отложить на завтра, чтобы окончательно собраться с духом и предусмотрительно заткнуться, поговорив лишь с самим собой. Нет. Сейчас или никогда. Сейчас! Одернув пиджак, Эггcи решительно постучал в дверь, и чуть было не убежал нафиг. Точняк бы слинял, как пацан, поджегший соседский коврик, если бы ноги не приросли к ступеньке, едва за дверью послышались такие знакомые, родные, любимые, звучащие все ближе шаги. - Гарри, я хочу… Гарри, я должен… Гарри, здравствуй… Гарри… Гарри… - бесшумно забормотал, чувствующий, как бледнеет, Эггcи и выпалил на одном дыхании, стоило двери открыться. – Гарри, на два слова. *** Гарри ждал этих слов. Не именно этих, так каких-нибудь других, таких же. Ждал давно. Ждал, после взглядов, которые начал на него украдкой бросать Эггcи, несколько последних дней. Боясь услышать. - Добрый день, Эггcи, проходи. Мне тоже нужно тебе сказать кое о чем. Лучше бы было не говорить, но молчать дальше стало теперь невозможным. То, как я приглядывал за тобой, все долгое время после нашей первой встречи, было не только из-за того, что тебе и твоей маме известно. Дело в том… Гарри мысленно вернулся в тот роковой день, когда все они трое лишились самого близкого человека. Продолжившем для двоих жить в третьем. Как сказать такое?! Как рассказать о том, что не дает покоя с того самого дня? Мучая мыслью о том, что жена не стала бы вдовой, а сын сиротой, если бы их муж и отец не был его любовником. Что он принял смерть, защищая не их команду вообще, не общее дело, в которое верил и которому верно служил, а его лично, того, с кем спал?! Не те были времена, чтобы двое парней могли открыто жить друг с другом. Гарри Харт так и не женился… Не просто так, совершенно верно. Не думал, что полюбит вновь, и пришел в ужас от того, кем вдруг оказалось наполненным его сердце, которое было крепко заперто на все замки год за годом. После того, как любил отца, влюбиться в его сына, ему в сыновья годящегося?! Совесть и честь наперебой орали прямо на ухо, что это отвратительно. На душе все пело о прямо противоположном, единственным словом – прекрасно. Такова уж любовь по своей сути. Но нельзя. Нельзя! -… что мы с твоим папой состояли в интимных отношениях. Прости, Эггcи, я был обязан это сказать, несмотря на всю боль, которую тебе причинят мои слова. *** - Гарри, на два слова. Гарри ждал этих слов. *** Оба они знали, что скажут. Не первый день мысленно проговаривали не один только собственный монолог, но и множество диалогов, все возможные варианты, могущие прозвучать после. И оба оказались не готовы к тому, что гость досадливо долбанет дверью, закрывая ее поскорей, и пылко повиснет на шее хозяина, прижавшись губами прямо к его губам. *** - Какие два слова? - Люблю тебя. Хочу тебя. Еще не выбрал. И то, и другое. - Эггcи… - Ясно. Давай так – ты типа прочел свою лекцию, я внимательно выслушал и сказал, что все это полное фуфло, а теперь мы идем в койку. Гарри, мне пофигу, если ты когда-то спал с моей мамой. Даже если с папой. Иди ты… Серьезно?!.. Тоже пофигу. - Ты… - попытался Гарри справиться с голосом, после того, как его подвела мимика и он не нашел ничего лучше, чем задать такой вопрос. Все этот поцелуй… «Слаще меда, пьянее, чем вино…». - Мне все равно, сверху или снизу. - Я же не об этом, Эггcи! - А об этом-то когда, Гарри?! *** Сейчас или никогда. *** - С принцессами ведь тоже можно разводиться? - Думать не смей! Тебе нужно… - …тебя. Мне нужно только тебя. *** Навсегда.