Реки любви

Москва, Crocus City Hall (20 ноября 2015 год)

      - Этот момент особенно волнительный для меня, потому что следующую песню со мной будет петь наша дочь – Ева. Ева БИ-2!       Зал взрывается от радости и одобрения. Ева медленно выходит и вкладывает свою тонкую маленькую ладошку в ладонь отца. Шура одобрительно пожимает ладонь, тем самым и приветствуя, и успокаивая. Он всегда так гипнотически действует на всех, кто с ним рядом, что улыбка Олеси становится шире. Далеко, там, где ты, далеко Все твои города замело Замела зима все твои, Еваша, дома Далеко, там, где ты одна.       Она стоит за кулисами и взволновано смотрит на членов семьи. Голос Шуры похож по мягкости на бархат, на тёмно-красный цвет коллекционного вина в бутылке, на бабушкино одеяло, в него хочется укутаться и остаться сидеть так. Ева вторит заученные строки за отцом, смотря на огромный мерцающий зал Крокуса, и Олеся твёрдо знает: дочери не страшно. Там где ты, над землёй полумрак. За тобой снег идёт просто так. Просто так пройдёт белым снегом год, За собой оставляя лёд.       Шура всегда, с самого их первого дня, вселяет какой-то первостепенный покой и благоговение. С ним одновременно хочется навечно поселиться где-то в лесной глуши и хочется покорить, исследовать весь мир. Взорвать всё вокруг. Шура – бунтарь по натуре. Он сочетает в себе не сочетаемое. Ей кажется, что Шура – вода. Он больше, чем всё, что она когда-либо знала и чувствовала. Он везде – в каждой строчке, ноте, в каждом интервью, клипе, в каждой детали нового шоу. Лёся же, несомненно, огонь. Огонь, который может сам себя сжечь, если его не контролировать. Она нужна, чтобы греть сотни сердец, объединять, чтобы зажигать, заставлять забыть обо всём и отдаться моменту. Или же она – ветер. Тогда Шурик сто пудов будет землёй.       Она смотрит на мужа и любовь в сердце множится. Не взирая на всё, что произошло между ними за долгие годы, не взирая на все трудности, у нее не поворачивается язык сказать, что она его не любит. Шура вдруг ловит взгляд, что кажется Олесе чем-то магическим, так как стоят они друг от друга далеко, и нежно улыбается. Еваша не видит её, да этого и не нужно. Ещё собьётся. Не исчезая, в холодный рассвет Падает, падает, падает снег.       Олеся терпеливо ждёт, когда закончится песня, когда мужчина всей её жизни примет цветы от поклонников и вручит букет дочке, когда они оба дойдут до кулис, и только тогда обнимает его, обвивая руками шею. Всё дурное уходит мгновенно на дальний план.       Ева останавливается рядом с ними, Шура всё еще держит девочку за руку, а второй рукой прижимает к себе Олесю.       - Вы такие красивые...       - Скоро твоя и мальчишек очередь, – шепчет мужчина ей куда-то в шею и отстраняется, чтобы две его девочки, наконец, увидели друг друга и обнялись. Она целует Еву в лоб, бормочет что-то хвалебное.       - Мама, а почему ты не пела с нами? Ты будешь петь только с Авивом и Давидом?       - Да, мы же дома договорились. Ты поёшь с папой, а мальчики – со мной.       - Мне их позвать?       - Мы сейчас их вместе позовём, – обещает Шура, чуть подталкивая дочь к коридору, ведущему к гримёркам. Там его родители и сыновья терпеливо ждут. – Маме пора на сцену.       Они все слышат начало песни «Bowie», Лёся корчит рожицу, на что Ева смеётся. Шура привлекает жену к себе и вежливо целует в щёку, говоря:       - Лёва, иди.       Ева смотрит, как её мама быстро идёт к микрофону, начинает пританцовывать и звучат первые слова песни. Зал ликует. Её вечернее платье так отличается от того, в чём обычно она выступает. Тёмная джинса сейчас не обтягивает стройные ноги, словно вторая кожа, нет и футболки с Микки, нет цепочки на бёдрах… Олеся сейчас именно Олеся, даже скорее Инга, а не Лёва Би-2 – заводная, кривляющаяся и пластичная солистка рок-группы. Она элегантна, даже выглядит почти на свой возраст, но не теряет драйва. В какой-то момент она подпрыгивает, и Шура замечает подошву излюбленных чёрных кед. Закатывает глаза. «Не меняешься с годами…»       - Пап, а почему все зовут маму Лёвой? Почему не львицей? Она же девочка.       - Ну, разумеется, мама настоящая львица. – Шура встречает взгляд тёмных глаз дочери и улыбается, касаясь пальцем кончика её носа. Девочка смеётся. – В детстве у мамы были очень длинные и кудрявые волосы, как львиная грива. Она ещё носила на шее львиный клык. С этого всё и началось.       - А мне можно звать её так?       - Можно, – он ведёт Еву прочь от сцены. – Пойдём, надо помочь мальчикам подготовиться к выходу.