Реки любви

Утро после «Вечернего Урганта» и перед концертом в Москве. (25.11.2017год.)

      Свет и цвет всегда её завораживают. Особенно в те часы, когда изменяется время суток и поверхности под воздействием света, воздуха, их наслоения друг на друга окрашиваются в причудливые краски. Это так просто и так поразительно.       Лёся не спит уже минут пять, лежит и внимательно следит за тем, как тонкая световая полоска нежно-лимонного цвета скользит по ногам Шуры, подбирается выше и увеличивается втрое в районе живота.       Женщина хихикает, прикусывая нижнюю губу, боясь разбудить. Шура очень устал за эту неделю, они все устали, но Олеся отчего-то проснулась раньше. Московская квартира застывает, слышны только их дыхания. Где-то в коридоре цокает когтями Феня. Лёся медленно укладывается на бок, рассматривая Шуру более тщательно. Годы берут своё…       Нет-нет, и Олеся тут же одергивает себя. Он по-прежнему так прекрасен, но что-то изменилось в чертах лица, волосах, фигуре, в голосе и движениях. Только глаза, тёмно-карие глаза, остаются такими же ласковыми, с лёгкой долей надменности и отчужденности. Лёся не сдерживает странный счастливый скулёж, жмурясь и упираясь лбом куда-то в плечо мужа. Он недовольно ёрзает и что-то бормочет.       Женщина затихает.       Солнечная полоса множится, накрывая их обоих через несколько минут, и Шура издает протяжный ленивый стон, потягиваясь в большой постели как кот. Она тут же оказывается в объятьях родных рук, а губы Шуры целуют в макушку. Оба сейчас про себя радуются тому факту, что не оставляют попыток наладить взаимоотношения, оставляя прошлое позади.       - И чего тебе не спится?.. Вскочила такую рань…       - Уже десять утра. К трём ехать на чек, – маленькие лапки чинно цокают к их кровати, раздаётся типичный звук перед прыжком, и Фендер оказывается на животе Шуры, от чего тот смачно ругается. Олеся смеется, вслушиваясь в кошачье урчание. – Мелких надо кормить, потом отвезём к Максу.       - Всех?.. Ааа… и зачем я согласился их завести?.. – мужчина выбирается из постели, отодвигая жену и кота в сторону, и бредёт до ванной в одних пижамных брюках.       - Детей или Феню с Осей? – уточняет Лёся, хотя знает ответ на сто процентов.       - И тех, и других.       Авив говорит, что уже погулял с Осей, и теперь пытается помыть ему лапы вместе с Оливером. Вся эта компания возится у Шуры в ногах, он режется бритвой и ругается. В дверях оказывается Лёся и смотрит на мужа с притворным осуждением.       - Чего тебе, Саломея*?       - Помоги им, Карабас**, иначе не найдёшь свои сигареты.       Она исчезает так же быстро, и через несколько минут на кухне раздается смех Еваши. Шура смотрит на то место, где секунду назад стояла жена, а потом как-то весело хмыкает, прокручивая в голове новое прозвище. Он-то Карабас? Спустя все их потрясения и множество слов в адрес друг друга, такие вот прозвища кажутся очень подходящими и безобидными. Ведь если хочется шутить, значит, человек вызывает положительные эмоции, не так ли?       - Ну и что вы тут устроили? – плюнув на бритьё, мужчина разворачивается к сыновьям и в ответ видит виноватый взгляд Авива. Оливер широко улыбается ему, задирая голову вверх, а Ося выбегает из ванной, оставляя за собой крохотные влажные следы.       - Лёся, лови серого волка! – кричит Шура.

***

      Виторганы встречают их у своего дома, помогают детям выбраться из машины и забрать вещи. Лёся обнимается с Максом, а Шура с Ксюшей. Если с Максом это чудное семейство знакомо давно, то к его супруге Лёся ещё привыкает, помня все сплетни и скандалы. Шурик в основном всегда нейтрально относится к своему окружению, радушно встречает старых приятелей, легко знакомится и заводит контакты с новыми людьми, а вот Лёся в этих делах до смешного беспомощна. Интересный контраст с их концертными образами!       Олеся смотрит на мужа, который на самом деле гораздо общительней неё и припоминает его вдумчивость, спокойность и некую суровость на сцене. Она же всегда для всех словно огонёк – лёгкая, подвижная, непостижимая в плане своих движений и метафор. В жизни же тише воды, ниже травы.       - Лёсь! – орёт Шурик, и она вздрагивает. Дети облепляют со всех сторон, наперебой желая удачи и выкрикивая слова прощания. – На часах уже полвторого, надо ехать.       Её чуть рассеянный взгляд движется по макушкам детей, руки привычно гладят их волосы, а потом они с Ксюшей встречаются глазами, и та понимающе улыбается. И Лёся начинает смотреть глубже.       - Поехали, вредина, – она садится в машину. Шура кивает, мягко трогаясь с места.