Я нуждаюсь в твоем тепле

Расставание с Соен ударило сильнее, чем предполагал Юнги. Закрылся в своей квартире и никого не пускает, разве что Хосока с Чимином. Если с первым все легко и просто, друзья с детства, то с последним все как-то натянуто до невозможности. Юнги не хотел, чтобы он видел его таким подавленным, ведь в глазах младшего, тот чуть ли не господь бог из плоти и крови, и неважно, смотрит он на него через призму своей влюбленной натуры или же просто как на старшего брата. Юн потерялся во времени. Ты уже перестаешь понимать, когда все успело выйти из-под контроля и пойти по наклонной, а что самое интересное, ты этому совершенно не сопротивляешься. Вот и он, ничего не предпринимал и только губил себя, загоняя ноющую боль как можно дальше. Мин снова вернулся к сигаретам, стал выкуривать по пачке в день, каждый раз смакуя легкий дым на губах. Чертовски приятное чувство. Чимин приходил каждый день после занятий и около часа стоял перед закрытой дверью и уговаривал Юнги впустить его. Рассказывал, что произошло за день, про кипящую жизнь в университете и про то, как же его там не хватает. Многие преподаватели спрашивали, куда же пропал такой способный студент, но все лишь разводили руками. Как-то в голову Чимина, по его мнению, пришла не совсем плохая идея. Он решил приготовить немного еды и отнести Юнги, с этим-то открытая дверь ему точно обеспечена. Сделав все необходимое, Пак решительно направился по нужному адресу. Придя на место, он по обычаю написал смс о том, что пришел и снова ждет, когда хен ему откроет. В ответ лишь можно было услышать легкие шаги за дверью. Юнги так всегда делал, как только приходила смс, подходил к двери и слушал монологи младшего, которые обладали каким-то странным успокаивающим действием. Становилось не так одиноко, но впустить его в свою жизнь он еще не готов. Да, он обещал, что постарается поддерживать прежнее общение, но это оказалось сложнее, чем представлялось. Находиться рядом с человеком, который тебя любит невыносимо когда ты не чувствуешь чего-то подобного в ответ. Ты не можешь ответить ему тем же, только мучаешь себя и его. Мин уже пару раз порывался открыть эту злосчастную дверь, которой сам отгородился от всех и вся, но липкое чувство наступающей вины сразу же его настигало. Он уже чувствовал себя виноватым, за то, что Чимин выбрал его и за то, что ответить ему не чем. Вот он снова садится на пол своей прихожей, предварительно укутавшись пледом, и слушает очередной монолог Пака. Он говорит, что принес ему лично приготовленные булочки, которые старший просто обязан попробовать. На этих словах губы Юнги тронула легкая улыбка. Чимин как-то узнал от Хосока, что Юнги нравится выпечка и после этого всегда таскал ему булочки из ближайшей пекарни. К слову, булочки были действительно не дурные. «И о чем же думает этот донсен». «Час посещений» — так называл его про себя Юнги, был на исходе и вдруг младший затих, ни шороха по ту сторону двери, ни легких смешков от сказанных фраз в пустоту. Продолжалось это недолго. Послышался какой-то шум, а затем все снова стихло. Затем, до слуха Юнги донеслось едва слышимое пение. Окутанное тишиной вечера, оно казалось волшебным.

Протянув руку, едва ли я коснусь их, Твоих следов, размытых моими слезами, Мы словно, заходящее солнце и восходящая луна, Скучая, друг друга зовём в темноте

Голос был высоким, нежным и поистине красивым.

Ускользающие сквозь пальцы, Счастливые дни, превращаются в воспоминания, Но оставаясь здесь, я до сих пор не изменился.

Не похоже чтобы это пел парень, но кроме Чимина на площадке не могло никого быть. Единственная соседка, из квартиры напротив, уехала еще на прошлой неделе.

Ярко горит багровое пламя любви, Обрывки любви взвиваются, как искры над огнём. До тех пор, пока твоё сердце не растает, Будет ярко гореть пламя любви.

Слова задевали какие-то ниточки души, которые находятся далеко внутри и заставляли соленую влагу скапливаться в уголках глаз.

Как бы ярко не сияли звёзды, Воспоминания о тебе ранят ещё больней Даже если всё прекрасное исчезнет, Смогу ли я забыть тебя?

Все же любопытство завладело Юнги, и он открыл дверь. На ступеньках лестницы сидел Чимин и пел. Да, это был однозначно он. — А ты не говорил, что умеешь петь. Чимин сначала подумал, что ему послышалось, но когда повернулся, то увидел Мина, стоящего в дверях с совершенно потерянным видом. Захотелось подойти и заключить в свои объятия и шептать о том, что все теперь наладится. — Да, я для себя занимаюсь, время от времени, — смущено улыбнулся Чимин, — Я тут тебе покушать принес, — и в качестве доказательства показывает на пакеты с едой. Юнги даже не сопротивлялся, когда младший прошел мимо него и проследовал на кухню. Где-то глубоко в подсознании он понимал, что начался новый этап жизни. Этим вечером они долго разговаривали на разные темы, и кажется, Юнги немного приободрился. Чимин настаивал на том, чтобы остаться на ночь, обосновывая это тем, что завтра все равно выходной и хёну будет не так скучно. Постелив младшему в гостиной, Юнги, пожелав спокойной ночи, ушел к себе в комнату. Он долго не мог уснуть. Мысли о том, что Чимин тут, почему-то не давали ему покоя, ведь еще никто не вызывал в голове такой бурный поток мыслей и эмоций.Тишину комнаты нарушили легкие постукивания в дверь и последующее шуршание одеяла об пол. — Хён, можно я с тобой лягу? Мне там неуютно. Уснуть не могу, — трет сонные глаза кулачками, спрятанными в широких рукавах пижамы. Миновой пижамы. И она на нем сидит как нельзя хорошо. — Ну, хорошо, ложись. Только не пинайся. Младший сразу же забрался под теплое одеяло и повернулся лицом к Юнги. — Спасибо, — одними губами сказал Чим и закрыл глаза. Этой ночью Юнги спал намного спокойнее и не ходил курить. Кажется, Чимин действует на него как пластырь на свежей ране. Защищает и частично лечит. После того вечера, казалось дело сдвинулось с мертвой точки. Юнги перестал запираться в квартире и даже выходил пару раз прогуляться. Чимин все так же приходил к нему и засиживался допоздна в надежде, что ночь он проведет с Юнги под одной крышей, как тогда. То утро было поистине чудесным. Так считал Пак. Он проснулся рядом со своим любимым хеном, который в свою очередь сильнее жался к младшему. Юн дышал Чимину в самые ключицы, чем вызывал толпу приятных мурашек. Не удержавшись, он поцеловал Юнги в лоб, отчего тот поморщился и нехотя открыл глаза. — Доброе утро, хен. — Доброе, Чимин. Юнги сразу же отстранился и стал одеваться, затем и вовсе вышел из комнаты. Чувство обиды невольно поселилось глубоко внутри Пака и подходило комком к горлу. Он увидел в глазах Юнги страх и непонимание. Скорее всего, он торопит события. Нужно лишь подождать, именно этим успокаивал себя младший. В тишине квартиры раздается телефонный звонок. Чимин пытается открыть глаза, но это не так-то просто, особенно когда ты лег пару часов назад. После очередной попытки, у него все же выходит принять вертикальное положение и приоткрыть глаза. Осталось найти телефон и послать того человека, что звонит в такой поздний (или все же ранний?) час. Гаджет находится на холодном полу под кроватью. Увидев имя контакта, Чимин сразу же проснулся и без раздумий ответил на звонок. Ему звонил Юнги, говорил что-то тихим охрипшим голосом и просил срочно приехать. Чимин, не замедляясь ни на минуту, собрался за максимально короткое время и уже стоял внизу в ожидании такси. Продиктовав нужный адрес, который он знал наизусть (и, наверное, в следующей жизни еще помнить будет), Чимин решил еще раз позвонить Юнги. Гудки, и еще гудки, к телефону так никто и не подошел. Пытаясь не впадать в панику, он расплатился трясущимися руками с таксистом и направился на нужный этаж. Вот он стоит, запыхавшийся, щеки красные, куртка нараспашку, волосы в беспорядке. Звонит в дверной звонок, но никто не открывает. Спустя пару минут слышится лязганье в замочной скважине и дверь открывается. Не успевает Чимин и слова сказать, как Юнги буквально валится с ног и единственной его поддержкой становится Пак. От него разит алкоголем и еще он бессвязно что-то бормочет. — Ты пьян. Больше утверждал Чимин, чем спрашивал. Он начинал злиться и чувство досады не оставляло своих попыток как можно ближе подкатить к горлу и вызвать непрошенные слезы. Кое-как они зашли в квартиру и Мин сразу же направился к недавнему местообитанию, а именно к дивану с кофейным столиком, на котором стояла наполовину пустая бутылка коньяка. — Зачем ты мне позвонил? — почти кричит Пак и трясет за плечи, и так почти не соображающего, Мина. — Мне нужна была компания, — заикаясь, пробормотал Юн и запрокинул свою «светлую» голову на спинку дивана — Какая к черту компания, Юнги? — А такая. Чтобы напиться и забыться, но Хосок не отвечает, а ты вон сразу приехал, — хмыкнул Юнги и приложился к бутылке. — Что? — Чимин стоял с недоумением на лице. — Я, кстати, тебе хен, уже забыл, как к старшим обращаться надо? — пьяным заплетающимся языком говорил Юнги, с эмоциями, чтобы младший явно понял суть. — Ты звонишь мне в такую рань, чтобы я приехал и выпил с тобой? Ты в своём уме? — Я знал, что ты точно приедешь. После этих слов воцарилась тишина. Каждый думал о своем и прикидывал варианты развития дальнейших событий. Если уж быть честным, то думал только Чимин, а Юнги то и дело, поглощал высокоградусную жидкость из бутылки, при этом, морщась, каждый раз от горечи. Подойдя ближе, Чимин рывком отбирает бутылку и делает довольно большой глоток. В голове проносятся мысли насчет непрямого поцелуя, о котором он узнал в начальной школе. Об этом рассказал Тэхен, его лучший друг и одноклассник по совместительству. Пак тогда так покраснел, что полдня отойти не мог, ведь они часто с Тэхеном делили одну бутылку воды в столовой. Позже друг его заверил, что между мальчиками это за поцелуй не считается. Усмехнувшись этому детскому воспоминанию, Чимин садится на ковер в позе лотоса и зарывается пальцами в густую копну черных как смоль волос. Хочется просто начать жить заново. Чтобы не было никаких недосказанностей, запутанных отношений, в которых ты всего лишь третье лицо и не играешь главной роли. Еще немного так посидев, Чимин поднимает голову и упирается в пристальный взгляд любимых глаз. Юн рассматривал перед собой плывущую фигуру младшего и пытался уловить эмоции на его лице. Младший чувствовал, как взгляд затуманенных алкоголем глаз блуждает по нему, и тело невольно покрывается мурашками. Вдруг его взгляд направился куда-то сквозь младшего, и он стал рассказывать, как познакомился с Соен. Это произошло на дне рождении Хосока. Она была в лёгком персиковом платье, что не очень подходило для клуба, скорее для первого свидания. Чон познакомил их и как требуется, удалился восвояси, дабы не мешать. Вечер, проведенный в компании Соен, был действительно хорошим, как и все последующие встречи. Началась череда нескончаемых свиданий, букетов её любимых красных роз и нежных поцелуев украдкой. Они встречались почти год, а после она его бросила и сбежала. Сменила номер, местожительство и «возлюбленного». Юн рассказал, уже купил кольцо на помолвку, знает, что рано, но пока он соберется со всеми своими мыслями, то будет самое время. Даже не поленился и показал на место, где оно валяется среди прочего хлама на столе, никому не нужное. И что он имеет. Сидит и изливает душу человеку, который его любит. И все бы ничего, но этот человек — жизнерадостный Пак Чимин, который заслуживает большего счастья, чем то, которое он требует. Юнги плачет. Плачет как ребенок, которого сильно обидели. В голос, с всхлипами, что отдаются в области живота неприятным ощущением. Чимин молча наблюдал за всем этим и не знал чем помочь. Решив действовать зову собственного сердца, он поднялся с пола и подошел к Мину. Поднял за подбородок его голову, чтобы хоть как-то привлечь внимание старшего на себя и стал стирать с лица горькие слезы, хотя хотелось их убрать легкими и нежными поцелуями. Мин смотрит на Чимина немигающим взглядом. Его явно застали врасплох. Мягкие поглаживания по щекам действовали успокаивающе и Юнги это нравилось. Он закрыл глаза и вмиг покой поселился внутри, было так хорошо, словно ты на берегу моря, когда сидишь на песке, смотришь вдаль и слушаешь шум волн, тающих на берегу. — Пошли спать, хен. Юнги открывает глаза и смотрит на младшего. Вид у него уставший, будто это он с девушкой расстался, а старший лишь надрался за компанию. — Пошли. Юнги идет в спальню, а за ним и Чимин. Мин отдает младшему пижаму, ту самую, в которой он в прошлый раз спал, и сразу забирается под одеяло. Все происходит в звенящей тишине. За окном уже знатно посветлело, но этого в комнате не увидишь, плотные шторы не дают пробраться первым лучам солнца и помешать чьему-то сну. Чимин, весь такой милый в этой пижаме, мнет края рукавов и тоже забирается под холодное одеяло. Юнги тут же поворачивается к нему лицом. — Чимин. — Да, хен? — Дай мне руку. — Зачем? — Просто дай свою руку, — после некоторого молчания Юн решил пояснить. — Мне ночью снятся кошмары, а так я буду знать, что кто-то рядом. Чимин промычал в ответ что-то несвязное, но руку все же дал. Не страдать же хену, когда он рядом и может помочь. Вот только кошмары Юнги совсем не мучали. Просто захотелось немного тепла и ощущения, что ты кому-то нужен. Вопреки всем ожиданиям, Юнги проснулся первым. В руке он все так же ощущал тепло чужой ладони, что была достаточно мягкой для парня. Открыв глаза, он увидел копну черных волос и закрытые глаза младшего. Чимин мирно спал, подложив вторую ладошку под щеку. «Он, наверное, всегда так мило спит». Удивляясь своим мыслям, Юнги все же решил встать и привести себя в некий относительный порядок. Уже в душе Юнги решил сам себе признаться, что Чимин все же обладает каким-то непостижимым очарованием, которого он раньше не замечал. И да, стоило признать еще одну вещь. Чимин действительно был красив. Пожалуй, на этих двух пунктах стоит пока остановиться, иначе придется открывать официальный фан-клуб Пак Чимина и смело становиться его президентом. Похоже, алкоголь все еще действовал, раз такие мысли посещали голову Юнги. Заварив крепкого кофе, Юнги решил проверить телефон. Пара сообщений от Хосока, несколько гневных и не очень от старосты и два пропущенных от Чимина. На последнем он остановился и долго смотрел в экран. Неужели им двигало знание того, что младший придет к нему в любое время, стоит только позвать? Это совершенно эгоистично с его стороны. Он не должен позволять себе пользоваться чувствами чужих людей. Так сделала Соен. После осознания этого всего Юнги стало противно от самого себя, ведь это неправильно. Нельзя чтобы страдали невинные люди. Чимин не виноват, что Соен предпочла другого. Нельзя играть с его чувствами, ведь он очень ранимый, Юнги это знает. Он бы так и сидел тут на кухне, копался в себе и пил остывший кофе, но все это было перечеркнуто лишь одной фразой. — Доброе утро, хен. Фразой, произнесенной низким и хриплым ото сна голосом. Голосом Чимина. Он стоял босиком на, должно быть, холодном полу, на голове был беспорядок, а еще он достаточно мило прикрывал один глаз, когда почесывал его своим маленьким кулачком. «Он с утра всегда выглядит как ребенок?» — Доброе, Чимин. — Ты в порядке? — он сел напротив Юнги и смотрит на него с неким беспокойством. — Да, мне намного лучше. Спасибо…и прости, что вот так тебя выдернул. — Не страшно. — Чимин потупил взгляд, не зная, что сказать дальше. — Слушай, тебе бы в универ вернуться. Тебе выпускаться в этом году, да и учеба здорово отвлекает от «таких» проблем. — Сделав ударение на последних словах, он снова посмотрел на Юнги. — Наверное, ты прав. — Вот и славно — Чимин ярко улыбнулся, из-за чего его глаза превратились в щелочки, и это выглядело чертовски мило. Они еще немного посидели в тишине, после чего Чимин вышел из кухни в поисках своего телефона и вещей. Он хотел остаться, но не хотел навязываться Юнги. Не все любят такое долгое присутствие чужих людей в своей квартире. Да какие они чужие? Если так подумать, они знакомы с начала старшей школы, а это, знаете, уже достаточно. В глубине души Чимин умолял всех известных ему богов, чтобы Юнги попросил его остаться. Кто знает, может это действительно сработает. Выйдя из комнаты, Чимин увидел Юнги мявшегося с ноги на ногу, но как только он заметил младшего, то сразу принял свой обычный серьезный вид. — Может, останешься еще ненадолго? — слетело с губ Юнги прежде, чем он понял что произошло. — Пообщаемся нормально, а не как вчера — нервно усмехнувшись, старший опустил стыдливо голову. А Чимин сейчас стоял и не верил в происходящее. Это точно сейчас с ним происходит? Или же он просто еще не проснулся? Неужели его мольбу услышали? — Да, конечно. Закажем пиццу? — Звучит отлично. — Юнги за долгий месяц, наконец, улыбнулся. Этот вечер запомнится Юнги надолго. Они говорили без умолку и часто смеялись. Чимин рассказывал, как они с Тэхеном часто устраивали шуточные бои в столовой университета, за что получали нагоняй от преподавателей. Рассказывал, как какой-то Тэмин помогал ему с постановкой танца, который он должен был показать на экзамене. Даже станцевал отрывок, и надо признаться, тот старшекурсник знал толк в этом деле. Танец был действительно хорош, резкие движения связывались между собой более плавными. Чимин словно порхал, а не танцевал, он живет танцами, отдается им без остатка, наверное, именно поэтому, когда он танцует, замирает дыхание и учащается сердцебиение. Песня, под которую он танцевал, была с довольно приятной аранжировкой, но вот текст снова о сопливой неразделенной любви. В этом весь Чимин — совершенство в деталях, приукрашенное болью пережитых мгновений. Запыхавшийся, с раскрасневшимися щеками и учащенным дыханием, Чим садится обратно на свое место и с нетерпением ждет реакции от хена. — Это было впечатляюще. Этот твой Тэмин знает толк в постановке. — Да он только пару связок мне подправил, а все остальное я сам придумал! Казалось, возмущению младшего не было предела, он надулся как воздушный шарик, но как только услышал похвалу в свой адрес, то сразу заулыбался как маленький ребенок. Этот вечер словно вернул все на круги своя. Будто и не было всей этой истории с Соен. Юнги внезапно осознал, что с младшим ему до одури хорошо и совсем не хочется, чтобы тот уходил. Чимин снова заставил его смеяться над Тэхеном, когда тот сказал очередную глупость, и наплевать, что это было полгода назад. Чимин заставил его улыбаться и поверить в то, что дальше будет все хорошо, если держаться за него. Время шло неумолимо быстро, и Чимину нужно возвращаться домой. Ему очень хочется остаться, но учебу никто не отменял, да и практику он сегодня пропустил. — Хен, мне пора идти, — говорит он тихо, с сожалением в голосе. — Увидимся завтра в универе? — Я постараюсь не проспать. — Отшутился Мин и с улыбкой закрыл за младшим дверь. После его ухода, на душе осталось чувство теплоты, что не спешило его покидать еще долго. Со следующего дня Юнги вернулся в университет и стал работать над дипломной работой. День сменялся днем, недели шли за неделями. Юнги больше проводил времени с Чимином, все больше убеждаясь, что младший ему нравится, но признаться в этом пока боится. Он, конечно, знает, что Чимин ответит взаимностью, но он боится признаться самому себе, в том, что скоро он не сможет прожить без этого радостного мальчишки и минуты. А младший все так же приходит на выходные к нему с ночевкой, приносит ароматный кофе, купленный специально для него в самой лучшей кофейне, а еще он приносит уют и тепло в его дом. Они смотрят фильмы, спорят о ерунде и даже иногда вместе готовят. Юнги специально учился готовить, для того, чтобы младший не тратил слишком много денег за доставки, да и ему не помешало бы начать нормально питаться. Чим всегда хвалил еду старшего, и говорил, что хен у него самый лучший на свете. В такие моменты Юнги смеялся, а затем отворачивался, чтобы скрыть румянец, проступивший так некстати. В один из таких вечеров они смотрели фильм. Юнги сидел на диванчике, а на его коленях уже давно спал Чимин, должно быть сильно устал после практики. Мин не стал его будить, а лишь запустил пальцы в его черные шелковистые волосы. Боже, как же приятно, оказывается, касаться его волос. Перебирая и пропуская через пальцы прядь за прядью, он и не заметил, что Чимин уже не спит. А младший же лишний вздох не решается сделать. Следит за Юнги, как охотник за добычей, и боится спугнуть. Глаза его сосредоточены на экране телевизора, а пальцы левой руки все так же блуждают в мягких волосах донсена. Чимину хочется дотянуться своей рукой и коснуться этой бледной щеки, хочется поцеловать в такой манящий изгиб шеи, раствориться нежным и одновременно страстным поцелуем на бледных губах Юнги. Чимин не знает, как давно закончился фильм, он слишком погружен в процесс созерцания Мин Юнги, словно он очередное произведение искусства. Также не замечает, как хен так же рассматривает его лицо, с не меньшим…восхищением? Да, наверное, так называется это чувство. — Юнги? — Мм. — Поцелуй меня. Произнесенная шепотом фраза, с легкостью проникла к Мину в голову и раздалась волной жара по всему телу. Он не мог сказать и слова, будто он разучился говорить. Всю его душу, до самых дальних уголков, заполняло желание прикоснуться к этим соблазнительным губам. Где-то на фоне, голос разума кричал о том, что Чимин тоже парень и это все не правильно, нужно срочно остановиться. Как известно, люди достаточно падки на искушения и Юнги не стал исключением. В одно мгновение Чимин принял сидячее положение. Еще немного посмотрев на слишком сосредоточенного хена, он подался вперед и коснулся сухих губ Юнги. Долго ответа ждать не пришлось. Мин в ту же секунду стал целовать Чимина с такой неистовой нежностью, словно тот может исчезнуть в любой момент. Пересев на бедра Юнги, Чимин стал более напористым. Оттягивал и проводил языком по нижней губе, иногда проникая языком внутрь и оглаживая бархатное небо, чем вызывал несдержанные стоны старшего. Юнги не хотел оставаться в долгу и повторял все манипуляции младшего, но с двойной силой, отчего Чимин иногда сладко постанывал в поцелуй. Они прерывались лишь на считанные секунды, чтобы набрать в легкие такого необходимого кислорода. Чимин уже медленно стал опускаться к шее и оставлял там пару поцелуев, но Юнги рукой возвращал его обратно к своим губам. Похоже младший не на шутку распалился, когда Юнги почувствовал, как тот стал слегка ерзать внушительным стояком на его бедрах. И вот тут-то старший слегка запаниковал, он к такому точно не готов. Да он и к этому-то не очень был готов, если говорить честно. — Чимин. А Чимин не слышит и самозабвенно целует место за ушком хена. — Чимина, — еще раз зовет старший, после чего выпускает нервный выдох. — Да, хен, — промурлыкал в ответ младший, не сводя взгляда с наливавшегося засоса. — Чимина, я еще не готов. Пак тут же отстранился и заглянул старшему в глаза. В них снова читался страх. Все же не стоит торопить события. — Хорошо, хен. Поцеловав сначала засос на шее, а затем распухшие губы, он встал и удалился в ванну. Когда послышался шум воды, Юнги смог спокойно выдохнуть. После того случая они так и не зашли дальше поцелуев и тёплых, таких родных объятий на ночь. Попытки поцеловать с утра, когда Чимин начинает отбрыкиваться, как может потому что: «Ну, хен, я даже зубы не почистил», а Юнги только смеётся. Он и сам не понял, когда успел влюбиться в этого мальчишку. В его звонкий смех, в его глаза-улыбочки, в его миниатюрные ладошки, что идеально умещались в его руках. Юнги словно накрыло лавиной любви и нежности, и выбираться он совершенно не хочет. Чимин любит его и отдаёт всего себя без остатка, до последнего вдоха, а большего и не надо. Юнги с особым отличием защищает свой диплом и наконец, покидает стены этого университета. По такому случаю, новоиспеченная парочка Мин, так стали называть их друзья, устроили некое празднование. Когда все уже было готово, по квартире раздался звонок. Как только Юн открыл дверь, на него сразу же накинулись братья Чон. Стали поздравлять и спрашивать как там у них с Чимином дела, при этом многозначительно играя бровями. Откуда-то из глубины квартиры донесся голос младшего с упрёком о том, что он вообще-то все слышит. Через некоторое время все были в сборе. За столом собралась достаточно шумная и веселая компания. Намджун, друг Юнги, братья Чон и Тэхен, который вечно опаздывает. — Красное полусладкое? Юнги, это точно ты? — посмеялся Джун. — Сегодня важное событие в его жизни, он без 5 минут продюсер, — с важным видом заметил Чимин. — Чувствую себя аристократом, — сказал Чонгук, с деланным видом отпивая вино из бокала. — Хэй, мелкий, ты сильно не налегай, — тут же из рук Чона младшего Хосок забирает бокал. — Так, я хочу сказать несколько слов, прежде чем вас унесет в сказочные дали, — усмехнулся Юнги, — я очень благодарен каждому из вас. За то, что были поддержкой и опорой в трудный момент. На этих словах Юнги берет в левую руку ладошку Чимина и смотрит ему прямо в глаза. — Так, если уж в любви решил признаваться, давай без нас, а то мало ли, чем это все закончится — подмигнул Тэхен, на что Чимин густо покраснел и опустил голову. — В общем спасибо вам ребят. — Юнги знает это слово? — ошарашено спрашивает Чонгук, за что сразу же получает подзатыльник от Хоби. Над столом раздается звон бокалов, после чего по телу проходится легкий жар от выпитого вина. Вечер обещает быть веселым. Кулинарные шедевры пропадали один за другим, а планка опьянения остановилась на отметке «выше среднего». Хосок уже давно начал недвусмысленно намекать на то, что он имеет на Тэхена свои виды. На что Чон младший лишь воротит нос и утыкается в свой смартфон, ведя весьма увлекательную беседу, судя по тому, как иногда его лицо озаряет фирменная «кроличья» улыбка. Чимин сидит, облокотившись слегка на Юнги, а тот ведет непринуждённую беседу с Намджуном насчет каких-то студийных записей и всякой аппаратуры. Чимин в этом не разбирается, да ему это и не нужно. Когда Мин говорит, то Чим чувствует как вибрации его голоса в сочетании с сердцебиением, успокаивают. Вот он, здесь, такой родной и любимый, стоит только протянуть руку и ее сразу же сожмут в ответ. Когда все разошлись, стрелка часов перевалила за полночь. Спать совершенно не хотелось, поэтому они сидели в обнимку, разговаривая об их будущем, и лишь иногда прерываясь на сладкие поцелуи. — Юнги? — Да, Минни? — А давай съездим куда-нибудь отдохнуть? — В Пусан? — Да нет же, думай обширнее — у Пака глаза горят как гирлянда на новогодней ели. — Ты хочешь съездить заграницу? — с каплей удивления спросил Юнги. — Да, хочу, очень-очень хочу! — чуть ли не прыгая, Чимин садится рядом с хеном. — С тобой очень-очень хочу — уже чуть тише добавил он. Юнги взял лицо Чимина в свои ладони, притянул к себе и поцеловал. Нежно, медленно, засасывая нижнюю губу, а после проводя по ней языком. Он таял прямо на глазах, становился податливым, словно глина, которая позже превратится в произведение искусства. Чимин и есть искусство. — Хорошо, мы поедем отдыхать, но страну я выберу сам. — Договорились, хен.