Ты нереальный, Зейн

Бездарность. Просто ничего ему не дано. Ни рисовать, ни писать, ни танцевать. Да, Зейн писал книги, танцевал и что только не делал. Бездарность. Одно слово, способное описать полностью Зейна. Ничего не умеет. Малик свернулся калачиком на кровати и просто тупо лежал лицом к стенке, прожигая её взглядом. Даже обычную лягушку нарисовать не может. Рядом, а если быть точнее, на полу, одиноко валялся скетчбук с зачёркнутыми работами. Зачем ему рисовать, если у него ничего не получается? Прошло пять минут… Десять… Зейн всё так же свернулся, пытаясь защитить себя от чего-то. Бездарность. Что произошло? Просто у Зейна Малика бывают такие дни, когда он рисует и у него ничего  не получается. Да, многие ему твердят, что его рисунки — это что-то с чем-то. Говорить одно, а вот понимать — это совсем другое дело. Обычно, в такие дни парень начинает истерить и портить рисунки, которые по его мнение наиболее ужасны. В основном, ему хочется плакать. Бездарность. Почему бывают такие дни, когда берёшь и, вроде бы, у тебя есть желание, настроение и вдохновение рисовать; берешь карандаш в руки, а выходит такое детьми, что перестаёшь верить, что твои рисунки реально кому-то нравятся. Зейн не понимает, почему все так активно его хвалят. Он же бездарность. Даже самые крепкие руки Лиама не способны вытащить его из такого состояния. Хотя, Лиам сейчас был на тренировке и не видел такого Бездарного Зейна. Но стоит подумать о том, что у всех художников есть неудачные картинку; на душе становиться легче, но не сильно. Всё равно хочется плакать. Какая там профессия мультипликатора, если Зейн даже не может нарисовать простую мультяшную лягушку?! Парень не понимает, что по его щекам скатываются слезы, ведь он слишком сильно ушёл в себя, страдая. Потихоньку, он оглядывается на свой скетчбук и лицо сразу становиться хмурым. Он вытирает щёки  И задаёт вопрос: «Почему он не умеет рисовать?» Конечно, всё приходит постепенно. Чтобы рисовать щедевры — стоит постоянно держать в руках карандаш и листок. Иначе никак. Ежедневная практика. Не важно… Пять часов или полчаса. Главное, что ты уже что-то делаешь. Зейн понимает это, но ему противно. Противно видеть такое некудышный результат. Сколько он уже так провалялся — неизвестно. Дверь открывается, в комнату входит Лиам и видит на полу одинокий скетчбук, а на кровати свернувшегося в калачик — соседа. — Что случилось? — Лиам сразу же стал беспокоиться и нервно теребить край футболки. — Ли, я бездарность, — всхлипывая, говорит парень на кровати. — Стой. Милый, с чего ты взял это? — Лиам потный и вонючий. Он снимает обувь и футболку одновременно, откидывая куда-то далеко и подальше. — С того. Я самая настоящая бездарность. Почему я ещё учусь здесь? У меня совсем ничего не получается, — еще один всхлип и сердце Лиама разбивается. — Ну ты чего, солнышко моё? — подходит к кровати, явно обеспокоенный состоянием друга, поднимает карандаш с пола и ещё скетчбук. Пейн видит, что всё было зачёркнуто и перечёркнуто. — Я увидел какой-то мультик и захотел хотя бы срисовать его героев, но как видишь…- Зейн утыкается лицом в подушку. Чувствует, что Лиам сел к нему на кровать и аккуратно дотронулся до лопаток друга, явно с дикой нежностью, поглаживая спину. — Перестань грустить, мой маленький, — от Лиама воняет. — Сейчас я помоюсь и мы будем обниматься с тобой, хорошо? — с некой надеждой спрашивает Лиам, боясь спугнуть этого котёнка. — Нет. Не трогай меня, пожалуйста, — шепчет парень куда-то в стенку, пытаясь уйти от нежных поглаживаний. Лиам озадачен такой ситуацией. Он берет полотенце и идёт отмывать своё тело от результата тренировок. Бездарность. Ничего не можешь нарисовать, да, Зейн? ** — Зейни, я лягу хотя бы с тобой? — говорит Лиам очень нежно и его голос дрожит. — Лиам. Ты нужен мне, — Зейн поворачивается лицом и парень может наблюдать мокрые щеки Малика. Сердце Лиама разбилось. Во второй раз. — Маленький мой, — Ли садится на кровать и Зейн сразу жмётся к нему, словно он действительно был котёнком. Пейн сажает его к себе на колени и Сероволосый обхватывает его шею своими руками, пальчиками погружаясь в волосы. — Спокойно, — Лиам перешёл на шепот, хотя он итак до этого говорил тихо. На руках своего соседа Зейн успокаивается и его дыхание уже не такое сбитое. Поглаживание на спине тоже в какой-то мере успокаивает. — Ли, я бездарность, да? — куда-то в шею или грудь говорит Зейн. — Сладкий, с чего ты взял это? Кто тебе такое сказал. Хочешь я изобью его? — шутит Лиам и слабая улыбка посещает лицо Зейна. Ура! У Пейна получилось это. — У меня просто ничего не получалось нарисовать, — Зейн напоминает и ребёнка, и котёнка. — Не получится сейчас, то обязательно получится потом, не переживай, — Лиам целует Зейна в голову и чувствует легкий запах мятного шампуня. — Ли, тымненравишься, — вот так. Просто говорит Зейн Малик и Лиам Пейн готов потерять сознание от такого признания. Это не было чем-то необычным. Лиам был не тупым и давно знал, что он нравится сероволосому. Но, Блять, тот никогда не говорил это вслух. Но всё равно. Признание ударило ровно в сердце, запуская неостановимый процесс саморазрушения. — Ты мне тоже нравишься, Зейн Малик. Никогда не смей грустить из-за такой херни. Обещаешь? — Ли берёт парня за подбородок и глаза бегают по лицу парня. — Никогда, — улыбается Малик. **** Всё стало по-другому. Всё поменялось. В лучшую сторону, но не точно. — Зейн, улыбнись в камеру, солнце, — Лиам постоянно снимает Малика, а тот потом делает идеальные видеоролики про его жизнь. В этот раз, Зейн сидит за ноутбуком и редактирует новое видео. — Солнце, — зовёт Лиам. — Родной мой, — Зейн знает, что он это не вставит в видео, а отправит в папку, где собраны все такие нереальные моменты. Порой, ему кажется, что это сон и Лиам Пейн нереален. — Маалик, — Лиам уже устал звать своего вроде-бойфренда. Они не обсуждали это. — Что? Не видишь, что я редактирую видео! Я уже не успеваю по плану, — хнычет Малик, но он не был раздражен. Пейн научился работать с камерой, по этому он прикручивает её к штативу, который с недавнего времени живет с ними. Да, Малик назвал штатив для камеры Алексеем. Да, это ненормально. Лиам Пейн настроил камеру так, чтобы она захватывала Зейна. Он подошел к сероволосому, наклонился к нему и нежно-нежно поцеловал. — Чш. Я работаю! — Зейн бурчит. На этот момент времени отметка на его канале перевалила за пятьсот тысяч человек. Это была большая цифра для студента. Та девчонка из кафе писала ему и пыталась привлечь внимание Малика. Прости, детка, он гей и принадлежит Лиаму. — Мне нужно твоё внимание! — хнычет Лиам. Зейн не мог злиться на соседа. — Пару минут и я вернусь за монтаж, сойдет? — Лиам знает, что этого количества времени не хватит для его затеи. — Знаешь, что я хочу сделать с тобой? — Пейн горячо шепчет на ухо своему мальчику. Зейн отрицательно машет головой. Ему нравилось, что сейчас происходило. — Я бы взял тебя на твоём столе, — запястье тянется к ширинке, но не касается её. — Думаешь, что мой первый раз будет на столе? Хотя… Это довольно жарко и без всякой романтики и соплей. Мне нравится. Пейн убедился, что камера снимает их. Лиам никогда не будет отправлен в рай за, считай, домашнее порно, но Пейн атеист и не верит в Бога. — Ну так что? Трахнуть тебя на этом столе? — Зейн энергично кивает. — Был ли ты хорошим мальчиком, Зейни? — спрашивает Лиам и идёт к своей кровати. Он вытаскивает из-под неё коробку, где лежала анальная пробка. — Для тебя всегда был им. — Неет, — Лиам отмечает для себя, что Зейн нуждается в нем. — Знаешь. Я придумал идеальное наказание для тебя, — Пейн держит в руках ту самую пробку. Она была маленькой. — Снимешь какое-нибудь видео, пока эта штучка будет глубоко в тебе, — Ли слышит тихие всхлипы. — Ты чего? — обеспокоенно спрашивает шатен и подходит к своему котенку. — Мне нужно кончить, — молит Зейн. Будучи хорошим мальчиком, он не трогает своей член. — Ммм. Кончишь и мы продолжим? — Дададададада. Лиам берёт Зейна за руку и кладёт на свою кровать, снимая штаны. Пару движений рукой и Малик кончает, кусая шею своего соседа. Было до безумия приятно и хотелось почувствовать что-то в своей заднице, но Лиам поменял свои планы по этому поводу. — Нет. Я трахну тебя чуть позже. Иначе у меня просто не будет сил делать домашку. — Нахуй домашку. — Согласен, но мне же надо сдавать зачеты, да и тебе тоже, — Зейн недовольно бурчит, покусывая шею Пейна. И таким образом они лежат некоторое время на кровати, даря друг другу ленивые и такие сладкие поцелуи, что живот сводило. — Ли, — шепчет Малик и его рука сжимает сосок. — Я знаю, какой видеоролик хочу снять после того, как доделаю этот. — Какой, солнышко мое? — ласково говорит Лиам, поглаживая кожу своего самого очаровательного соседа в мире. — Хочу иметь такое видео в копилке, где будут собраны все наши моменты. — Я могу снять порнуху? — шутит Лиам и получает подзатыльник от своего соседа. — Заткнись! — Нет. Ну, а что такого? Я буду трахать тебя везде, где только можно! — хохочет шатен. — А с чего ты взял, что это ты меня будешь иметь? Мм? — В глазах Лиама содержится весь ммир в котором Зейн хотел когда-либо жить. — Потому что. — Вот это аргумент! — недовольно восклицает Зейн. — Ты нереальный Зейн, — Лиам хочет провести всю свою жизнь рядом с этим сероволосым чудиком и хочет дарить ему весь мир, хотя по сути это вообще нереально. Особенно, если учесть, что они бедные студенты, которые живут в общежитие. — Спасибо, я знаю, — самодовольно говорит возлюбленный Лиама. — А где комплимент в ответ?! Эй. — Ой, обойдёшься и без комплиментов. — Вообще-то я обиделся на тебя, — Лиам надувает губки. — Я же сказал тебе, что ты мне нравишься? Разве это не самый большой комплимент в твой жизни? — глупо спрашивает Зейн. — Бывало и лучше, — Зейн фыркает на это и получает самый нежный поцелуй в мире!