Глава 17. Начало конца
17 августа 2023 г., 11:34
— Урод грёбаный… Ещё раз отмочишь нечто подобное, воскрешать не буду.
Увесистый шлепок по щеке. И боль. Вставшая поперёк несокрушимой стеной.
— Больно? Зенки открывай, мудила.
Голос требовательный и грубый. Ему нет возможности не подчиниться. Но как же всё болит.
Взгляд прояснился не сразу. Пелена, нехотя, отпускала свою добычу.
— Нет, я его таки съем.
Второй голос. Мелодичный и успокаивающий.
Он резко открыл глаза и забился по полу.
— Н-нет!!! Изыди, исчадье Адово!!! — На губах проступила кровавая пена. — Т-ты… ты… Ты мне голову отрезала!!!
— И что? — Рылька вышла на свет и нагнулась над бьющимся в агонии Васей. — Тоже мне, подвиг. Ещё раз начнёшь не к месту молитвы бубнить, и не так исполосую. Тоже мне, святоша нашёлся.
Длинный коготь тонким стилетом воткнулся в пах паренька. Жгучая боль прорезала живот, подбираясь к горлу.
— Где были твои молитвы, когда пытался мне свой стручок на втором курсе пристроить? Что, настроение не молитвенное было? Мудила грёбаный.
— Отпусти его. — Дим оторвался от окна и недобро глянул на бывшего сокурсника. — Я на тебя четыреста кредитов потратил, малявка. Ты хоть представляешь сколько это? Нет, естественно. Это четыреста лет жизни. Моей, между прочим. Готовься. Отрабатывать будешь.
— К-как? Дим, ты что — Бессмертный? Как Мак’Клауд?
— Нет. Как бессмертный. А ты — мой должник. И молись, пока можешь, чтобы не пришлось отрабатывать на Бреге. Рылька, приводи в чувства второго. Пора выдвигаться. Скоро сюда вся толпа сбежится.
— Подъём, мясо, пора умирать. — Пинок под дых и приглушённый стон. — Даже не надейся слинять на тот свет. Ты уже на нём. Дальше — лишь пустота.
Вася попытался встать. Боль резко отпустила, а организм неизвестно откуда наполнился силой.
— Что вы с нами сделаете?
Удивлённые взгляды и тихий смех. Очередной пинок по рёбрам Ромича и тихий стон. — Вариантов у вас двоих мало. Стать закуской для Детишек… или для нас. Во втором варианте существует вероятность, что кто-то из вас двоих сможет выйти живым из этой заварушки… или двое… как повезёт. — Генерал неопределённо пожал плечами. — Будем считать, вы — мой сухой паёк на случай смерти. Рад?
Подросток сглотнул и отошёл на пару шагов, упёршись во что-то мягкое и упругое.
— Куда-то спешим? — Горячее дыхание в ухо было бы крайне возбуждающим, если бы не исходило из полной длинных клыков пасти. — Расслабься и получай удовольствие. Обещаю есть тебя медленно, и с придыханием.
Тонкие когти легли на грудь. Длинный язык обвил ухо. Упругие формы вжалась в спину…
Резкий пинок отправил подростка в стену.
— Дим, сделай ты что-нибудь с их жуткой вонью. За милю новами несёт. Всё равно, что транспарант над головой нести: «Еда тут. Шведский стол».
Генерал хмыкнул, доставая из кармана банку с пушинками. Выпавшая заинтересованно уставилась на напарника.
— Жри. — Прошипел он отлепившемуся от стены парню. — Да не давись ты. Вполне себе съедобно. Вот. Молодец. Сходи, водички хлебни. Эй, мясо, подъём. Лекарство принимать.
***
— А может, их это, того… и сбежим? — Ромич сплюнул кровавую слизь и в упор глянул на друга.
— Ты совсем дебил, или просто от плюхи в ресторане не отошёл?. — Вася пялился в окно и крутил в руке рукоять даги. — Во-первых, того могут разве что нам сделать. Как ты собираешься убить отмороженную бабу с крыльями и зубами-молотилками, которая скуку скрашивает саморасчленением? А Дим тебя на лапшу изрежет быстрее, чем луч от фонарика из конца в конец вагона пролетит. Да ещё и свинцом нафарширует каждый лоскуток в отдельности. Нет. Ты, конечно, как хочешь, но с этими отморозками спокойнее, чем без них. Да и куда?
— Как куда? — Ромич оторвался от раковины и непонимающе глянул на Васю. — С поезда спрыгнем, и ищи нас.
— Ой, дурак… Ты ещё не понял? Не спрыгнем мы с поезда. Пока он до конечной не доедет. Спрыгивать некуда. Сам посмотри. — И парнишка демонстративно опустил вниз зачернённую оконную раму. — Туда хочешь?
Рома отёр всё ещё кровоточащие губы и высунулся в окно. Ничего. Поезд шёл с бешеной скоростью в абсолютной пустоте, окружённый со всех сторон багрово-коричневым светящимся туманом.
— Да и леший с ним. Раз экспресс движется, значит есть по чему. Хуже уж точно не будет. Ты со мной?
«Кап-кап-кап» …
— А-ай…
И тишина в углу. Уборная раздалась в размерах, пытаясь сбежать от невесть откуда взявшегося мужика с топором. Тот же, приподняв горе-бегуна и аккуратно посадив его на нужник, спокойно так, по доброму, взглянул на Васю.
— Что же вы, милсдарь богослов Василий Понтелемоныч, грех-то на душу берёте? В смертоубийстве с наложением рук содействуете? Батюшка ваш покойный на небесах, небось, икоту недельную получил. Не гоже так!
— В-вы кто?
— Нафаней меня кличут, милсдарь школяр. А большего вашей головушке светлой знать обо мне и не надобно. — Мужик застенчиво улыбнулся, поводя окровавленным топором, и продолжил. — Станция будет почтовая денька через два. Вот на ней и спрыгнете, ежели расклад на то будет. А сейчас хозяюшку Марылю лучше слушайте. И милсдаря воителя. Им ваши души даром не надь. Хоть и кажут грозно.
«Кап-кап-кап» …
Кровь жирной алой змейкой потекла по сюртуку и упала на пол. Уборная снова оказалась самой обычной. А мужик испарился так же, как и появился. Вася почесал в маковке, закрыл окно и привёл в чувства Ромича.
— Пошли. Пора выбираться из этой задницы. И билет наш, к сожалению, лежит меж клыков Марины и ствола Дима.
Ромич потряс головой, приводя мысли в порядок.
— Кто это меня так об стенку приложил?
— Нафаня. Надеюсь, мы с ним больше не встретимся…
***
«Зал сопровождения № 34-77-89/4/78/116/rPr/8n/ Инсталяция будет прогружена через три минуты восемнадцать секунд. Просьба участников занять свои места».
Он устало опёрся на топор и взглянул на туманные своды.
— Прости, хозяйка, не судьба. Спи с головою.
