Похождения Сумеречного Генерала. Книга 4.Зиккурат: логово Хохи

— Ваше Величество, — склонил в низком поклоне голову вошедший слуга, — виконтетта, мак’Гилликади… Он не договорил, одёрнутый резким движением Императора, и исчез за дверью. — Замок! Тишь! Тень! — сталь в голосе. Чеканная походка. Цокот острых каблучков по назеркаленному паркету. И расползающийся сизым туманом Сумрак, окутывающий рабочий кабинет серой безысходностью. — Сядь, слушай, запоминай. — Да, хозяйка… — Завтра начнётся зачистка. Делай, что хочешь, но старики-разбойники должны оказаться от точки невозврата максимально далеко. На столько, чтобы даже Храм не смог их вернуть, когда всё начнётся. — Да, Хозяйка… — Готовься. Скоро в Густаве отпадёт надобность. И ты сможешь уйти. — Долгих лет Дому Кер… — Долгих лет! Дверь! Звук! Свет! *** В полутёмном сыром зале стояла почти мертвенная тишина. Лишь огромные механические часы громко отсчитывали свой ход, да в дальнем углу, среди неподъёмных плетёных корзин с грязным бельём тихо копошилась неясная тень. Ей было пятнадцать. Тихая, добродушная, доверчивая. Невеста на выданье. Была бы. Но судьба распорядилась иначе. *** Её родителей уличили в связи с Анархистами. И одной тихой безлунной ночью к ним в дом ворвались люди Императора. Всё закончилось быстро. Отец остался. Прикрывать отход семьи. Они с матерью, спешно собрав младших, попытались уйти в леса. Не удалось. Тайная Канцелярия, похоже, готовила операцию не один день. И её сотрудники не просто так ели свой хлеб. Выстрел. И красивая алая роза распускается на животе матери. Младшие орут, не понимая ничего, и рвутся обратно. Она пытается их успокоить и увести. Ложится лицом в грязь, прижатая к стылой земле кем-то тяжёлым. Руки несчадно выкручивают, пытаясь заломать. Она вырывается и кричит от злости и боли. А малышей, вопящих от страха, уносят во тьму. Последний рывок, отчаянный крик и… Резкая боль в затылке. Тьма… *** Очнулась она уже тут, в приюте при женском монастыре святого Иеронима Саатского. Среди таких же, как сама, бывших цветов жизни. Нет, её не пугали тяготы и лишения. После полного пансиона мадам Фейербах, жизнь в приюте показалась бы любой семинаристке детским лагерем. Вопрос стоял лишь в отношении. Монахини, похоже, прекрасно знали историю каждой попавшей к ним девочки. И пользовались этим на славу. Конечно же, ей никто не делал поблажек и скидок на происхождение. Наоборот, с первых дней решили устроить «Ад на Земле», сломать и уничтожить. Не получилось. Девушка, приученная к послушанию ещё в семинарии, приняла всё, как часть испытания, не потеряв при этом ни гордости, ни достоинства. Огромная череда тягот, лишений и откровенных издевательств привела её, в итоге, сюда. В постирочную. Молодую княгиню попросту заперли в полусыром помещении с огромными корзинами и льющейся из дальней стены водой, набирающейся в небольшую купель, отделанную скользким и очень дорогим фаянсом. Несколько раз в день отбивали набатом настенные часы, отмечая время молитв и скудных трапез. Утром, перед заутренней, из приёмника к ней сваливалась очередная партия грязного, а к вечеру она должна была отправить наверх партию постиранного и отпаренного. *** Шли дни. Рутина намертво въелась в повседневность вместе с распухшей от сырости кожей, кровавыми мозолями и скрючившимися пальцами, мёртвой хваткой сжавшими било. Сколько прошло времени? Она давно перестала считать. Вся её жизнь превратилась в мерные взмахи билом, перемежающиеся короткими переходами, молитвами и скудными трапезами, после которых наступал непродолжительный сон без сновидений. В один из таких дней, девушка забыла про еду. Странно, но спустя время голод так и не пришёл. Вообще. А трапеза попросту перестала появляться. Это не удивило и не расстроило. Молодая княгиня просто отметила этот факт, как ещё одно испытание, и продолжила работу. Значительно позже, подъёмник с чистым так же перестал работать. Стопки белья возвышались тороссами на приёмном столе, а карзины выстроились под ним ровными многоярусными рядами. Некоторое время, сверху ещё прилетало грязное, но и этот путь общения с внешним миром вскоре затих. Поток воды в купели потихоньку истончился, оставив лишь вялую капель, отсчитывающую секунды в унисон с часами. *** А потом появились они. Сначала, это были просто блуждающие огоньки, будто прозрачные фонарики, пробивающиеся через серую полутёмную сырость. За ними было интересно наблюдать. Но не более. Ни трепета, ни волнения, девушка не испытывала. Лишь отстранённо, будто всё это — лишь сон, наблюдала. Чуть позже, к огонькам добавились звуки. Шуршание одежда, бряцанье железных колец, отголоски чьих-то слов. Они присутствовать здесь, в этой стылой комнате. И в то же время, казались неимоверно далёкими. Будто из другого мира или… Времени. Это не пугало. Лишь рука во время молитвы истово осеняла её крестным знамением, да сами стихи звучали увереннее. Но лучше не становилось. Шло время. Звуки становились всё чётче и реальнее. А голоса — всё отчётливее. Вскоре, она уже могла отличить один от другого, но пока ещё не понимала слова. Силилась. Но будто мешало что-то. Пелена. Тонкая и незримая. В которую, будто в вату или паутину, влезаешь с головой и не можешь никак отделаться. Всё прошло в один миг. Будто наваждение кто-то сдёрнул, как игривый ветер сдирает с верёвки простыню. И куражится ею, пока не вляпает в грязь. Вслед за звуками пришли запахи. Много. Разных. И один — ярче всех прочих. Приторно-сладкий, дразнящий пряными нотками и, совсем немного, солёным послевкусием. Он манил. Зазывал к себе, лишая сна и покоя. Будоражил сознание и разжигал дикий голод. Княгиня вспомнила, сколько времени не ела и не пила. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду. Молитвы не помогали. Наоборот. Со временем стало лишь хуже. Нательный крестик жёг молодую грудь. Мысли в голове путались. А голоса… Да. Они звали к себе. Туда, где нет ни сырости, ни корзин с грязным бельём, стирать которое отпала всякая необходимость. В её мыслях остались лишь смертельный голод и всепожирающая жажда. Крестик улетел во тьму, взмахивая, как пепеломленными крыльями, обрывками пеньковой верёвки. Голоса заполнили голову, заставляя забыть обо всём. А перед глазами открылась сияющая ярким солнечным днём дверь… В другой мир… *** — Ой, да ладно тебе, Полинка. Нашла чего пугаться! — Парнишка лет пятнадцати точными выверенными движениями пододвинул старое трюмо к отмеченной на полу черте. — Посидишь пару минут, пошепчешь имя духа старого приюта. Я это засниму. И свалил отсюда. Делов-то? — Кит, не нравится мне эта затея. — Сестра близнец парнишки передала тому свой сотовый, активируя систему ночной съёмки. — Мне вообще не нравится эта история со старшей дочерью Князя Вельминского. Как-то странно она пропала. Что-то утаили сёстры из монастыря. Никита отрегулировал зеркало, открывая мистический коридор, поставил табурет на отметку и почти силой усадил сестру на него. — Не парься. — Подмигнул он ей. — пять минут, и мы — короли ю-туба! Готова? Включаю прямой эфир. Стоило первым словам сорваться с губ девушки, как в зале тут же погас свет. Среди шорохов и скрипов, мелькающих тёмных силуэтов, дети успели увидеть лишь вспыхнувшие багровыми угольями глаза, стремительно приближающиеся из зеркального коридора… *** … Кто-то рыл окопы, кто-то углублял крысиные лазы, пробивая пласты земли меж сводчатых арок древней кладки. Кто-то просто истерил, предчувствуя неминуемый конец, как только хозяева вернутся с очередной кровавой пирушки. Она просто ходила безмолвной тенью. Лишённая сил и способностей. Не способная даже говорить. Одни обходили её стороной, боясь той, что ушла. Другие, накручивая себя, злобно пыхтели вслед, предвкушая что-то, чего не могли себе пока что даже представить. Его не волновали ни те, ни другие. Пока не пытались показать зубки. Пока… — Убить, тварь! — накрутился. Нашёлся один, за кем потянется стадо, не понимая, что пойдут на убой, стоит лишь коснуться её. — Она — такая же, как и остальные! — Не тронь! — голова разрывалась от зашкаливающего безумства, творившегося вокруг. Держаться было всё сложнее. — Она — не такая! — Тебе откуда знать? — крысёныш перекинул свою истерию на него, не понимая, на сколько остро лезвие бритвы, выбранное им для дороги. — Или ты знаешь что-то, чего не знают другие? — Она — не такая. В ней нет связи с хозяйкой. — Откуда ты… — внезапное осознание прочертило борозду на лбу крысёныша. Безумная улыбка осветила лицо. А глаза зажглись фанатичным огнём. — Ты — чёртов телепат, да? Такой же, как они! И много ты успел им передать, демон? Изобличающий скрюченный палец. Пена в уголках рта. Алчущий безумства взгляд. Он начал накручивать себя, давя аурой ближайших подпевал. Нет, этого нельзя было допустить. Только не сейчас, когда с таким трудом удалось провернуть всю затею! Поздно… Волна лавиной накрыла разум, сметая последние заграждения на пути. — Я — не телепат. Я — эмпат. Эмоционал! — Голос его сорвался в крик, наращивая мощность и переходя в ультразвук. — И это очень больно! Мир вокруг стал серым и пустым. Цвета и звуки перестали существовать, а людей накрыло куполом абсолютного уныния. Лица их начали страдальчески искажаться. Глаза западали, обнажая желтоватые болезненные белки, испещрённые красными вздувшимися червями капилляров. Рты, с хрустом выходящих из пазов челюстей, разявливались, грозя порвать губы. Узловатые тонкие пальцы, будто змеи, переплетались и скрючивались. Тела выгибались в подобии маниакального экстаза, довершая сюрреалистичную картину. Вой оборвался с последним глотком кислорода в лёгких. В тот же миг, весь копошащийся в земле человейник лёг в пыль, теряя остатки разума и сознания. Весь, кроме неё… — Всё хорошо, — крепкие руки прижали тонкое тело к груди. Личико просияло эмоциями, утыкаясь в толстый шерстяной свитер. Мозолистая рука прошлась по кроваво-бурым волосам, взъерошивая короткую причёску-каре и обнажая спрятавшуюся седину. — Они сами выбрали свою судьбу. Нам же задерживаться теперь тут нет больше смысла. Идём? Она отстранилась, утирая выступившую слезинку. Брезгливо осмотрелась и утвердительно кивнула, натягивая капюшон на нос. Ждать появления своей копии, которую «эти» ошибочно называли «хозяйкой», девушке совершенно не хотелось. Так же, как и её спутнику. План провалился. На этот раз, кровавый пир предотвратить не удалось. Значит, пришло время найти новое гнездо и начать всё с самого начала. *** — Ваша Светлость, поступила срочная депеша, — молоденький совсем ещё офицер брезгливо стряхнул с себя обугленные щупальца богоцвета и протянул залитый сургучом конверт. — Мне стоит ожидать ответ? Барон кивнул слуге, давая команду отвести курьера в столовую, и подцепил ножом печать. — Чёрт бы дёрнул этого мальчишку, — буркнул он себе под нос, когда палатка опустела. — Да что у него в голове? Или, уже, не у него? Фон Кеттен задумался. С того времени, как его дочь пропала в Сумраке вместе с женихом, а основной претендент на пресолонаследование исчез в неизвестном направлении вместе с одним из сыновей Высокого Дома Олаф-Рикарди, всё пошло наперекосяк. Абсолютно всё. Нет, кардинальные перестройки в структуре Домов действительно были необходимы. Но дальше… Барон пробежался рассеянным взглядом по рабочему столу, заваленному документами и картами. Глаз сам собой зацепился за выписку из шифровок кошмарщиков: «Вампиры, устроенные на бойню, автоматически проходят ускоренный курс социализации, решая сразу несколько личных, жизненно важных вопросов. Что, в конечном итоге, благотворно влияет и на жизнь государства в целом. Прежде всего, решается вопрос с питанием, что немаловажно для представителей данного вида. Далее, держава получает сильные и выносливые рабочие кадры, на психологическое состояние которых пребывание в столь ужасных условиях сказывается лишь положительно. Ну и в-последних, за столь сложную и, без ложной скромности, важную работу, кровососы начнут получать денежное вознаграждение, что, при их любви к роскоши, однозначно вовлечёт новых членов общества в финансовый круговорот, стимулируя соответствующие отрасли на развитие и расширение ассортимента. В результате, государство получит преданных и уравновешенных граждан, готовых на всё ради новой родины» … Правая рука Императора… хотя, в этом он уже начал сомневаться… потряс головой, отгоняя только что прочитанную информацию. И вновь задумался. Похоже, дорогой племянник выработал свой ресурс. О чём красочно свидетельствовали участившиеся стычки с Королевством Кошмаров и Южным Султанатом. А значит, пришло время смены правящей династии. — Интересно, что по этому поводу думает прапрадед? Боюсь, пора бы об этом узнать… из первоисточника. — барон ещё раз перечитал депешу и крикнул. — Вирджин, зови посыльного. Ответ готов.