Наш свет горит в наших душах.

Холод и слякоть — это всегда не её. Она никогда не могла переносить мороз, не терпела холодного снега и не любила ветров, но сейчас это было так не важно. Какой был смысл показывать то, что не любишь, если не любят тебя? Нет, не в том смысле, что ты изгой общества, ведь её, на самом деле, считали солнцем гильдии. Её случай был более тяжёл, потому что началась пора любви и романтики, когда даже вечный дурачок Нацу посвятил день Лис и Грей стойко терпел ухаживания Локсар. А Люси не за кем было бегать, не с кем было делить этот день и даже холодильник сегодня останется в исключительно её распоряжении, потому что сказать Нацу о том, что она чувствует себя одиноко — слишком не справедливо, ведь каждый заслуживает счастья. Очевидно каждый, кроме неё. Люси шмыгнула носом, пальцами стирая потёкшую тушь и вымученно вздохнула. Замёрзнуть не было запланированным решением, но находиться в помещении где кругом царила романтика не хотелось и ей приходилось сидеть на ступеньке, натягивать как можно ниже на лодыжки шерстяную юбку платья и бесполезно тереть руки, укутанные мягкими рукавами. Ничего против этого она сказать не смела, ведь снегопад сейчас был единственным её спутником, помимо извечной связки ключей на боку, но и духов тревожить не хотелось. Ей действительно было жаль, что она, в отличие от большинства согильдийцев, так и не обзавелась спутником жизни. Семья семьёй, но любовь штука отдельная и сейчас от этого было грустно, да и свободных парней — кот наплакал. Казалось бы, что красивая заклинательница одна из первых должна была обзавестись ухажером, но нет и вины в этом её не было, просто так получилось. Отвлечься от тяжёлых мыслей, Люси помогла тень, что закрыла собой свет тусклых фонарей и, она уверена, подними сейчас глаза — ни с чем бы не встретилась, потому что не видно. Быть может ей стоило серьёзней относится к людям, которые шатаются возле запасного входа в гильдию магов, но на то нужды не было, ведь Хвосту Феи любая беда нипочём.  — Занятный у тебя день Святого Валентина, однако. — Его голос узнать легко он грубый, с хрипотцой, заставляющий невольно наслаждаться исконно мужским басом и она неприятно поводит плечами, от накатившего холода и восхищения. С Дреяром она дружбы не водила, да и смирится с грубым характером Громовержца было выше её сил, пускай по-своему она и любила человека, который мог признавать свои ошибки и уважала его силу, мощь и пришедшую со временем мудрость, дополняемую рассудительностью. Его было легко бояться, им было легко восхищаться и если он был частью её большой семьи, то Хартфелия выберет путь немого восхищения, нежели вечного страха перед магом. Она видела, как он посомневался секунду, даже переступил с ноги на ногу и сложил руки на груди, раздумывая о чём-то, а потом, несмотря на внушительные размеры, Лекс бесшумно сел рядом с ней, накинув на хрупкие плечи тяжёлую шубу, которая пахла дымом и яблоками. Люси пожимает плечами, на неясный вопрос в зелёных глазах, когда всё-таки решается поднять смущённый взгляд. Лексус был личностью странной, многогранной и нераскрытой, казалось, что он желал быть узнанным, но никто так и не смог докопаться до его сути. Наверное это печально, да только Хартфелия была не в настроении разбирать чужие проблемы. Сегодня день её личных переживаний и Громовержец в них не вписывается, разве что его шуба. В темноте загорается мелкий огонёк и в нос блондинки неприятно бьёт сигаретный дым. Если от Дреяра пахло приятным дымным ароматом, словно уютного костра или камина, то сигареты она терпеть не могла, от того зачихала, размахивая ладонью, чтобы отогнать неприятный запах. Она довольно давно не наблюдала за Лексусом этой дурной привычки, от которой он отказался сразу после провала по захвату гильдии. А ведь он тогда смог бы. Смог бы захватить Хвост Феи, смог бы уничтожить любого слабого мага, если бы действительно ненавидел гильдию, но он же любил и Люсьена очень надеялась, что и её, как часть гильдии, он любил. Это было бы прекрасно, если бы он не считал её слабой на самом деле и возможно, это и было одной из её мечтаний, может быть и несбыточных.  — У тебя не веселее, Лекс. Она чувствует, как он прислоняется к ней плечом и позволяет себе отпустить голову к источнику тепла. Руки Лексуса были испещрены мелкими, а то и длинным рубцами, где-то почти не заметными, а где-то сильно бросающимися в глаза. Это доказывало, что даже сильнейший маг их гильдии был уязвим и не редко получал свои боевые ранения и ей было даже немного страшно представить, какие раны получают на заданиях S-класса. Легко, почти невесомо, Люси проводит ноготками по зажившим рубцам и с довольным лицом наблюдет появляющиеся, от приятных касаний, мурашки. Если Лексус был настроен на душевность сегодня, то она была намерена воспользоваться моментом по полной и он, она почти уверена, был бы не слишком против. Не только же на Громовержцев тратить свою душу? Гильдия тоже заслуживает кусочка его тепла и кому, как не солнцу и сердцу гильдии его подарить? — Почему ты один?  — Почему ты одна? Уголок его губы дёргается, в еле заметной улыбке и он сожалевши смотрит на тлеющую сигарету на земле. Чего не сделаешь ради глупой, страдающей и грустной блондинки? Пусть считает, что он ей весь мир подарил, потому что этот манёвр слишком дорого стоит. Она улыбается, трётся щекой об открытую кожу его руки и неясно мурлыкает что-то о том, что любить её не кому, романтику ей дарить некому и вообще она так одинока, что Лексус невольно морщится от потока сладко-приторного нытья девочки. Люси Хартфелия знала кому она плачется в странной манере, знала к кому так трогательно прижимается и совсем не знала этого человека одновременно. Громовой убийца драконов умел слушать, умел быть услышанным и, что неожиданно, умел успокаивать лишь одним своим присутствием, от того Люси и не выла со своего одиночества, хотя стоило бы. Громовержец всё ещё оставался личностью не узнанной, скрытой за масками дерзости, грубости, наглости и злости, но теперь Люси видела, что он мог быть грустным, понимающим и до уютного спокойным. Он раздражал своей способностью быть разным, чего не могла сама заклинательница, но теперь она любила его куда больше прошлого, теперь она вполне видела в нём будущего мастера их гильдии и наслаждалась его присутствием сейчас. Очевидно Лексуса было легко любить и от этого чуточку страшно, но она лишь ещё больше прижимается к нему, ластится кошкой, когда тяжёлая рука уверенно ложится на её плечи и длинные пальцы осторожно поглаживают предплечье.  — Ты не такой, каким кажешься, да? — Вопрос скорее риторический, потому что Люси неожиданно знает ответ на этот вопрос. Зелёные глаза смотрели так одобрительно-мягко, что ей хотелось смутится от этого пристального и благодарного взгляда, но не смутилась. Лексус бы не одобрил такой явной слабости, даже в неудержании своих эмоций. Если он станет мастером гильдии, таким сильным и уверенным, то ей хотелось быть ему под стать, хотелось быть как он — олицетворением их гильдии. — Значит да.  — Дед сказал, что снимет с себя пост главы гильдии завтра… Дреяр устало трёт переносицу и прикрывает драконьи глаза, когда снежинки так прекрасно расположились на длинных ресницах парня. Скорее всего, Лексус как и все боялся ответственности и, каким бы уверенным в себе он ни был, после того оглушительного провала с захватом, он не чувствовал себя способным вести гильдию, а скорее был виноватым.  — А я в тебя верю, Лекс, — Она поднимает голову и смотрит на него, даря ему лучезарную улыбку. С последнего сражения, которое как раз было перед днём влюблённых, у неё была разбита губа и он невольно подчеркнул эту ранку, которая всё ещё дарила ей дискомфорт, но она всё равно продолжала вселять в него уверенность этой её улыбкой. Люси Хартфелия, которая обещала не слушать проблемы сурового согильдийца, сейчас через лёгкую боль улыбалась ему, потому что он имел к ней благосклонность и этим вечером подарил свою собственную ласку, — Ты многое сможешь и я бы с удовольствием пошла за таким мастером, как ты. Он чуть расширяет глаза, смотрит так недоверчиво, но с надеждой и неожиданно прижимается тёплыми губами к её холодной щеке. Люси бы смутилась, покраснела и отвела глаза, но Дреяр уходит слишком быстро, оставляя её в растерянности и если бы она была убийцей драконов, то услышала бы его «Спасибо» за дверью ведущей в гильдию. А шуба сильнейшего мага Хвоста Феи всё так же легко колыхалась на плечах юной заклинательницы.