the lakes

рассвет.       у вишни всё тело в шрамах, а клыки выбиты. так он надеется получить человеческие документы. это всё получается каким-то несправедливым. вампиров не считают за тех, кто достоин ласки, тепла и нормальной жизни. а чем люди лучше? чем томас лучше вишни или кого-либо ещё из его товарищей? тем, что солнце не сжигает его дотла? какой-то неинтересный аргумент выходит. закат.       вишня. его вишня. вынужден унижаться, терпеть побои за обыкновенную кровь, потому что на одной свиной не очень-то здорово проживёшь. а ещё потому, что «люди попросили». интересно, попроси его о таком томас, он бы выполнил. впрочем, это не так уж и важно. томас бы никогда не стал о таком просить. рассвет.       — мы встретились полчаса… нет! час назад. это выходит, сейчас… пять? да, пять.       его часы на тонком и хрупком, кажется, коснись — и оно сломается, запястье, смотрятся как-то несуразно и при этом ужасно трогательно. вишня сам по себе хрупкий и ужасно трогательный, будто бы большой ребёнок. если приравнивать его возраст, к человеческому, то они почти что погодки. оба ещё такие, в сущности, дети. закат.       томас не был в удивительных местах, какие есть в журнале вишни. он был в других. и те хороши ничуть не меньше, на самом деле. просто чуть менее известны. и он рассказывает о них. потому что чувствует, что это нужно. все его истории про море, про водопады, падающие из зелёных кущ и вливающиеся в реки, звучат как хорошая, красивая сказка. именно такой не хватает вишне в жизни. тени танцуют.       томас считает себя некрасивым, но вишня восхищается им. его лицом, его телом, буквально всем, что в нём есть.       «красивый, как и все люди».       это на самом деле не так, просто в цеху вишня привык рассматривать своих побитых жизнью товарищей, на фоне которых томас, наверное, смотрится ярким и светлым, подобно солнцу. тени спят.       он правда хочет показать вишне море. хочет увези его куда-нибудь, где тепло и хорошо, где даже ночью можно заходить в воду, потому что она тёплая и ласковая, как парное молоко. сделать вишне человеческий паспорт и показать всё то, что видел сам.       вишня никогда не сможет насладиться жаркими курортами в полной мере. если он посмотрит на солнце напрямую, ему выжжет глаза. если он выйдет из тени, то сгорит. мир совсем не такой сказочный, как хочется и как мечтается. куда направлен солнца взгляд?       вишня смотрит на него своими красными глазами. и этот взгляд лучше взгляда голубоглазой девчонки. лучше всего. томасу нравится то, что он видит во взгляде. ему хочется смотреть за этим постоянно. ему не хочется когда-нибудь остаться без вишни. без его вампира, который мечтал увидеть море. обернусь.       томас всё-таки показывает море. не то, которое хотел. не ясное, с почти прозрачной водой, которая остаётся тёплой даже по ночам. но вишня счастлив. счастлив как маленький рёбенок. и наблюдать за этим счастьем тоже легко и хорошо. будто бы так и должно быть.       вишня пробует его кровь. а томас замирает, чувствуя прикосновение губ к своей ладони. и он готов отдать всю свою кровь за ещё несколько таких касаний. тебя казнят.

«… и вот они встретились и подружились, играли и рассказывали друг другу истории… и тогда вишня, который так хотел путешествовать… он… он протягивает свой новенький паспорт девушке в аэропорту. и милая девушка улыбается ему в ответ. вишня улетает со свои другом в новую страну.»

      все слёзы, которым принято литься в таких ситуациях, будто бы застывают в горле противным и неприятным комом. у томаса джинсы в крови. тело вишни. его вишни. какое-то изломанное, с неправильно и механически вывернутыми конечностями, лежит у него на коленях.       у вишни закрыты его красные глаза. те самые, взгляд которых лучше взгляда симпатичной девчонки. и его кровь. она везде. на удивление такая же красная, как и у людей. томас, кажется, выплакал всё, что мог, пока его заставляли смотреть.       на таком маленьком и хрупком вишне его свитер. тот самый, который был салатовым ещё совсем недавно.       — уходи, я похороню его без тебя.       томас очень хочет возразить. ему очень хочется остаться., а ещё больше хочется полезть в могилу вместе с вишней. на возражения просто не хватает сил. их теперь, если честно, вообще ни на что не хватает.       хватило на то, чтобы выкапывать могилу и погружать туда вишню, пачкая руки в грязи и в его крови. что скажут дома было отчего-то ужасно неважно.       томас всегда был защищён. потому что он был — человек. вишня человеком не был. и он не смог его защитить. не смог увезти подальше к морю. ничего не смог.

«— а я томас. — вот это имя! очень красивое! как и ты! такое красивое имя и должно быть у человека! все люди красивые, но ты совсем красивый!»