Во имя Мохаве

- Курьер. Без огней и призраков своего города. Я знал, что ты придешь. Ты слишком любопытна и настойчива, чтобы повернуть назад. Но гиганты Разлома уже просыпаются. Ракеты готовы вернуться домой. Их уже ничто не остановит. Его голос звучал так же монотонно и завораживающе, как и в динамике Эд-Э. Пока Шестая шла через пекло, порожденное радиацией и, как утверждал Улисс, ею самой, она успела возненавидеть и влюбиться в этот голос. Среди выжженных, изуродованных, оскверненных земель он был единственным светом, направлявшим её и дарующим силы. Порой, с трудом отбиваясь от когтей смерти или туннельщиков, а затем свернувшись калачиком на походном спальнике в бесплодных попытках немного отдохнуть, она мечтала, чтоб он снова с ней заговорил. Пусть опять обвиняет её, пусть говорит, как жестоко она ошиблась, лишь бы только слышать этот голос, а не звенящую тишину Разлома, способную довести до безумия. Она много раз представляла себе, как он может выглядеть. Гигант, похожий на Легата и облаченный в устрашающий доспех? Существо, так и не ставшее гулем, но уже переставшее быть человеком? Странная и пугающая смесь робота и человека? Но перед ней стоял обычный с виду мужчина. Афроамериканец, покрытые пеплом и пылью дреды средней длины, решительный, горящий взгляд. Лишь массивная дыхательная маска не давала ей в полной мере рассмотреть Улисса. - Может, всё-таки пора остановиться? - она смертельно устала, но голос её звучал твёрдо. - Ты хотел, чтобы я пришла сюда, чтобы прошла через весь этот ад. Хотел отомстить. Ну так давай решим это прямо сейчас между нами. Вся остальная Мохаве тут не при чём. - Не устранять курьеров. Слова Цезаря... Нет... Ты уничтожила мой дом, взамен я уничтожу твой. Это будет справедливо. Ты показала мне путь, куда я должен доставить своё послание. Ты уже заплатила за содеянное. А теперь за это ответит знамя, которое ты несёшь. - Слишком много сказано о Цезаре. Я знаю кто ты... Улисс, - его имя в устах Курьера прозвучало почти как оскорбление. - Я видела Грэхема, знаю о твоих похождениях в Сионе. Я находила твои следы на Большой Горе. О, да, это было так забавно, разгадывать твою личность, словно паззл, - Шестая начала медленно расхаживать из стороны в сторону, не спуская глаз с мужчины. - Может, псу Легиона стоит приползти к своему хозяину в третий раз, в надежде, что его примут, и бороться, как подобает мужчине, а не изображать из себя Господа? Улисс лишь хмыкнул. - Медведь... Бык... Мне больше нет до них дела. Они оба слишком увлечены друг другом, чтобы видеть дальше собственного носа. Хотя ещё несколько лет назад я бы многое отдал, чтобы посмотреть на лицо Цезаря, когда он узнает, что главная угроза Легиону исходит не от НКР, а от единственного курьера, которых он запретил убивать. От женщины, которых он так презирает. Но теперь это уже неважно. Он погибнет и будет забыт так же, как и остальные. - Тем лучше для всех. И всё же...ты ведь понимаешь, что если не изменишь своего решения, отсюда выйдет только один из нас. Мужчина сделал несколько шагов к ней, но Шестая не отступила. - Сними свою защитную маску, Курьер. - Зачем? - Хочу видеть твоё лицо, твои глаза. Я давно мечтал заглянуть в них. Увидеть, есть ли там хоть капля раскаяния или сожаления, - сказал Улисс, и в его словах не было насмешки. - Что ж... Я предоставлю тебе такую возможность. Но тогда и ты избавишься от респиратора. Он без колебаний стянул с себя дыхательное устройство. Обычное лицо. Ни намёка на радиационные ожоги или гулифицирование. Не совсем то, что она ожидала. Отстегнув застежки герметичного крепления к костюму, Курьер сняла с себя обезличивающий защитный шлем. Её волосы оказались спутанными и растрёпанными, но Шестая была не в том расположении духа, чтобы поправлять причёску. Они безмолвно уставились друг на друга, не рискуя отвести глаза и оказаться проигравшим в этой маленькой борьбе взглядов. Улисс сделал ещё несколько шагов, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от неё. Курьер напряглась словно струна, ожидая атаки в любой момент. - Эти шрамы... - сказал он и медленно потянул руку к её лицу, но так и не коснулся его. - Шрамы войны. Отметины вестника Апокалипсиса. Медведь и Бык слишком наивны, если не видят угрозы в том, кто носит подобные знаки. - Я смотрю, ты любитель всё излишне мистифицировать. Это всего лишь следы от пули, ничего больше, - парировала она. - Кто и представляет угрозу, так это ты со своими безумными планами отмщения. - Мне не хочется это признавать, Курьер, но ты прекрасна в своём праведном, как тебе кажется, гневе. Ты выглядишь такой наивной и хрупкой, такой уверенной в том, что знаешь верный путь, что я почти готов тебе уступить. Я даже верю, что ты испытываешь вину за то, что случилось с Разломом. - Тогда уступи, Улисс. Уступи, и хоть раз сделай всё правильно. Он несколько мгновений испытывающе смотрел на неё. - Ты бы действительно отдала жизнь за них? За тех, кто остался по ту сторону в Мохаве? - За многих из них - да. Не за всех. - Жаль... - почти шёпотом сказал Улисс и подошел к ней слишком близко. - Ты стоишь гораздо больше, чем все они. Больше, чем Цезарь, чем Кимболл, даже больше, чем вечный Хаус. Жаль только, что ты разделяешь его страсть к этим... машинам. - Так ты уступишь? - сказала Курьер, пытаясь совладать с дрожью в голосе и бешено колотящимся сердцем, наполняющим кровь странным жаром. - А ты? - спросил он. Потом всё случилось слишком быстро. Его губы почему-то впились в её рот, а руки крепко обхватили её. В первое мгновение Курьер подумала, что он хочет покончить с ней, но его намерения были слишком очевидны. Что это было? Бессильная ненависть? Бушующий в крови адреналин? Ненормальная, безумная страсть двух сумасшедших, оказавшихся в эпицентре ада, готового вот-вот поглотить весь остальной мир по одному мановению руки? Её разум затуманился, но она осознавала, что её тело отвечает ему. Его голос, его образ так прочно засели у неё в сознании, что она ощущала почти физическую потребность познать этого мужчину сполна. Иначе она никогда не найдёт себе покоя. Если выживет. Чувствовал ли он то же самое? Курьер не могла сказать. Она лишь ощущала обжигающий поцелуй на губах, грубое, настойчивое проникновение языка в её рот и запах смерти, витающий вокруг. Непослушными пальцами она принялась расстегивать застёжки брони, и Улисс торопил её, почти срывая с неё костюм, заставляя кожаные петли с треском разрываться. Ещё несколько рывков - и броня с тяжелым, глухим стуком упала на пол. Хлопковая, поношенная рубашка, пропитанная запахом её пота и гари, оказалась сорвана с неё в одно мгновение. Улисс почти зарычал, впиваясь пальцами в обнаженную плоть её спины и потащив её куда-то в сторону, к первой попавшейся опоре. Это безумие, мелькало в мыслях Курьера, но она не могла остановиться. Мужчина, заставивший её пройти через пекло, теперь дарил ей болезненное, животное наслаждение, в котором она себе не в силах была отказать. Она сама поспешно сняла с себя брюки, и он, лишь на мгновение разорвав поцелуй, обхватил ладонями её ягодицы и резко потянул вверх, усаживая на опору. В это же мгновение она ощутила между ногами его отвердевшую плоть, и резкий толчок вглубь заставил её вскрикнуть. Ещё один. И ещё. Он вторгался в неё бесцеремонно, жадно, будто любил и ненавидел одновременно; его ладони до боли сжимали её грудь, пальцы выкручивали её соски, а она стонала и извивалась под ним, ощущая спиной холод металла. а животом жар его тела. - Они скоро будут здесь, - тихо прорычал Уллис ей на ухо, прикусывая мочку. - Ч-то? - только и смогла сказать она, пытаясь собрать своё расплывшееся сознание воедино. - Меченые... Они придут, чтобы мстить. Делай свой выбор, Курьер. Сражайся или умри. И он, ухватив её за бедра, резко развернул её, уложив животом на металлическую панель. Войдя в неё сзади, мужчина схватил её за волосы, заставляя прогнуться и повернуть голову так, чтобы он мог видеть её лицо. Он спешил, Курьер чувствовала это. И лишь сейчас, одурманенная звериной похотью, она поняла, что лежит на панели управления боеголовкой. Сделал ли это Улисс намеренно? Видел ли он, где случилось их совокупление, пока она предавалась своим ощущениям? Почему-то Шестая была уверена, что да. Не в силах сдержать стон при каждом его толчке, она потянулась обессилевшей рукой к рычагу и потянула на себя. Крошечный зеленоватый монитор перед ней замерцал: 1. Отменить запуск 2. База НКР - база Легиона 3. База Легиона 4. База НКР - Так каково твоё решение, Курьер? - услышала она голос, уже ставший для неё спасением и проклятием одновременно. Она колебалась несколько секунд прежде, чем сделать выбор. Да, она будет бороться за Свободный Вегас. За право людей выбирать, как и где им жить. И если для этого нужно избавиться от пороков Старого Мира - так тому и быть. Она к этому готова, а история рассудит. Так ей однажды сказал Улисс. - Я пришла сюда не для того, чтобы меня поимел легионер-дезертир, охваченный безумной идеей мести, - её голос почти хрипел. - Я знаю, чего хочу, и это будет моим. Её пальцы скользнули по клавише с цифрой 2. Она слышала металлический скрежет открывающихся где-то вдалеке дверей; она ощущала нарастающий гул и дрожь земли, когда ракетное топливо начало сгорать, накапливая энергию запуска; она чувствовала, как плоть Улисса внутри неё затвердела ещё сильнее прежде, чем он сделал несколько хаотичных ударов, впившись пальцами в её обнаженные бедра и изливаясь в неё... - Я знал, что не ошибся в тебе... - и она ощутила странную гордость, будто всегда ждала его одобрения, словно это и было главной её целью похода в Разлом. Уже спустя несколько минут они оба бок о бок уничтожали остатки Меченых, даруя им смерть, как спасение. Была ли смерть спасением для Востока и Запада, погружавшихся сейчас в атомный ад по воле Курьера - рассудит история. Так сказал Улисс.