Мучитель

Она снова попалась в очередную ловушку хитрого вампира. Опять поверила в то, что кому-то нужна её помощь и проявила жалость. Когда наконец Юи поймёт, что излишняя доброта в этом мире всегда приводит лишь к страданиям. Но Комори ничего не могла с собой поделать, так она была воспитана в церкви, так она жила. Чувство сострадания и желания помочь были привиты к ней с детства, и девушка просто не могла отказать, когда кто-то нуждался в ней. Это и стало её ошибкой… Вечно красные от слёз глаза, вечно искусанные от боли губы и израненное тело. Разве это недостаточное доказательство того, что в этом доме нет места доброте и наивности? Сколько можно наступать на одни и те же грабли?! Юи не знала ответа на этот вопрос и каждый раз проклинала себя за то, что доверялась вампирам. Её тело дрожало от ужаса, когда она понимала, что снова попала в западню. И воплощение её ужаса вот-вот готово наброситься на неё и разорвать на части. Страшно… Больно… Жизнь снова и снова калечила Юи, словно пытаясь научить её не верить ни единому слову окружающих, но каждый раз этот урок заканчивался тяжёлыми увечьями. Да, Сакамаки обожали издеваться над несчастной девушкой, пытать и делать ей как можно больнее. А она ведь верила в них и пыталась понять их боль, которую скрывал каждый из братьев глубоко внутри. Но они словно каждый раз доказывали девушке, что все её усилия напрасны, пытаясь выплеснуть свою тяжесть на ней. Тонкие запястья уже были синими от грубых наручников и верёвок, которыми привязывал её Аято, чтобы снова «поиграть». Не смотря на все запреты Рейджи о том, что жертвенной невесте нужно немного восстановиться, Аято продолжал терроризировать несчастную девушку, и каждый раз, закрывая глаза, девушка боялась их открыть и оказаться в том самом подвале, прикованной наручниками к стене. Внутри Комори продолжала усердно молиться, сильно зажмуривая глаза. Она чувствовала холодный металл у себя на запястьях, который так крепко держал её руки и тянул вверх, заставляя стоять на мысочках. Слёзы катили по покрасневшим щекам, собираясь на подбородке, и стремительно падая вниз. Пальцами ног Юи ощущала шероховатый холодный пол под собой, что заставляло дрожать от страха ещё сильнее. Блондинка неуверенно открыла глаза, чувствуя, как приступ ужаса снова охватывает тело. Этот страшный подвал, который стал её кошмаром, и сейчас она снова находилась в нём. — Ну наконец-то, я уж думал придётся тебя будить, — раздался знакомый голос, и Юи испуганно поглядела на своего мучителя. — Аято… — тихо произнесла она совершенно охрипшим голосом. Парень рассмеялся, наблюдая за тем, как с каждым его шагом тело девушки начинало заметно дрожать. Сакамаки подошёл в плотную к Юи и взял её лицо в свою ладонь, поднимая его вверх и заставляя посмотреть на себя. В малиновых глазах читался ужас, и это безумно нравилось юноше. Он усмехнулся, наблюдая, как девушка поёжилась от холода и зажмурилась, пытаясь не смотреть на Аято. Комори было слишком тяжело смотреть в его зелёные, словно сочная трава глаза, которые она одновременно любила и ненавидела. Ей было больно лишь от того, что тот, кому она так хотела помочь, кому хотела показать обратную, светлую сторону этого мира пытается сломать её. Или может уже сломал? Ведь Юи давно потеряла надежду выбраться отсюда, но почему-то не переставала молиться. Это очень забавляло нахального юношу, который изо дня в день пытался подломить это веру. — Как же ты прекрасна, когда боишься, — усмехнулся парень, отступив на шаг, — Ну же, покажи мне больше страха в твоих глазах! Девушка почувствовала, как Сакамаки убирает её мягкие светлые волосы от шеи, приближаясь к бархатной коже. Его горячий язык медленно скользит по синеватому совсем недавно оставшемуся от него укусу, а затем острые словно бритвы клыки впивались в ещё до конца не зажившую рану. Слёзы брызнули из глаз, а блондинка из-за всех сил пыталась не закричать от боли, пронзившей её шею. Вампир пил кровь большими глотками, крепко прижав к себе девушку. Перед глазами всё плыло из-за слёз и больше всего на свете Юи хотелось потерять сознание от этой жгучей боли, но сознание не желало покидать слабое тело девушки. Аято отстранился от укуса, любуясь, как тонкая струйка крови плавно покатилась по шее девушки, спускаясь к ключицам. — Прекрасна… Красный так идёт тебе, Юи, — безумно улыбнулся Аято, от чего Юи вздрогнула. Юноша развернулся к девушке спиной, взяв со стола маленький скальпель. — Думаю Рейджи не сильно разозлиться, если я возьму его игрушку. К тому же, мы ведь будем использовать её по прямому назначению, — Сакамаки широко улыбнулся, поднося лезвие к лицу девушки, и наблюдая как сузились глаза блондинки при виде скальпеля. Холодная сталь коснулась щеки бедняжки, поймав пару её слезинок. Юи попыталась отстраниться от лезвия, но Аято лишь сильнее прижал скальпель к тонкой коже Комори. — Аято, прощу не надо! — взмолилась девушка всхлипывая, но парень не думал останавливаться, плавно спуская лезвия по подбородку и шее, приближаясь к укусу. Когда сталь наконец коснулась воспалённой ранки, Аято сильнее нажал на скальпель, и лезвие въелось под кожу, пуская кровь наружу. Девушка не смогла сдержать крика, пытаясь вырваться, но лишь ещё сильнее травмируя кровоточащую рану. Парень улыбаясь вёл скальпель вниз к ключицам, разрезая нежную кожу, из-под которой сочилась горячая человеческая кровь. Девушка плакала и кричала, пытаясь освободиться, но наручники крепко держали жертвенную невесту, не давая и шанса сбежать. Ноги отказывались стоять, и девушка буквально висела, чувствуя как тело пронзает ужасная боль. Воротник белой ночной сорочки медленно окрашивался в красный и неприятно лип к телу. Сакамаки аккуратно провёл языком по длинной ране, которую оставил, слизывая кровь и принося ещё больше боли. Запах девушки будоражил и возбуждал его. Сладкая кровь, что стекала с шеи девушки, окрашивая кончики её волос и белоснежную тунику в красный, это зрелище удовлетворяло Сакамаки как ни что иное. Боль, которую он наносил девушке, её крики и мольбы о помощи, всё это было его личном отмщение. Но кому? Непутёвой матери, которая никогда его не любила? Небесам, за испорченное детство? Ответ на этот вопрос не знал никто, но то, что в этой девушке бьётся её сердце безумно злило и одновременно заводило Аято. Эти слёзы и крики… Интересно, кому они принадлежат? Корделии или Юи Комори? Неважно! Он готов полюбить их обеих. Голова девушки была опущена вниз и светлые волосы падали на лицо, скрывая его. Парень запустил ладонь в мягкие волосы Юи, зарывшись в них носом и вдыхая манящий запах, который сводил с ума. Укусы на её шее, раны оставленные им — всё это принадлежит только ему, как и она сама. Чьё бы сердце не билось в её груди, её тело и душа принадлежат ему, и ничего другое не важно. Зеленоглазый посмотрел на бледное лицо Комори. Полуприкрытые малиновые глаза отрешённо смотрели на него и из них сочились слёзы. Такое лицо ему нравилось больше всего: заплаканная, бледная, слабая девчонка, осознавшая, что находится в руках монстра. Его губы мягко коснулись её искусанных и ссохшихся губ. Такой нежный, искренний, полный любви поцелуй заставил вздрогнуть Юи. Ослабшее тело отказывалось двигаться, и девушке ничего не оставалось, как просто безнадёжно висеть, принимая такое маленькое извинение со стороны своего мучителя. Юноша отстранился от сладких губ, напоследок облизнув их. Их взгляды встретились, в её больших глазах больше не читалось ужаса, их сковывала проявляющаяся пелена, но они продолжали преданно смотреть в его зелёные глаза, что вызывало ухмылку. Безнадёжная дура! А может слишком добра и наивна? Или хитра? Разум девушки медленно проваливался во тьму, где тишина и покой мягко принимали Комори в свои объятия, утешая и давая время просто отдохнуть и освободиться от ненужных мыслей. Напоследок блондинка почувствовала, как её запястья высвобождаются из оков и как что-то тёплое, родное и любимое подхватывает её, прижимая к своему телу, и заставляя забыть всю боль. Как опрометчиво называть тело вампира любимым. Сумасшедшая!