Часть 18: "И мы вернулись к началу"
30 января 2018 г., 20:30
Темнота. Темнота и жуткая боль — вот что почувствовала Таня, когда пришла в себя. Она ничего не видела, приходилось полагаться только на свои чувства. Старая тряпка окутывала голову девушки, мешая как следует набрать свежего воздуха в легкие.
Бурая не помнила, когда именно она отключилась в машине. Но разве это уже имело значение? Может, с ней всё хорошо. Может, всё обошлось. Если бы Шаманку было так легко убить — это бы уже давно кто-нибудь сделал, ведь так? В ту ночь девушка всячески пыталась себя успокоить, но покоя она так и не нашла.
Время тянулось бесконечно долго. Руки и ноги, скованные веревкой, давно затекли, застыли от лютого холода и ныли. В какой-то момент раздался протяжный скрип. Послышались чьи-то голоса и приближающиеся шаги. Яркий свет ударил в глаза, когда с головы неожиданно и резко стянули мешок. Глаза слезились от такого раздражителя и отказывались фокусироваться на лицах людей, появившихся в помещении. Ведь это было помещение?
Когда глаза стали привыкать, Таня огляделась вокруг. Старые столы и стулья были свалены в углу, садовые принадлежности, практически все вышедшие из строя, разбросаны повсюду. Комната представляла собой сколоченное из старых досок строение, пропускавшее внутрь потоки ледяного воздуха. Похоже на сарай? Или мне кажется?
— С добрым утром, солнышко! А точнее, ночью, — ухмыляясь, парень поставил стул напротив неё и сел на него, — Ну, что, хорошо поспала? Долго же ты бегала. Мы уже все помойки обыскали.
Таня не могла узнать его. Человек определенно был новый. Неужели Настя опять провела набор? В этот момент мужчина замахнулся и со всей силы ударил её по щеке. Стул, к которому она была привязана, опрокинулся, и девушка упала вместе с ним. Острая боль пронзила то место, куда прилетел кулак. Голова кружилась, в висках пульсировало.
— Как неудобно получилось. Тысяча извинений, миледи. — он поднял стул в исходное положение. — Итак, теперь мы можем продолжить. Всё это время ты была с этой белокурой шалавой, это мы уже поняли. От тебя требуется только одно — ты точно должна знать, что она планировала делать дальше. Скажешь, и твоя смерть не будет такой болезненной.
«Планировала» тяжким эхом отозвались в сознании девушки. Это не может быть правдой. Из собственных мыслей Таню вывел новый удар, погрузивший её в бессознательное состояние.
***
Опять открыв глаза, Бурая увидела лишь одного человека, в ожидании сидевшего напротив. Депутат. — А Макс хорошо приложился, прошло уже четыре часа. — лениво начала она. — Да, постарался на славу, — ответила Таня, выплюнув сгусток крови, скопившийся во рту. — Хм, а ты всегда мне нравилась. — ухмыльнулась Депутатша, — Надеюсь, ты помнишь вопрос? Ответь на него, и всё кончится. — Да пошла ты. — саркастически улыбаясь, вновь ответила Бурая. — Таня, Таня, ничему тебя жизнь не учит. — Настя встала со стула и подошла вплотную к брюнетке. Та смотрела прямо и гордо. Взгляд её выражал глубочайшее презрение. Она была готова расстаться с жизнью. — Так быстро ты не отделаешься, нам много чего стоит обсудить. — Депутат взяла лежавшую на столе ржавую трубу и ударила девушку по затылку. Тьма вновь окутала её.***
Выстрелы. Зрение всё еще не вернулось к ней полностью, но слух никогда не подводил её прежде. В сарае никого не было. Один выстрел сменялся другим, не давая звуку рассеяться в ночи. Таня пыталась высвободится, но все её попытки были тщетны. Руки и ноги не слушались, а голова бешено пульсировала, болезненно отдавай в затылок. Такое ощущение, что еще одного удара она просто не переживет. Может это и к лучшему? В этот момент дверь открылась, и внутрь зашли два парня. Один из них достал пистолет, передернул затвор и направил брюнетке прямо в голову. Таня зажмурилась. Прогремел выстрел. Но боль так и не пришла. Открыв осторожно сперва один глаз, затем другой, она увидела, как человек, наставлявший на неё пистолет, лежит на земле, из виска его стекает струйка крови. — Какого хера. — произнес второй, выхватывая пистолет из-за спины, но было слишком поздно. Ещё один выстрел. И ещё один труп оказывается на земле. Бурая не видит своего спасителя, видна лишь рука с пистолетом, торчащая из-за деревянной двери. Когда человек шагнул на свет, Таня пожалела, что её не пристрелили минуту назад. Хьюстон.***
Ксюша подошла в плотную к Тане, но пистолет она так и не опустила. Брюнетка сидела на стуле и боялась пошевелиться. — Знаешь, а ведь это могло бы быть так легко. Пристрелить тебя сейчас — и никто никогда не узнает, что это сделала я. Скажу, что пришла позже, чем они прикончили тебя. — начала Хьюстон, подходя ближе. Бурая хотела что-то сказать, но слова просто напросто не шли. — И всё было бы как раньше, всё снова было бы хорошо. Ты всё испортила. Своим появление ты поставила крест на всей нашей семье! — уже начала повышать голос девушка, тыча пистолетом практически в висок. — Ты для меня ничего не значишь. И мне не составит труда сделать это. Но. — она замялась, отступая на шаг назад. — Я не могу поступить так с ней. Она любит Тебя. И в этом я уже проиграла. — Ксюша опустила пистолет и отошла назад к двери. В этот момент в проеме появилась Шаманка. По телу разлилось приятное тепло, как от летнего вина холодной ночью. — Таня! — блондинка подбежала к ней и оставила быстрый поцелуй на её губах. Девушка стала оглядывать её на наличие ранений. — Всё нормально, со мной всё хорошо. — осипшим голосом Таня пыталась успокоить Шаманку. Катя быстро развязала брюнетку. — Идем, надо спешить. — Таня попыталась встать, но ноги предательски подкосились и она рухнула на землю. — Давай, я помогу. — Зеленоглазая бережно обернула свои руки вокруг талии девушки и аккуратно подняла её. Таня обвила руки вокруг её шеи и прижалась ближе, вдыхая такой уже родной запах. Хьюстон всё это время стояла у двери в ожидании. Выйдя на улицу, они направились к ближайшему выходу. Со всех сторон раздавались выстрелы. — Быстрее. Шевелитесь! — раздалось откуда-то сбоку. Обернувшись, девушки увидели фургон, за рулем которого сидела Костыль, на пассажирском сидении расположилась Гвоздик, и, открыв заднюю дверь, их звала Софи. Девушки побежали. Таня понимала, что затрудняет положение и мешает Кате, но идти своим ходом она просто не могла. Сзади раздалась автоматная очередь. Все быстро залезли в машину, и Хьюстон закрыла дверь. — ПОШЛА, ПОШЛА!!! — кричала она. Катя аккуратно положила Таню на холодный пол автомобиля, бережно поддерживая голову. - Ну, вы как там, все живы? - спросила Костыль, глядя в зеркало заднего вида. - Да, главное не тормози. - ответила Хьюстон. - Ребята, - послышался слабый голос откуда-то слева. Обернувшись, Таня увидела, как около двери Софи одной рукой прижимала кофту в районе живота, ткань там окрасилась в красный. Девушка стала съезжать по двери и рухнула на пол. - Нет! - Катя ломанулась к ней, сгребая её в объятия. - Что у вас там происходит? - спросила Гвоздик, сидя в пол оборота. - Езжай в ближайшую больницу. СЕЙЧАС ЖЕ! - заорала Шаманка. - Эй, смотри на меня, смотри на меня. Главное, не отключайся. Всё будет хорошо. Мы уже близко. - она сняла свою куртку и подложила под голову Софи. Руками Катя зажимала место ранения. Похоже, последняя очередь всё же её зацепила. - Вот... дерьмо...а я столько сериальчиков еще не досмотрела. - харкая кровью, произнесла Беридзе. Катя улыбнулась и произнесла: - Ещё успеешь. Сейчас подлатаем тебя, и я тебе обещаю, мы посмотрим твою Сотню вместе, как ты и хотела. - Таня увидела, как на глазах её стали наворачиваться слезы. Девушка на её руках пыталась набрать в грудь побольше воздуха, но легкие отказывались ей в этом помочь. Тело пробила судорога, и глаза её закрылись. - Нет, нет. - Катя сгребла уже безжизненное тело девушки и уткнулась ей в шею. Слезы текли по её щекам. Вместе с ней заплакала и Таня. Она лежала на полу, не в силах помочь родному человеку, который в данный момент испытывал наисильнейшую боль. Она спасла меня, как и обещала. Но теперь она лишилась части семьи, и всё это из-за меня. В голове эхом раздалось: "Своим появление ты поставила крест на всей нашей семье!" Таня закрыла глаза и прижалась спиной к холодной двери, желая, чтобы всё это оказалась страшным сном, чтобы всего этого не было. Но еще больше она боялась открыть глаза, и увидеть Катю, взор которой потерял всякий интерес и смысл в жизни.
