Butterfly Syndrome

      «Я ненавижу бабочек, потому что они такие красивые, потому что их так легко поймать. Но больше всего я их ненавижу за то, что из уродливого кокона на свет появляется совершенство.» Цитата из «Нелюбимый (Loveless)»       Босые ступни касаются холодного деревянного пола. На носочках, не издавая ни звука, невысокого роста девушка перебегает из комнаты в комнату. Пока кожу ласкает холодный осенний воздух, который успел проскользнуть через открытую входную дверь. Белая, накинутая на оголенное тело, рубашка кажется слишком большой и неестественно мешковатой. А закатанные по локоть рукава открывают взор на не человечески бледную кожу и небольшие покраснения у запястья. Все как обычно…       Притаившись в полной темноте небольшой комнатки и закрыв ладонью рот, хрупкая на вид девушка прислушивалась к каждому шороху, исходящему из коридора. Тихие шаги неожиданно послышались у двери, а значит стоит бежать… Но нет. Не в этот раз и не во все последующие…       Крепкие руки обхватывают талию и прижимают ближе к себе легкое тело. Горячее дыхание у шеи заставляет зажмуриться и вцепиться пальцами в мужскую футболку позади себя. В комнате загорается свет. Он дома…       -Я так скучал, а ты снова играешь со мной в прятки, негодница. -тихий бас раздался так близко, а в воздухе уже давно витал запах такого любимого парфюма.       -Ты всегда слишком быстро меня находишь. -девушка поднимает голову и встречается с уставшим, но одновременно заботливым взглядом чужих карих глаз. Развернувшись и чуть приподнявшись на носочках она целует парня в губы и обнимает, утыкаясь носом в широкую грудь, скрытую за черной безразмерной футболкой с какими-то надписями. Парень же все еще сильно прижимает ее к себе за талию, пока не вспоминает, что за этим последует… Делает шаг назад и виновато опускает голову… Такой ребенок.       -Прости, малышка. Я снова переборщил? -обеспокоенный взгляд цепляется за тело девушки под тонкой рубашкой, в надежде, что он все же не был так груб…       Даниэль совершенно не хотел сделать ей больно, просто… она необычная.       «Синдром бабочки»- то, что уже давно не волнует саму девушку, хоть и доставляет серьезный дискомфорт, но до чертиков беспокоит Ниэля. Ведь она к этому привыкла… с рождения. Но Кан все еще не может забыть, как каждое их объятие превращается в итоге в багровые синяки, которые так часто (всегда…) остаются на худом девичьем теле. Как покрасневшие еще больше, от страстных поцелуев губы начинаю кровоточить и не заживают еще в течении недели. Это действительно страшно… Что делать дальше? На этот вопрос до сих пор не дают ответа никакие врачи. Лечения нет. А любое, даже самое легкое ранение, может закончиться летально. Но не с ней. Не столь серьезная форма диагноза, давала хоть малейшую свободу действий. Только вот осторожным нужно быть всегда.       -Даниэль? -тихий шепот заставляет откинуть все мысли. -Не накручивай себе, ладно? -она знает его слишком хорошо. За долгий год отношений они действительно стали безумно близки. Как друзья? Отчасти да. Чувства обоих не поддавались объяснениям друзей и родственников со стороны. Дико влюбленные, но столь далекие в физическом плане. Просто все это было невозможным и уже привычным… но с каждым днем все больше необходимым. Даниэль боялся… Слишком опасно поддаваться даже малейшему возбуждению. Это так бесит.       -Прости…больше не буду, - наконец он может снова видеть ее милую улыбку, тонкие и покрасневшие от недавнего поцелуя губы.       -Оппа, будем считать, что ты все еще меня не догнал- девушка ловко ретируется из комнаты и со смехом бежит по все еще неосвещенному коридору.       «... бабочки летают между двумя мирами, поэтому следовать за ними в сумерках опасно.»       -Милая, если ты не отдашь мою пачку мармелада, то я обещаю, что сегодня же съем все твое мороженое, - парень гонялся по дому, в надежде перехватить проказнуцу и не подскользнуться на валяющихся на полу носках.       -Ты не посмеешь. Мороженое- это святое. И вообще, как ты смеешь мне угрожать, Кан Даниэль. Неужели мармелад тебе дороже меня?       -Нууу… Эй! Не смей ее открывать, -подбежав сзади, Даниэль высвободил из плена любимую пачку сладости и уткнулся в волосы девушке, стараясь применять меньше силы в своих действиях.       «Счастье капризно и непредсказуемо, как бабочка: когда ты пытаешься его поймать, оно ускользает от тебя, но стоит отвлечься — и оно само опустится прямо в твои ладони.»       -Не больно? -Даниэль сглатывает и мучается от наступающего возбуждения.       -Все хорошо. Ты можешь обнимать меня так сильно, как хочешь. Я потерплю…Хоть и знаю, что этого тебе будет недостаточно.       -Мне всего достаточно. - шепот       -Врешь. Как давно у тебя не было…? -девушка осекается и краснеет, сгорая от смущения.       -Ох… мы ведь не будем поднимать эту тему? -только не сейчас. Слишком тяжело.       -Я спросила как давно! -отчаяние, смешанное с чувством собственной неполноценности. В горле жжет, а холодные слезы скатываются по щекам.       -Год… Я не могу расслабиться, зная, что рядом со мной не ты. Понимаешь? Просто закроем эту тему.       «Пока бабочка может летать, совершенно неважно, насколько изношены ее крылья. А если бабочка не может летать, бабочки больше нет.»       Теплые губы касаются шеи Ниэля, а тонкие руки чуть задирают вверх футболку, оголяя кубики пресса.       -Ты так прекрасен Даниэль. Прости, что заставляю мучаться и бороться с самим собой. - неожиданные откровения совсем выбили парня из колеи,- Я… тоже хочу попробовать. Но мне так страшно.       -Ты не должна!       -Просто будь нежен, хорошо? -Кану окончательно срывает крышу, а здравый смысл уступает место чувствам, давая совершить, наверное, самую большую ошибку в его жизни. Каждое касание выходит действительно легким и нежным. Ниэль опрокидывает девушку на кровать, нависая сверху и стягивая верхнюю одежду с обоих. Его взгляду открывается прекрасные вид на хрупкое тело, но с некоторыми огрехами. Оставшиеся от объятий синяки уже покрывали кожу… Это так болезненно, но красиво.       И кто потом из них мазохист?       -Я ведь травмирую тебя слишком сильно, да? Твоя кожа… и все остальное слишком чувствительно к касаниям. А ведь просто не выдержу, если вдруг тебя…       -Просто делай уже что надо, черт возьми! Ты сводишь меня с ума, Даниэль. -Ерзая на кровати шептала девушка, смущаясь собственных слов.       «Есть бабочки, живущие лишь сутки. В этот единственный день им выпадает насладиться светом исполнения всех желаний.»       Дальше все проходило почти в мертвой тишине, которую нарушали лишь громкие вздохи, рычание и болезненные стоны. Обоим слишком страшно, думать о том, что будет под утро. Простыня, окрашенная в красный, синяки по всему телу, которые не спрячешь ни за какими кофтами, раны на губах, а так же дикая боль, которая пронзает каждую клетку.       Это тело будет буквально умирать от касаний.       «Бабочки — самые эфемерные и самые прекрасные существа на Земле. Откуда-то появляются, тихонько проживают свои крохотные жизни, не требуя почти ничего, а потом исчезают, наверное, в какой-то другой мир... Совсем не такой, как наш.»       Стоило ли это того?       -Я виноват. Такой дурак. Я больше не трону тебя, слышишь? -Ниэль сжимал крохотную ладонь в собственных руках, сидя на коленях у больничной кровати. Пока в стороне тихо перешептывались и смеялись врачи, не смотря на то, что внешнее, да и отчасти внутреннее состояние девушки было ужасным.       -Ты и правда дурак, Кан Даниэль. Мои родители тебя убьют, когда узнаю о случившемся и знаешь что? -девушка улыбалась, невзирая на сильную боль во всем теле и гладила одной рукой парня по волосам.       -Что?       -Они уже тут. -в открытые двери палаты заходят мужчина и женщина в уже приклонном возрасте и прожигают Ниэля взглядом.       -Я труп…       А после следует лишь долгий разговор, наполненный осуждением и волнением за дочь, уже более громкий смех врачей и слава Богу, что диагноз не был столь серьезным, как развивается у некоторых, иначе точно пришлось бы попрощаться с этим миром.       -Как думаешь, я правильно поступил, сказав твоим родителям о том, что в следующий раз постараюсь быть более нежным? -растрепанный Даниэль лег рядом на больничную кровать и приобнял девушку.       -Ты с ума сошел. -громкий смех. -Они явно были недовольны, а в душе обещали тебя кастрировать.       -Я ведь люблю тебя. Неужели я так ужасен в роли парня? -парень состроил милую мордашку, а после уткнулся лицом в подушку.       -Ты прекрасен, мой Кан Даниэль. -легкий поцелуй в щеку. -Пусть мы и будем гореть в аду за эту любовь.       «Бабочка всегда летит на огонь и погибает. Но если она не полетит на огонь, она уже не бабочка.»       Их чувства перешагнут любую боль…       Ведь…       Угораздило же Даниэля влюбиться в столь прекрасную бабочку.