Кассиопея

***

      Я проснулась рывком, подскочив на кровати, я побежала на палубу, куда меня тянуло с огромной силой. Я не заметила удивлённых взглядов мальчишек и Питера. Я оглянулась за борт, уже намереваясь прыгнуть, как меня схватили сзади и стали оттаскивать от края. Я рвалась, слёзы бурным потоком текли из глаз. Но больше всего было больно от его взгляда, пропитанного скорбью и душевной болью. Питер оттащил меня обратно в каюту, и запер дверь снаружи. Я ещё долго билась в дверь, беззвучно крича. А потом пришла аппатия. Мне стало всё равно, на всё кроме брата. Через несколько часов мы причалили и Питер высадил Венди с её братьями, а потом корабль развернуло. Мы летели не долго. Корабль остановился и послышались шаги в мою сторону. Дверь каюты открылась и показался Питер, он слабо улыбнулся. Он помог мне спуститься с корабля и я подошла к особяку. Я постучала в дверь. На удивление, вскоре мне открыли дверь, это был мой папа. Слёзы потекли из глаз у нас обоих, он крепко обнял меня и неотпускал. Потом я ещё долго рассказывала ему о том, что произошло со мной.       Я смотрела в окно, на звёзды. Очень надеясь увидеть в облаках "Весёлый Роджер" и его капитана, но время шло, а его не было. Я уже начала отчаиваться, когда папа повёл меня на бал. На балу я встретила Венди. Она по секрету рассказала, что всё ещё общается с Питером и то, что он может передать от меня письмо. Моей радости не было предела и я тут же села строчить письмо. Мысли путались, сердце стучало, я не могла собрать слов в предложение, насколько была взволнованна. "Джеймс, я грущу. Очень скучаю по тебе. Пират, укравший моё сердце... Твоя принцесса." - в итоге написала я. Письмо было благополучно передано Питеру, но ответа не было. Я ждала день, неделю, месяц. Я писала ещё и ещё письма, в надежде на отклик, но его не было.       Так незаметно подошла зима, и наступило Рождество. Я загадала встретить его хотя бы раз, уже зная, что расставаться будет очень больно. Все вещи потеряли для меня краски, я всё так же хваталась за стащенный у капитана красный камзол, и грелась в нём. Было грустно и больно. "-Может, то что он говорил - было ложью?" - задавалась я вопросом, сидя по вечерам на подоконнике и смотря в звёздное небо. Папа очень беспокоился из-за моего поведения, он старался развеселить меня, водил на балы, но уже ничего не было для меня радостью. Ведь, ЕГО не было рядом. Он как будто растворился в мире, оставшись лишь в моём воображении. Грустно. А я ведь так и не сказала ему: Люблю.