Град непотопления

Если утро начинается с жесткого траха – значит это утро бодрое. Если с нежного соития – это утро доброе. А если нежное соитие переходит в жесткий трах – это истинно прекрасное утро. Утро Латца было прекрасным. Тяжело дыша, он откинулся на спину и посмотрел на Оршу. Запустил ладонь в его кудрявую шевелюру и притянул любимого к себе. Орша ехидно оскалился и заключил любовника в объятья. Легонько укусил шею и отстранил. - Вмазаться хочу. Латц помрачнел. Опять он за свое! - Тебе что, меня мало? - Трах трахом, а душа искусства просит! С этими словами Орша перекатился на пол и уполз под кровать. Матрац поднялся. Из-под кровати донеслось хриплое ворчание и скрип люка. Затем – копание, шуршание и прочие нечленораздельные звуки. Несколько минут спустя голый, потный и пыльный Орша вернулся в постель и с вожделением открыл небольшой синий том. Рука скользнула вниз живота – и к лобку. Парень принялся удовлетворять свое желание, с головой уйдя в чтение. Латц тяжело вздохнул, взял с прикроватного столика пачку сигарет, зажигалку и, завернувшись в халат, ушел на балкон. - Скажешь, когда кончишь, - сказал он на прощание своему любовнику. Латц курил, усевшись на перегородку, свесив ноги на улицу. Ему нравилось так сидеть – если накуришься, тебя может так вставить, что потеряешь равновесие – и привет! Лететь не близко, десятый этаж. А опиум нынче дешевый, легко разжиться. Приди в магазин, купи – и радуйся жизни. - Радоваться жизни… А что такое радость? Латц обернулся. Посмотрел в окно. В комнате валялся голый Орша и дрочил на какую-то писанину. Чертов торчок, подумал парень. Нарвется ведь однажды. Придут, повяжут. А мне что делать? Не сжигать же, денег сколько потратили! Целых триста марок ЛСД ушло на гребаный том. И что только Орша в них находит? Нет, что бы сочку по вене пустить, мультфильмы посмотреть – так нет же, читает он! Тварь бездуховная! Научно доказано, что книги разрушают психику, влияют на самочувствие и, как следствие, вредят общественности. Потому общественность от них и отказалась. Но всегда найдутся те, кому хочется приключений на свою жопу. Я что его, мало трахаю, что ему еще и ради этого ее драть надо? С этого начиналось каждое утро Латца – он хотел быть с любимым, а любимый хотел быть с книгами. Книги, книги, книги! Орша только о них и думал. Они не давали ему сосредоточиться на реальной жизни. Из-за них он почти перестал заниматься сексом со своим возлюбленным. На них он тратил все свои деньги. Книги – это зло. Оно разрушает человека, убивает его личность и делает зависимым. Читатель – это торчок. - И все равно я люблю эту суку, - прошептал Латц. Затем он еще раз посмотрел на Оршу. Тот довольно посапывал, извивался. Ему было хорошо. - Слава Богу, он хоть баб не трахает, как эти… Пидоры, - Латц презрительно харканул. – Этого я уж точно не переживу. Он сплюнул окурок и поднял с пола недопитую бутыль абсента. Отхлебнул с горла. Поморщился, скривился. Но теперь ему стало хорошо. Глушить печаль алкоголем – давно проверенный, рекомендуемый всеми врачами способ. А где один глоток, там и другой. И третий. Несколько мгновений – и бутыль целебного зелья испита до дна. Немного пошатываясь, с румянцем на щеках, Латц вернулся в спальню. Теперь ему было хорошо. Он прислонился к серванту, держа за горлышко пустую бутылку. Он любовался Оршей. Длинные кудри его любовника были спутаны, разбросаны по подушке. Мускулистое телосложение, тонкие губы, аристократичные черты лица – с виду и не скажешь, что наркоман. А еще от него несло потом и спермой. Пьянящий, будоражащий душу запах. Тонкие пальцы его усиленно ублажали его же плоть. Лобок, живот, руки – все перемазано в белом соку. Не сдерживая себя, Латц накинулся на возлюбленного с новой силой. Он его хотел, и ему было плевать, что о том думает любимый. Слизывая смесь семени и соленого телесного сока, он подобрался к его шее. Потянулся к книге. Попытался убрать ее – она мешала. Была лишней. Наркотикам не место в любви. Орша зло посмотрел на Латца. Отстранился, отодвинулся. Подтянулся. Но тому было мало. Он продолжал приставать. - Проспись. - Хва-а-атит торча-а-ать, - протянул Латц пьяным голосом. Его рука скользнула к чреслам парня. Ухватилась и принялась его ублажать. А тому – ничего. - Ты совсем обо мне с ними забыл! – возмущенно воскликнул Латц, когда понял, что бессилен. Орша опустил книгу на грудь. Посмотрел на парня безразличным взглядом, пожал плечами и вновь углубился в чтение. - А ты сам попробуй. Только протрезвей сначала. Латц слез с кровати и, еще больше пошатываясь, направился в душ. Ему было грустно, печально и тоскливо. Он сокрушался от того, что ничего не может поделать с Оршей. Запретить – так ведь еще больше тяга усилится. Ограничить – никак не выходит: и без того только утром и вечером балуется. Но когда ради этого отказываться от секса – нет уж, это переходит все границы. Так думал парень, позволяя горячей воде жечь его тело. Кусать его, поедать. Кипяток больно шпарил нежную плоть, но эта боль – ничто по сравнению с тем, что творилось сейчас у него внутри. Ему следовало успокоиться, собраться и пойти на работу. Ведь из них двоих работает только Латц – Оршу давно нигде не принимают. Да он и сам нигде не работает. Только читает, шляется по непонятным местам, никогда ничего не рассказывает. И все время о чем-то думает. Иногда – выходит на улицу. Совсем редко – тусуется в клубах. Правда – вот в чем странность – тут Латц крепко задумался: а когда последний раз Орша кололся? Ведь ему это необходимо, черт подери! А он – да уже второй месяц, как ни одной дозы не принял! Поток воды усилился. Парень стиснул зубы: больно. Жгуче больно. Черт с ним со всем. Нужно собираться на работу. Днем желательно успеть к психологу. Латц твердо решил, что Оршу следует сводить к психологу – но сходить к нему самому. Он отдавал себе полный отчет в том, насколько это опасно: ведь психолог обязан доложить в отдел по борьбе с наркотиками. И тогда к ним на квартиру придут легавые. И, конечно же, найдут все книги. Это будет страшно. Но радикально: любимого нужно спасать! Если бы это длилось месяц или два – еще куда ни шло. Но Орша сидит на книгах уже год и уже даже не обещает слезть с них, как то было раньше – куда там! Тяга только усиливается. Латц выключил воду. Собрался с мыслями. Вышел из душевой кабинки, вытерся. Расчесал спутанные черные волосы в косу: скоро на работу. Через тридцать минут он предстал перед глазами Орши. Тени подведены, губы накрашены приятного оттенка помадой. Ногти покрыты черным под цвет волос лаком. Сам – в строгом официальном костюме с фиолетовым галстуком. Волосы чинно убраны в хвост и переплетены темной лентой. - Как я выгляжу, милый? Орша, все такой же голый и растрепанный, оторвался от книги. Окинул любовника оценивающим взглядом и, едва улыбнувшись, кивнул. Встал с постели, нежно обнял и поцеловал, по своему обыкновению, слизав всю помаду. Легонько прикусил шею. - Прекрасно, дорогой мой, - прошептал он ему на ухо и легонько шлепнул по ягодицам. Латц игриво выскользнул из объятий любимого и юркнул в прихожую. - До вечера, милый, - донесся его голос из лестничной клетки. А после – дверь закрылась. Орша остался один. Накинув халат, он вышел на кухню заварить чай. За столом его ждала София. Голая и улыбающаяся. Она пила кофе и читала Брэдбери. А когда вошел Орша – отложила книгу и подняла взгляд на друга. Они обнялись и поцеловались. - Он ушел? - Ага. Орша насыпал чайника в заварник, залил кипятком. Сел напротив Софии. Он любовался ее светлыми прядями, нежной улыбкой. Провел ладонью по ее теплой щеке. Она повела головой. - Из-за меня ты воспринимаешь мир по-другому. Парень улыбнулся. - Из-за тебя остальной мир мне не нужен. Он не отрицал, что она существует только в его сознании. Ему было мало обычного общества. Недосып – гораздо более действенный метод, чем лекарства от одиночества – несмотря на побочные эффекты, очень хорошо раскрепощал сознание. Сосредоточившись на определенном образе, Орша вызвал у себя галлюцинацию. А с тех пор – каждый раз, когда ему было одиноко – снова и снова приходил к ней. Или она к нему. Если хочешь быть мизантропом – а Орша таковым являлся – тебе мало просто ненавидеть людей. Должен быть кто-то, который доказал бы тебе, что сам ты – не человек. И твой друг – тоже. Орша и София людьми не были. Вернее – Орша был наркоманом, а София – плодом его воображения. Их объединяли книги и ненависть ко всему остальному миру. *** Утро в штабе "Банды Ящера" выдалось спокойным. Лин любовался на новенький плакат с пятнами крови коровы, которая была больна ящером и множеством сортов бешенства. Бешеная корова - что может быть ужасней? Это название он придумал сам после недолгих размышлений и немного креатива, который в крови у каждого человека нового времени. Саймон пришёл и принёс кисель из сельдерея. Что может быть прекрасней сельдерея? Он так утоляет жажду и дарит ощущение полёта. Алкашам не понять, ну однозначно не понять. Пит вышел из ванной, завернувшись в шкуру белого леопарда. Все троя были в сборе. Отличный шанс выпить за отличное утро. Они вчера нехило оттянулись на спектакле, получили массу новых впечатлений, словно впрыснули чистое искусство прямо в вену. Это лучше всяких наркотиков. А потом можно было идти и громить бедные кварталы с этими низкосортными наркоманами и алкоголиками. Правда Пит говорил, что они и являются поставщиками той самой культуры, которой так привыкли упиваться ребята. "Ну и что, наши белоснежные кеды тоже производят в странах третьего мира, из-за этого мы вовсе не обязаны уважать узкоглазых!", - возразил Лин. Было скучно, женщина-робот покоилась на помойке, где ей и место. Собирать новую Саймон пока не хотел. Позавтракав питательными батончиками, потому что это пока не стало мейнстримом, натянув свои белые плащи, святая троица выпорхнула на улицу под потоки очищенного дождя. И было им хорошо. Лин верховодил этой парочкой. Пит и Саймон - они его забавляли. Наивные детишки, которые думают, что они круты. "Чертовы хипстеры, которые борятся с мейнстримом", с улыбкой он думал, глядя на них. А ведь бороться с мейнстримом - это уже мейнстрим! Шутки ради, он ткнул Пита тростью в бок. Тот согнулся пополам. И получил удар по спине. И еще один. Скоро бедный малый корчился от боли, вымазав свой чинный белый костюм в пыли утреннего асфальта. - Ты охуел? - воскликнул Саймон. - Стоять! - рявкнул Лин, и что было сил ударил парня по голове. Спустя мгновение влюбленная парочка валялась на земле, а их друг куда-то сбежал. Прочем, через несколько минут он вернулся, таща за собой какого-то левого парня. На вид - чистая шлюха и дурак, который думает, что своим анусом может решить все проблемы. Лин вручил парню нож, крепко врезал по спине - и умчался за угол. После - вернулся с патрулем и принялся жаловаться, что вот, мол, эта тварь напала на его друзей, избила их и грозилась пырнуть ножом. А еще у него была трость, которую Лин, собственно, отобрал у злодея. - Эй, мне нечего вникать в ваши уличные разборки, шпана! - хмыкнул полицейский, наматывая длинные моржовые усы на палец. - Разберитесь, чёрт возьми, сами, как это было всегда. - Ну, господин полицейский, мы честные граждане, а это шлюха и вор. Разве не так? - Лин вложил в эту улыбку всю свою учтивость. - Тогда возьмите и делайте с ним всё, что хотите! Хоть убейте. Мне плевать. - Он развернулся, поправив дождевик и зашагал дальше. Лин коршуном подлетел к парню и, схватив за горло, прижал его к стене. - Слушай сюда. Теперь ты полностью наш! Мы бы могли растянуть тебе жопу до размером лунного кратера, но у нас есть шлюшки получше. Парень молчал, ничего не отвечая, он знал как опасно сталкиваться с уличными бандами благополучных ублюдков. Он ни раз испытывал это на своей заднице. Они были не так кровожадны, как шайки байкеров, но гораздо более изобретательны. - Ты будешь нашей игрушкой... на неопределённый срок. - Лин достал нож и коснулся им шеи шлюхи. - Ты будешь делать всё, что мы скажем, иначе ты уйдёшь вперёд на небо к ангелам. Парень сглотнул и потупил взгляд. Он боялся и не хотел верить в происходящее. Это все сон, говорил он про себя, это всего лишь сон. Я просто все еще сплю. Скоро я проснусь, и мне будет хорошо. Тем временем Пит и Саймон поднялись на ноги и подтянулись к Лину. Пит хлопнул приятеля по плечу. - А ловко ты его заарканил! Сказав это, он замахнулся, чтоб врезать затрещину, но Лин перехватил его руку и заломал друга, приперев его к стенке. - А это - чтоб на своих не замахивался. - Окей, босс, - прошипел Пит, - отпусти, ок? Лин исполнил просьбу, толкнув его в объятья Саймона. Тот поймал друга и крепко обнял. Шлюха смотрела на все это и охуевала от происходящего. В какой-то момент она попыталась смыться, но Лин цепко схватил ее за волосы. - Куда собралась? С этими словами он дернул его на себя, замкнув в своих объятьях.