Побег: хочу исчезнуть

- Адриан постой! Убедившись, что погоня отстала, окликнула парня героиня, вцепившись ему в плечи. - Куда ты? Не волнуйся – я защищу тебя! – и дернулась, чувствуя, что найти их для злодеев не составит труда, а она все еще не готова встретиться с врагом лицом к лицу, схватила одноклассника и утащила за собой, прячась в ветхой надстройке на крыше. Каким бы умным Габриль Агрест не был, здесь он искать даже не подумает. - Адриан? – девушка судорожно пыталась открыть йо-йо, чтобы осветить узкое пространство, что едва хватало для них обоих. – Погоди, сейчас… Неяркий свет упал на лицо парня, и Маринетт окончательно поняла, почему Агрест бежал от отца, не желая никогда больше видеть. Лучше бы он снова плакал. Но он, молча, смотрел вниз совершенно пустыми глазами и произнес запретную фразу, низвергающую ее в глубины ада: - Я хочу исчезнуть, - не своим голосом откликнулся Агрест. – Ледибаг, почему я еще жив? - Адриан! – выдохнула героиня. – Не говори так! Это не конец света! Забудь о нем! Мы с Котом Нуаром заберем его талисман! Он снова станет простым человеком, слышишь? - Мы?.. Я не могу с ним сражаться, Леди, - прохрипел блондин. – Я боюсь на него даже смотреть. Но талисман… талисман я не могу потерять! Маринетт оторопела. - Слышишь! – он вцепился ей в плечи, вскинув голову, жадно и с нескрываемым страхом смотря в глаза. – Я не могу его никому отдать! Я давно бы сдался, если бы мастер Фу не отдал его мне, Леди! Я стал бы никем! Никогда не вышел из дома! Я, наконец-то был счастлив! Я делал бы все, что сказал мне отец, работал, не покладая рук и был бы свободен, спасая людей! Я действительно хочу защищать! Я не хочу быть злодеем, Ледибаг! Молю скажи, что мне не нужно… Мне не нужно идти против всех, чтобы не потерять его! Я сойду с ума, если потеряю еще хоть кого-то! Я ЛЮБЛЮ ВАС ВСЕХ! НЕ ХОЧУ НИКОГО ВЫБИРАТЬ! - И не нужно, Котенок, - прижала к себе напарника Маринетт, чувствуя, как слезы скатываются по ее щекам, обжигая не хуже серной кислоты. – Не нужно. Я тебя люблю, не думай о других. Мы справимся вместе. Что-нибудь придумаем, только не говори так больше никогда. Я сойду с ума, если еще хоть раз услышу, что… Они ввалились к ней домой, все еще судорожно цепляясь друг за друга и, споткнувшись, полетели на пол, не расцепив рук. Слезы не остановились и тогда, когда родители застали дочь, рыдающую вместе с одноклассником. Том и Сабина не вмешивались. Лишь со страхом ждали, когда те успокоятся. Но всхлипы не умолкали. Они, не прекращая, шептали, делясь сокровенным и выпустив все, что копилось долгие годы, уснули на полу, сжав друг друга в объятиях. *** Оправдываться перед родителями не пришлось. Правда, почему никто Адриана не искал и почему говорить, где он находиться строго запрещено, сказать было необходимо. Родители выслушали спокойно и предложили остаться у них в гостевой комнате. За Адриана ответила Маринетт, утаскивая его в свою комнату, подальше от обеспокоенных взглядов родителей. Еще сонный парень, сопротивления не оказал. Вот только, попав в свою обитель, Дюпен-Чен поняла, что допустила ошибку – она не сняла ни одного плаката! И теперь Агрест с широко распахнутым ртом взирал на неимоверное количество своих изображений. В тишине звук развернувшейся бумаги стал для героини роковым. Когда Адриан обошел лист и все еще ошарашенный смотрел на собственное расписание, Маринетт мечтала провалиться сквозь землю, зарыться в нее, словно страус и никогда не показывать однокласснику алеющего от стыда лица. Агрест негромко и нервно хихикнул. - Маринетт, дай маркер, пожалуйста, я поправлю, - посмеиваясь, попросил блондин. Не дождавшись реакции, он взял его сам и принялся увлеченно что-то черкать. С каждой линией и буквой, Адриан начинал смеяться сильнее и вскоре просто сел на пол безумно и бездумно хохоча. Дюпен-Чен взглянув на его творение, только села рядом, нервно хихикая. За день они успели рассказать все, что накопилось все страхи, сомнения, надежды и тайные мечты. Адриан сжимал ее руку и смотрел так будто она последнее, что держало его в этом мире. И от этой роли Маринетт отказаться не могла. *** В первые дни Дюпен-Чен заметила – на софе Адриану тесно и тот спит на полу вместе со всеми подушками и одеялом (расселять подростков родители все-таки не решились). Девушка поговорила с родителями и вскоре в ее комнате стояла еще одна кровать. Уговорить Агреста удалось лишь на старую кровать, что пылилась разобранная в кладовке. И весь следующий день они с Томом провозились чиня ее. Дюпен узнал, что блондин учиться готовить и предложил дать пару уроков. Вскоре Адриан уже вовсю помогал в их семейном бизнесе. Агрест вставал рано, но даже в четыре утра выглядел так, будто сошел с обложки журнала. Учился старательно, стараясь отплатить доброту семье, приютившей его. Утром он помогал в пекарне, после они вместе шли в коллеж, возвращались домой пообедать, а вечером заходили в магазин, чтобы купить продуктов. Иногда, когда акум не было, долго гуляли по улицам, освещенным лишь светом фонарей. Крепко держались за руки и старались не поднимать тему их отношений – еще рано. Разговор с мастером Фу состоялся на следующий же день после нападения. Тот предлагал перебраться к нему в новый дом - боясь, что камни чудес могут быть украдены, хранитель переехал. Но герои решили, что вместе им будет проще – одолеть супергеройский дуэт Бражнику еще ни разу не удалось. Мужчина согласился с тем учетом, что о любой опасности они сообщат ему, а в случае крайней необходимости он укроет обоих героев. Им оставалось только согласиться. Нино все еще думал, что его друг живет у таинственного хранителя и пребывал в счастливом неведении. Алью в курс дела так же предпочли не посвящать. Маринетт переживала вторую волну искреннего счастья, что омрачал лишь страх конца – Бражник все еще не был побежден. А они так и не набрались сил на битву с ним. Новая злодейка ситуацию только усугубляла. Она боялась за Агреста, даже когда тот улыбался, зная, что Адриан хороший актер и будет держать до последнего. Но все шло своим чередом и стало казаться, что так было всегда – Адриан жил с ними, они всегда знали, кто скрывается под маской, и сражались бок о бок. И совершенно точно не знали, кто стоит за всеми злодеяниями. Совершенно не понимали, кто помогает Бражнику в его планах. Ведь для них они лишь глупые дети, не ведающие, что творят. Глупые, слабые и выживающие лишь за счет талисманов. Но так было легче. Так никому не было больно. При таком раскладе Адриан хотел жить. *** - Куда мы идем? – приподнял брови парень. - О, Адриан, не строй дурачка! – хмыкнула Маринетт, натягивая поверх рубашки теплую жилетку. – Хватит уже раздевать Нино, тебе пора обзавестись и своей одеждой. Агрест сложил руки под грудью. - Мне хватает того, что есть. Нино все равно хотел от них избавиться. - Знаю-знаю, - фыркнула брюнетка. – Но мы все равно собирались купить мне пару вещей так, что тебе купим лишь одну-две футболки. За компанию. И схватила его за ладони, утягивая за собой. - Ну, Котенок, пошли! Ты лучше меня разбираешься во всех этих брендах! Поможешь избежать мне попыток папы одеть меня по своим «вкусам». Тот только вздохнул. - Покупаем только тебе. Мне ничего не нужно. Я и так… - Да-да, пошли! – и потащила вниз, все еще сопротивляющегося Агреста. *** - Мадам Чен! – вспыхнул Адриан. – Вы обещали, что тот свитер будет последним. - Но это все так хорошо на тебе смотрится! – невинно сообщила женщина, прикладывая пальцы к губам. – Тем более такие скидки! С тобой с нас просто никто не хочет брать денег! Тот тяжело вздохнул. - Но… - Адриан, смотри какой пуловер – тебе пойдет! – вся семья тут же закивала. - Маринетт! - Хотя бы примерь! Я всегда мечтала увидеть тебя в чем-то подобном! Под умоляющим взглядом васильковых глаз, парень не мог не сдаться. В руках Тома появился еще один пакет. *** То, что все продавщицы встали на сторону четы Дюпенов, стало для Агреста настоящим предательством. - Вам так идет! А они еще и парные! – восторженно щебетала консультант. – И к ним есть чудесные брюки! Сейчас принесу! А если сфотографируетесь для нас в этом, то сделаем скидку! Адриан взвыл, вываливаясь из примерочной в черной толстовке с неоново зеленой надписью «Мяу» и ярко зеленой лапкой под ней. То, что принесенные брюки будут красные в черный горох, можно было даже не думать. *** Маринетт казалось, что окружающие смотрят только на них. Впрочем, смотреть явно было на что. Распрощавшись у торгового центра с совершенно счастливыми родителями Маринетт и Адриан в новых, парных, вещах отправились на небольшую прогулку. Они сытно перекусили в торговом центре, купили не просто много, а очень много вещей, что радовало всех кроме Агреста, и не жалели ни франка. - Штаны это перебор, - хмыкнула Маринетт. - А мне нравятся. - Признайся тебе нравится все, что связано с Ледибаг? – насупилась девушка. - Не буду врать, но она сама мне нравится гораздо больше, - мурлыкнул ей в ухо Агрест, заставив покрыться мурашками. Та вспыхнула, но заметив, куда завели их ноги, воскликнула: - Каток! Адриан, я всегда хотела попробовать! Агресту, что сдался на третьей кофте и опомнился на четвертом свитере, и в этот раз оставалось, лишь покачать головой. Впрочем, сейчас он вносит свой, пусть небольшой вклад в бюджет семьи Дюпен-Чен. *** Адриан едва ли не сгибался от хохота, когда Маринетт, с грацией, которой позавидовал бы любой слоник, вывалилась на лед. Он едва успел подхватить ее, уводя за собой. - Поставь меня! Адриан! Верни меня обра..обра.. тно-о! – взвыла Дюпен-Чен. – Это орудие массового уничтожения! Я упаду! Упала в объятия блондина Маринетт и тут же сконфужено рассмеялась. - Не волнуйся – я держу тебя. И медленно поехал спиной вперед, ведя ее, еще упирающую за собой. Адриан сжимал ее предплечья, позволяя выпрямиться, а девушка не могла отвести взгляда от сияющих глаз напарника. Если можно полюбить одного человека во второй раз, то она умудряется влюбляться в него каждый раз, когда он дарит ей эту улыбку. Маринетт не заметила, когда Ледибаг взяла вверх, а ее движения стали мягкими и плавными. Когда она выпрямилась, скользя. А Адриан смотрел на нее сияющим от восторга взглядом и кружил. Не заметила, и когда другие расступились с раскрытым ртом, смотря на двух подростков в аляпистых нарядах, танцующих на льду. Не заметили, когда кто-то достал телефон и от начала до конца снял их танец. Он притянул ее к себе, держа так крепко, словно она самое бесценное, что есть в его жизни. Она смотрела, впервые не скрывая чувство, что тревожило ее сердце второй год. И это было больше слов. На следующий день в коллеж они пришли крепко держась за руки. *** - Ребят, вы влюбили в себя город любви, - хмыкнула Сезер. Адриан пожал плечами, отвечая на очередной звонок, обещая, что подумает над их предложением. Маринетт смущенно потупила взгляд. - Ты в курсе, что модные бренды устроили за тебя войну? - Да, - убирая телефон, кивнул Агрест. – Я подумываю принять одно из предложений. - Ты же ненавидишь работу модели, нет? - Не все в этом мире приносит удовольствие, - улыбнулся Адриан. – Так я смогу быстрее подзаработать. - Ты разве не работаешь где-то? – спросил до этого молчавший Нино. - Помогаю в пекарне и подрабатываю курьером в одной фирме, - кивнул блондин. - Этого мало? – нахмурился Ляиф. - Этого не хватит, чтобы начать жить самостоятельно – скоро поступать и мне совсем не хочется обременять Тома и Сабину. - По имени? - Мы почти семья и им так больше нравиться. Поправлять Адриана и говорить, как им хочется, чтобы Агрест их называл, Маринетт не стала. *** - Вы что и живете вместе? – оказавшись в комнате подруги, ахнула рыжая. Дюпен-Чен отвела взгляд. - И твои родители, судя по всему, не против, - выдохнула Сезер, жестами показывая все что она думает обо всем этом. Выдохшись, она бухнулась на кровать Агреста и хмыкнула. – Все, рябят я готова лицезреть ваши парные костюмчики! Хохоча, они вытащили из шкафа аккуратно сложенные вещи и вскоре Алья, окончательно подкошенная их внешним видом, лежала на полу. - Это кошмар! – хохотала блогерша. – Но это просто обязано появиться в моем блоге. - Алья! – притворно возмутилась Дюпен-Чен, сверля взглядом подругу, уже уткнувшуюся в телефон. - Я готова! Покажите мне страсть! – выдала Сезер. Нино пытался отдышаться рядом с ней. Маринетт нахмурилась, а после в предвкушении улыбнулась, и притянула Агреста за воротник к себе. То, что Сезер вместе с Нино ушли красные, как закатное солнце, не удивило никого. Из всех снимков в блог попал только один. Популярность геройского дуэта вне костюмов стремительно росла. *** Маринетт просыпалась и думала что все происходящее только сон. Что заглядывающий к ней в комнату Агрест для того лишь, чтобы поприветствовать ее – мираж. И она наверное сошла с ума – ведь изо дня в день не отходит от Адриана ни на шаг. Живет с ним, ест с ним, говорит с ним, сражается с ним бок о бок и считает совершенно нормальным вместо приветствия коротко поцеловать его в губы. Не находит ничего сверхъестественного в том, чтобы идти со своей мечтой вечером за «срочно понадобившейся ей тканью/иглами/нитками/мороженным». И никак совершенно никак это не может подождать до завтра. И совершенно невозможно, чтобы вечером она гуляла одна. Адриан отгородил новый мир стеной, понимая, что та в любой момент может рухнуть. Он не думал, изо всех сил старался забыть, почему живет в чужой семье. Почему не может позвонить отцу. И, стоило Маринетт отойти хоть на секунду, тосковал и бился в агонии – их семья лишь он и отец. Они не похожи на ту же семью Дюпен-Ченов. Но… Агрест боялся даже мысли о том, что терпел бы все, лишь бы вернуться назад на несколько месяцев, когда оставалась призрачная надежда, что он ему нужен. Больно было не оттого что Габриэль злодей. От этого было страшно. Но терпимо. Боль сжигала всю его сущность от осознания того, что Габриэль Агрест никогда и ни капли его не любил. Габриэль не гнушался, зная, кто скрывается под черной маской лгать о любви к сыну и беспокойстве о нем. Он говорил, а из его взгляда так и не исчез холод и отчуждение. Адриан ему никогда не был нужен. Он лишь напоминание о матери и должен, как та книга быть заперт. Не больше. Тогда, будучи в здравом уме, Коллекционер захватил бы и его. Даже руки не дрогнули. И понимание этого сводило Агреста с ума. - Адриан! – Сабина окликнула его. – Можешь принести остатки круасанов? - Да, сейчас, - натянув счастливую улыбку, откликнулся Агрест. Сколько бы времени не прошло рана не исчезнет. Ему… им нужно, наконец, встретиться лицом к лицу со злодеем и может тогда, когда талисман Мотылька окажется у них в руках он сможет взглянуть в глаза отцу. *** Вместо тренировок и придумывания новых приемов перед последним боем с главным врагом, Маринетт и Адриан вытащили Тома и Сабину на совместный ужин – отметить первую зарплату Агреста. И долго уговаривали их, что первые собственноручно заработанные деньги и должны тратиться на самых близких. Договорили до того, что ужин оплатили пополам. Половину Том, половину Сабина. В отместку герои накупили на обратной дороге два паркета вкусностей и, гордо вручив один родителям, удалились со вторым в комнату Маринетт. Плагг (наконец-то!) получил законную головку камамбера, сырные чипсы и баночку творожного сыра на закуску. Тикки досталась пачка печенья, сок и хрустящие шарики готового завтрака, что она сейчас не без удовольствия смаковала. Отбив себе пачку не сырных чипсов, бутылку газировки и пакетик мятных леденцов, подростки завалились на кровать к Маринетт и до полуночи обсуждали просмотренный на прошлой неделе фильм. Они уснули на одной кровати и проснулись почти одновременно к полудню. Сегодня у пекарни выходной, а значит можно позволить себе такую роскошь, как спать до обеда. И гордо окрестив его завтраком, стащить последний круасан с клубникой под обиженное завывание Маринетт. Ей пришлось довольствоваться шоколадным. Все казалось безумным и совершено неестественным. Вот они болтают с родителями, а вот стоят на верхушке Эйфелевой башни и ждут своего врага. Они поставили на кон все. Сегодняшняя битва должна стать последней. *** Удар пришелся в висок – Кот Нуар отлетел в сторону и, ударившись о стену, сполз вниз. Ледибаг взвыла. Ее лицо исказила гримаса неподдельного ужаса, когда она, наплевав на противника, кинулась к напарнику. Из укрытия выскочила Сезер, что, заметив бездействие злодея, поспешила на помощь. Маринетт не дышала, прислонившись к груди парня. И задрожала, когда не услышала ударов сердца. Губы затряслись. Алья опомнилась первой, наотмашь ударив кумира по щеке – «Соберись!» Дюпен-Чен вскинулась и резко надавила ладонями на грудь напарника. Раскрыла губы и вдохнула воздух, заставляя легкие работать. По лицу, окрашивая белые пряди в алый, бежала кровь. Бражник как подкошенный рухнул на колени. Павлин молча ждала указаний. А Ледибаг боролась. Алья уже вызвала скорую – вдалеке призывно завыли мигалки. Кот не дышал. «Хочу исчезнуть». Кот не боролся. Адриан сдался, так и не поверив, что отец сможет ему навредить. Ее рука вспыхнула огнем, когда неизвестный, не заботясь, впечатал ее вместе с йо-йо в грудь герою. Оружие вспыхнуло светом. - Ледибаг, только ты сможешь его вытащить! Борись! Свет разгорелся сильнее, захватил все тело Агреста, а вскоре скрыл и ее. *** Адриан не вставал с кровати. Тогда Ледибаг увела его и от врачей скорой помощи и от врагов, и от мастера Фу, в последний момент пришедшего им на помощь. Прошло два дня, раны подживали. Собственная слабость жгла огнем. А поспешность решения давала свои плоды. Ледибаг потратила все свои силы, вытащив Кота с того света и не смогла вернуть все на свои места. Он, как и множество не успевших укрыться парижан сейчас залечивал раны, страшась будущего. Герои почти проиграли – злодей вышел на улицы и теперь их некому спасать. Город в панике и разрухе, а они ничего не могут сделать. Просто хочется забыть и забыться – хочется остаться в своем маленьком, уютном мирке. Маринетт спит рядом, положив голову ему на живот и до дрожи боится. Боится, что Адриан исчезнет. Злодеям в ней не пробудить и капли страха. Они оправятся. Попытаются еще раз. И непременно победят. Иначе, зачем они встретились? Зачем стали героями? Почему Бражником должен быть именно он? Почему лишь одна мысль о том, насколько сильно Агрест любит своего отца ранит ее больнее ножа? Его любовь к отцу ранит тысячей игл не желая заканчивать свою изощренную пытку. Финальный бой еще впереди. *** - Адриан! – вскрикивает Габриэль, просыпаясь, хмурит брови, стараясь прийти в себя. - Сэр, его здесь нет, - откликается Натали, стоя у двери. - Я знаю, просто кошмар. - Вас ничто не заставляет продолжать, вы можете остановиться. Адриан, судя по всему, не собирается раскрывать ваш секрет. - Я почти у цели, поздно останавливаться. - Вы правы, вы почти у конца, - хмуро ответила секретарь, выходя в холл. Без Агреста-младшего дом больше напоминал пустую огромную коробку. Натали устало вздохнула, отворачиваясь от двери в комнату сына начальника. Это совсем не ее дело. Она не имеет к этому ребенку никакого отношения. Они чужие. И глаза тускнеют, вновь напоминая осколки бутылочного стекла. Ей совершенно все равно. *** Габриэль Агрест не глушиться ничем предлагая сделку родителям Маринетт – те приносят ему сережки их дочери и кольцо его сына, а он навсегда оставляет их в покое. Не предъявит никаких претензий, а так же выпишет чек на круглую сумму, что обеспечит им беспечную жизнь на долгие годы. Сабина украшения приносит, но бумаги разрывает прямо на глазах, вздернувшего брови, Агреста. - Надеюсь, мы больше никогда вас не увидим, - едва держась, чтобы не зарычать, миссис Чен сжимала кулаки. – Иначе, поверьте, у нас хватит связей сделать так, чтобы вы не приблизились к нашим детям ни на шаг! И, развернувшись, ушла. Пусть подавиться. Забирает несчастные талисманы, испортившие не одного человека. Им это не нужно. Они уедут, исчезнут из Парижа. Бражник вскоре поймет, что проиграл именно он. А если нет – то он никогда человеком и не был. От таких надо бежать. *** Они увозят Маринетт и Адриана в Китай. Подальше от Парижа, охваченного страхом. Бражник не использует талисманы и все спокойно – ни акум, ни героев. Город сковал лед, лед сковал и сердца парижан. Адриан работает, полностью посвящая себя ненавистной профессии, забываясь. Его фото публикуются в журналах по всему миру. Но не найти ни одного упоминания где модель сейчас. Те, чье предложение он принял, заметают все следы, уничтожают все зацепки, что могут выдать место, где он находиться. Они переезжают. Вскоре Агрест знакомиться с большей частью семьи Чен. Родители Маринетт остаются в Пекине – восстанавливают свой бизнес, оставленный вместе с прежней жизнью в Париже. Французские сладости на удивление пользуются популярностью. Дела идут в гору. Мастер Фу живет поблизости – теперь в его ведении лишь один талисман. Два других, Лисы и Пчелы, он доверил Адриану и Маринетт. В проигрыше он их не винил. Родителей Маринетт понимал и старался принять как данность, что большая часть хранимых им артефактов теперь в руках Бражника. Впрочем, злодей ничего не предпринимал. Будто исчез. Блондин сжал кулон, что хранил его от бабочек, рыщущих по миру в поисках бывших Ледибаг и Кота Нуара. И это единственное что давало понять – Бражник не остановится. «Они проснутся, когда вы этого захотите. Когда будете готовы вернуться». Говорил мастер Фу. Но его квами, в отличие от квами Дюпен-Чен, так и не появлялась. И Агрест понимал почему. Шел месяц, второй. Привычны стали и пролетающие мимо белокрылые бабочки и тупая боль под ребрами, не отпускающая ни на минуту. Он боялся, улыбался и держался Маринетт. Любил ее всем сердцем. Всю, не разделяя ее геройскую и негеройскую личности. И боялся потерять. Она была для него всем. Адриан коснулся талисмана. Сегодня был один из дней, когда он оставался один – все заняты своими делами, а быть круглосуточно друг с другом, как им хочется, не получалось. За окном кипела жизнь – улицы наводнили толпы людей. Кажется завтра фестиваль. Они пойдут все вместе, а послезавтра уедут в Пекин – Маринетт скучает по родителям. Агрест скучал не меньше. Металл врезался в кожу, шнурок впился в шею, оставляя тонкий след. Он бежал. Все что он делал с момента, как узнал тайну отца – сбегал. Адриан сжал веки, кривя губы. И, наконец, принимая то единственное решение, что давно мучило его, распахнул глаза. Квами смотрела на него с ожиданием. Маленькая лисичка, что будет его спасением. Губы растянулись в улыбке – она чем-то напомнила ему Плагга. По квами Агрест тосковал, словно выдрали часть его души. Кольцо – его путь к спасению и его нужно вернуть. Парень протягивает руку в приветственном жесте. - Будем знакомы, меня зовут Адриан. Позаботься обо мне. Лиса улыбается в ответ. Она принимает нового подопечного. Это будет его последний побег. Маринетт, вернувшаяся с учебы, увидит своего возлюбленного в новом облачении. По ее мнению, подходящем ему немногим меньше костюма кота неудачи. Через две недели в Париже появляются новые герои. Никто не говорит вслух, но чувствуют, что под новыми масками скрываются старые защитники. И лед тает. Город оживает, возвращаясь в привычный ритм. Акум нет. Но есть герои. Им есть, кого спасать, за что бороться. И Адриан бьется, вкладывая все силы, в осуществление своей мечты. Он не один. Маринетт никогда не отпустит его, не видя рядом с собой никого другого. Агрест нужен ей не меньше. Адриан возвращается домой. Словно впервые заходит в огромный холл, и вновь отмечает, насколько ужасна картина над лестницей. Блондин находит отца совершенно разбитого в собственном кабинете. Габриэль так и не смог загадать желание. Если его мечта исполниться он навсегда потеряет тех немногих, кто ему дорог. Агрест старший видит в пришедшем сыне мираж – еще одно безумное видение. Адриан больше никогда ему не улыбнется. Отчего-то объятия призрака дышат жаром, а руки обнимают крепко. Если кто и был глупцом все это время, то лишь он один. И обнимает сына крепче. Единственный способ понять насколько дорог тебе человек – потерять его. Камни чудес возвращаются к прежним хранителям. Через месяц лучшая пекарня в Париже возобновляет свою работу.