Каждую ночь

С мировым злом было покончено, наступили тихие времена. Но Артур Карри грустил. Сидел, подогнув ноги, на торчащем из моря у самого берега булыжнике и вспоминал их сражение. Глядел не на белые буруны волн, а в низкое северное небо. За спиной на камнях стояли приятели по команде Брюс Уэйн и Виктор Стоун. Неспешно пили пиво. Прибой омывал их ботинки. Артур ностальгировал. Сами собой рождались строчки, он принялся их басовито напевать себе под нос: — Я водяной, я водяной, никто не водится со мной… От этих слов его совсем заела грусть-тоска, а песня продолжалась: — Одни мои подружки пиявки да лягушки… И уж совсем стало невмоготу: — А мне летать, а мне летать охота… Легче не стало. Чтобы унять ноющее сердце, Артур запел громче: — Я водяной, я водяной, никто не водится со мной, а мне летать, а мне летать охота… Теперь песня прилипла к языку и никак не желала отвязываться, Артур повторял её и повторял, всё грустнее и грустнее. Пока не услышал голос Уэйна над собой: — Виктор, да зашвырни ты его ещё разок, пусть полетает - ты же это раньше делал. А то от его пения уши сворачиваются. Не успел Карри поблагодарить Брюса за хороший совет или зарычать на него за оценку его пения, как сильная механическая рука киборга подхватила за пояс брюк и метнула в высь. Артур обрадовался, захохотал, раскидывая руки подобно птице. И запел: — Я водяной, я водяной, и я лечу, и все друзья со мной. — Первый в мире летающий водяной, — сказал на земле Бэтмен и сплюнул на камни.