Каждую ночь

Первую годовщину воскрешения Кларка отмечали по-семейному. В уютной бэт-пещере вокруг накрытого яствами стола в мягких креслах сидели только члены Лиги да Альфред с Лойс. Горели свечи, потрескивал камин. Напитки лились рекой. Все смеялись, вспоминая старые приколы, лишь Брюс по обыкновению был грустен, ревниво поглядывал на всех, кто отнимал у него внимание криптонца. — Это было эпично! — смеясь, заявила Лойс. — Жаль вы не видели! Как они бились! Бэтмен и Супермен! О, да там стены дрожали! Они полквартала разнесли! — Я бы хотел на это посмотреть, — закивал Артур. — А я бы держался подальше, — произнёс Барри. — Ваша правда! — хихикнула Лойс. — Это сейчас хорошо вспоминать, а тогда!.. Я так испугалась! Бэтмен едва не отравил Кларка криптонитовой пылью и собирался добить криптонитовым копьём! Брюс насупился и отвернулся. — Не делай так больше, Брюс! — заржали со всех сторон. Брюс повернул голову ещё дальше. Лойс дождалась, когда все замолчат, и продолжила: — Бэтмен всё-таки ослабил Кларка и повалил на землю. Я собственными глазами видела, как он наступил сапогом Кларку на грудь, подумала: «Это конец». — Я тоже так подумал, — вставил Кларк. — Кларк собрал последние силы и попросил помочь Марте, своей матери, которую похитил Лютор. И тогда случилось какое-то чудо! Бэтмен убрал копьё и вообще успокоился, будто услышал нас. Взбудоражился, только по-другому, начал спрашивать, почему Кларк назвал это имя, всё такое… А так бы убил Кларка. Извини, Брюс, но дело было так. — Выходит, Кларка спасло только имя матери? — заметил Виктор. — А почему ты вообще назвал мать по имени, а не просто «мама»? — спросил Барри. — Не знаю, — пожал плечами Кларк. — У меня была интоксикация криптонитом, я плохо соображал. Хорошо, что хоть имя в памяти болталось, а то бы хана. — Он насмешливо потрепал Брюса по волосам, тот отодвинулся и не повернулся. — Брюс, — позвала Диана, — на тебя действительно имя матери подействовало? Здравый смысл взыграл? Совесть? Что это было? Почему? Расскажешь? Всем стало интересно, некоторые даже отставили бокалы с пивом. — Это неважно, — обронил Брюс и опять отвернулся. — Как не важно? — завопили глотки. — Давай рассказывай! — Давайте я расскажу? — поднял руку как в школе Альфред. — Отгадка проста: Марта — это стоп-слово для Брюса. — Стоп-слово? — переспросил Артур. — Что это такое? — Это из БДСМ? — проявил эрудицию Барри. У всех рты раскрылись. — Да, — подтвердил Альфред. — Брюс в молодости практиковал БДСМ, и «Марта» было его стоп-словом. Так, кстати, зовут и его мать. — Ты сделал имя матери стоп-словом? — изумилась Диана. Брюс не ответил. За него ответил Альфред. — Да. Брюс заходил очень далеко, был и доминантом, и сабмиссивом, любое другое слово он мог забыть, а имя матери его отрезвляло. Видимо, услышав его от Кларка, сработал рефлекс остановиться. Ничего сверхъестественного. Вся компания, кроме Кларка, шокированно уставилась на Брюса. — Ого, — присвистнув, выразил общее мнение Барри, — по тебе, Брюс, не скажешь. Я считал, ты приличный человек, бизнесмен, миллиардер и супергерой. — Постойте, — встрепенулась Лойс, — я где-то такое уже читала. Молодой миллиардер увлекается БДСМ, был сабом, теперь дом… Только стоп-слово у него «красный». Да! «Пятьдесят оттенков» не с тебя писали? — С него, с него, — кивнул Альфред, потому что Брюс опять не пожелал отвечать. — Обычное занятие молодых толстосумов. — А ты много подробностей о нём знаешь, — подмигнул Виктор. — О, поверьте, я знаю о Брюсе намного больше. Например, он знал, что Брюс не отказался от своих наклонностей и увлечений, и что они часто сейчас уединяются с Кларком в этой самой бэт-пещере, и стоп-слово «Марта» звучит совсем редко, разве что после пяти часов непрерывных упражнений. Но этого он уже не расскажет.