Удиви меня

      Кошмар покорно шел за Хмурым, держась на почтительном отдалении. Печаль была отправлена за Смальтой, и самцы остались вдвоем, так что младший воин опять почувствовал себя совершенно беззащитным перед внушительным собратом. Однако Старейшина агрессивных намерений более не демонстрировал и даже позволил себе спокойно повернуться к юнцу спиной. Эту-то широченную, мощную спину сын Броска и созерцал перед собой на протяжении всего пути. Кажется, несколько раз в саду промелькнули самки и детеныши, с интересом поглядывая на неожиданного пришельца, но Кошмар не смотрел по сторонам, сконцентрировав свое внимание на странном Смальтином папаше. Неизвестно, что можно было от него в следующий момент ожидать…       — Мы пришли, ждем тут, — слова Великого внезапно вывели молодого самца из этого полугипнотического состояния, порожденного смесью удивления и страха. Подняв голову и оглядевшись, Кошмар обнаружил, что они пришли в глухой и уединенный уголок сада, где высился старый грот.       — А как же Глава гарема? — пискнул сын Броска.       — Что — Глава гарема? — не понял Хмурый.       — Я добычу принес… Ей хотел отдать…       — Сам съешь! — рыкнул старший воин.       — Так… Я хотел, как положено… — совсем стушевашись, пробормотал Кошмар.       — Ладно. Оставишь здесь, — немного смягчившись, ответил Старейшина. — Я ей скажу. Нечего тебе лишний раз на моих жен глядеть. За девкой пришел? Забирай, и валите.       Сын Броска в недоумении моргнул, но перечить не стал, а аккуратно сгрузил тушу добытой твари на входе в грот и скромно встал поодаль. Хмурый кинул короткий взгляд неопределенного характера на оставшийся в руках Старшего Кровавого трофей, презрительно дернул жвалами и встряхнул головой, обросшей длинной окладистой гривой. Его раздражало присутствие юнца, но он старался держаться в рамках приличий. И вот как раз это-то и настораживало.       — Великий, — через некоторое время Кошмар все-таки осмелился нарушить молчание. — Могу я спросить?       — О чем? — с подозрением прогудел тот.       — Мне показалось, что ты хочешь скорее выдать свою дочь замуж…       — И что тебя не устраивает? — в голосе Хмурого вновь проскользнули угрожающие ноты. — Ты ведь за ней и явился, или я что-то не понял?       — Нет, все правильно, Великий! — поспешно воскликнул младший воин. — Просто я… Я это первый раз… И думал, что мне придется испытание какое пройти… Или еще как-то… В общем… — тут он смущенно умолк, начиная понимать, что вот-вот наговорит лишнего.       — Что, слишком просто? — внезапно усмехнулся Старейшина. — Испытаний захотелось? Ну-ну… Будут тебе… Испытания.       Больше ничего Кошмар спросить не успел, так как на тропе появилось три самки. Одну из них сын Броска не знал. По виду она была почтенным Матриархом. Мощная, отмеченная благородной полнотой, темношкурая, лицом она походила на Смальту, скромно следующую рядом. Похоже, это и была Быстрая Река, матушка будущей Кошмаровой невесты. С ними шла уже знакомая сыну Броска Печаль. Она что-то тихо говорила спутницам, но, приблизившись к гроту, замолчала и удалилась.       Когда Смальта и ее могучая родительница (теперь было ясно, в кого пошла эта дева комплекцией) приблизились к самцам, Кошмар низко поклонился, а Хмурый сказал:       — Супруга моя и дочь, этот достойный охотник… Как тебя там? — Старейшина вдруг понял, что даже не спросил у потенциального зятя его имени и происхождения.       — Кошмар, сын Броска, — немедленно отозвался молодой самец и вновь отвесил поклон.       — Короче, говори сам, чего хочешь, а я умываю руки, — бросил Хмурый и чуть отступил назад, позволяя Кошмару подойти к невесте и ее матери.       — Прекрасная Смальта, — тщательно подбирая слова, заговорил сын Броска. — С момента нашей первой встречи я думал о тебе постоянно. Обстоятельства заставили меня задержаться, но я верил, что ты дождешься меня, и не ошибся. Этот трофей я посвящаю тебе. Я помню, что ты просила удивить тебя. Перерожденец — самая странная и самая опасная тварь, что я когда-либо встречал. Его голова… Она далась мне нелегко. Оценишь ли ты… — не зная, что еще сказать, самец медленно положил свой зловещий дар к ногам Смальты, что до сих пор внимательно слушала его нестройную речь, и с очередным поклоном отступил.       — Я помню тебя, сын Броска, — неожиданно надменно произнесла самка, мельком взглянув на череп. — Признаться, я не ожидала твоего визита… Ну, что ж… Приятно, что ты заглянул. Однако одного трофея мало, чтобы я приняла решение в твою пользу. Чем ты еще готов меня поразить?       От столь прохладной встречи Кошмар опешил. Смальту было просто не узнать! Вот она стояла перед ним, высокая и гордая, точно такая, какой он вот уже сотню раз представлял ее себе, пока летел сюда… И смотрела на него с таким высокомерием, что руки опускались, и язык отказывался слушаться. Он принес ей голову Перерожденца… А она отреагировала так, будто Кошмар вручил ей связку мелких черепов, добытых на первых детских охотах, что некоторые самцы по привычке таскали с собой в качестве оберега…       И тем не менее…       — Я повысил свой ранг, — нашелся сын Броска. — Молодая Кровь не годилась тебе в партнеры, и Кровавый также не был бы ровней дочери члена Совета, но будучи теперь Старшим, я осмеливаюсь просить твоей руки. Ответь, согласишься ли ты пойти со мной и стать мне супругой?       Смальта на это прищурилась, скрестила руки на груди и некоторое время молча изучала издали его гриву. Во взгляде Быстрой Реки, по-прежнему остающейся безмолвной, появилась необъяснимая тоска.       — Похвально, — наконец, изволила отреагировать молодая самка. — Похвально, но мало. Что еще ты можешь мне предложить?       Кошмар лишь вытаращился и в недоумении развел жвала. Смальта фыркнула. После чего, вполголоса сказав себе под нос: «Так я и знала», подхватила преподнесенный ей дар и, чуть заметно поклонившись родителям зашагала прочь, оставив обалдевшего жениха стоять с отвисшими мандибулами.       — Во, съел? — внезапно как-то устало проговорил Хмурый, когда дочь скрылась с глаз. — И это к тебе она, кстати, проявила еще максимальный интерес. Извиняй, малек…       — Я не понимаю… — прошептал сын Броска, продолжая в потрясении вглядываться туда, где исчезла за поворотом фигура отказавшей ему самки.       — Мы тоже, милый, — скорбно вздохнула Быстрая Река, тут же поймав недобрый взгляд супруга, но проигнорировав его. В конце концов, она могла позволить себе обратиться к расстроенному юнцу вот так, по-матерински. — Не вини себя. Смальта у нас… Особенная. Ты же заметил, что ее возраст… Несколько старше, чем обычно бывает у самки на выданье?       — Я думал… — начал Кошмар. Потом осекся и сник. — Я не знаю…       — Каждый Сезон я молю богов, чтобы нашелся достойный воин, который придется ей по нраву, и каждый Сезон она отвергает всех: Старейшин, Вожаков, Великих… Все для нее, видите ли, скучные, «обычные», как она говорит, — продолжала жаловаться Матриарх. — Я ее спрашиваю: а какой же тебе необычный-то самец нужен, дочка? А она мне: «Когда увижу — пойму». Вот и весь сказ… Но раз ее даже твой трофей и твое повышение не впечатлили… Кстати, скажи, это и правда так, что тебе дали Старшего сразу после Молодой Крови?       — Ради Смальты я выполнил сложное и опасное задание, — ответил немало польщенный, но все еще обескураженный сын Броска. — Вдвоем с товарищем мы освободили космическую станцию под названием «Остров», ликвидировав почти тысячу особей Священной Дичи.       — «Остров»? — от неожиданности Хмурый аж прихрюкнул. — Я не ослышался?       — Нет, почтенный. Тот самый «Остров».       — Вдвоем? — тут уже непроницаемый старик просто глаза округлил.       — Вдвоем. Все данные в Совете…       — Ох… И эта дура отказалась… — Старейшина вдруг горестно хлопнул себя по лбу и грузно присел на скамью, уже немало не заботясь о производимом впечатлении, после чего уныло поглядел на супругу и констатировал: — Река, мы, похоже, не сбагрим ее никогда.       Быстрая Река вздохнула в ответ и присела рядом с мужем, склонив голову на его мощное плечо. Кошмару и прежде было немного не по себе, но сейчас он почувствовал себя совсем уж неловко.       — Как мы только не пытались с ней сладить, — дополнительно разъяснила Матриарх. — Даже силком пробовали… А она: пойду, говорит, в Совет, жаловаться, что меня принуждают к сожительству с недостойным… На мать свою жаловаться — какова угроза, а? Так и терпим… Так-то она золото — не девка, характер чудесный… Но, как разговор о замужестве заходит — головой о стену биться охота… И выгнать прочь родное дитя рука не поднимается…       …Смеркалось. Кошмар в полной растерянности медленно брел к челноку. Впервые он решился следовать правилам, и сразу получил такой жестокий отказ… Да еще от кого? От той, что вне Сезона так мило ворковала с ним! От той, в которую он умудрился влюбиться, имея полный штиль на гормональном уровне! От той, которую он, в конце концов, спас от мерзких похитителей и вернул домой! Нет, к подобному жизнь сына Броска не готовила. При всем при том, что никогда и не баловала…       Что же теперь он должен был делать? Самка решительно отвергла его, посчитав для себя неинтересным, хотя даже ее высокородные родители им практически восхитились. Но трофей она забрала… То есть, Кошмар его ей отдал… И она его взяла. А самого самца послала подальше. Так что теперь у него не было ни трофея, ни жены… Блестяще! С другой стороны, ведь не стал бы он этот череп обратно отбирать…       Короче говоря, с какой стороны ни взгляни, ситуация складывалась идиотская. Родители Смальты на все случившееся только руками развели и все. А сам Кошмар даже близко не представлял, что теперь делать.       Ему срочно нужно было посоветоваться с братом…