Когда Т/И покончила жизнь самоубийством.

Сегодня ты пришла пораньше с учебы, ведь у вас отменили последнюю пару. Зная, что Чимин дома, ты очень тихо зашла в квартиру и уже на пороге застыла от ужаса. Ты четко слышала из спальни голос Чимина и стоны. — Стони громче, малышка. Я хочу слышать тебя. Произносит Чим, а после видит тебя в дверном проеме. — Чимин… — еле произносишь ты с болью в голосе. — К-как ты мог? Ты ведь обещал, что всегда будешь со мной… ты же в любви мне клялся… Глаза уже давно наполнились слезами, но ты ни одной не проронила, ведь Чимин никогда не видел твоих слез и ты совсем не желала это нарушать. — Т/И… я даже рад, что ты это увидела. Ты мне помогла не ломать голову, как тебе об этом сказать. Понимаешь ли… я с тобой был только лишь из-за жалости. Прости. Произнес Пак с какой-то ухмылкой. Будто он только что выиграл крупный спор, а не разбил твои чувства. Ты бы сейчас заорала о том, как ненавидишь его и какая он мразь, но не смогла. Тебя хватило лишь на то, чтобы развернуться и убежать прочь от этого места. Сама того не понимая, ты пришла к себе на квартиру, в которой жила до переезда к Чимину, а по дороге успела зайти в 4 аптеки, чтобы купить снотворного и не вызвать подозрений. Истерика вновь накрывает тебя, а от бессилия ты падаешь на пол, ровно в тот момент, когда закрываешь двери. — ЗА ЧТО МНЕ ВСЕ ЭТО? Я ВЕДЬ ПРАВДА ЛЮБИЛА ТЕБЯ. Я БЛЯТЬ ВЕРИЛА ТЕБЕ, А ТЫ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПИЛ. ЧТО Я ТЕБЕ ТАКОГО СДЕЛАЛА?! Кричишь ты на всю квартиру, а после резко замолкаешь, поджимая под себя колени и кладя на них голову. Плотная ткань джинсов, быстро намекает из-за слез, доставляя не комфортное ощущение, а по всей квартире слышатся твои тихие всхлипы. — Чимин… Ну за что ты так со мной? А? Почему ты просто не бросил меня сразу? Я ведь не игрушка. Я не без чувств и я тоже могу чувствовать боль… и сейчас мне сейчас настолько больно, что ты даже себе не можешь представить. Ты обращалась к Чимину в совершенно пустой квартире, где даже мебели не было, но где-то в глубине души ты надеялась, что сейчас он подойдёт к тебе, крепко обнимет и начнёт успокаивать. Прям как в первый день вашего знакомства, когда ты перецепилась через собственную ногу и сильно ударилась при падении прямо у его ног. Но этого не будет. Ты сидишь одна. Совершенно одна в пустой квартире и держишь в трясущейся руке, горсть снотворного, а второй пишешь предсмертную записку «Мама, папа, простите… Эта учёба слишком давит на меня. Я не смогу оправдать ваших ожиданий и добиться успеха в карьере…» — Знаешь Чимин, а я ведь беременна от тебя. А теперь я убью и себя, и нашего ребёнка. Это последние слова, которые ты произносишь перед тем, как глотаешь чуть меньше половины противных на вкус таблеток. Ты сидишь так минут 10, смотря в пустоту, пока не чувствуешь слабость по всему телу и порывы тошноты. Только после этого ты вновь глотаешь часть таблеток, а затем ещё одну и продолжаешь до тех пор, пока их совсем не остаётся. — Малыш, прости… но твой папа сволочь и я не смогу жить спокойно, смотря на тебя… Ты обращаешься к маленькому чуду, которому даже не суждено родиться или стать чем-то большим, чем просто чудо. В глазах уже темнеет и они невольно закрываются. Все что ты чувствуешь, это жуткую тошноту, не больше. Вся боль пропала насовсем ещё с первой горстью таблеток, а сейчас ты медленно и мучительно погружаешься в сон, ведь ты даже пошевелиться не може… На следующее утро тебя найдёт Чимин, который образумился за ночь и хотел было вымаливать твоё прощение, но было уже слишком поздно. Уже слишком поздно рыдать над твоим бездыханным телом. Слишком поздно просить прощения и кричать о любви. Это все слишком поздно. И только Чимин будет знать, что причиной твоего самоубийства был не напряг в учёбе, а сам он. Гребаный Пак Чимин. Который сначала делает, а только потом думает.