Танец на лезвии

      Ни один, ни вторая так и поняли, почему и как они оказались вдвоем в огромной пустой квартире ведущего актера Японии. Мужчина устало выдохнул и отправился в комнату – переодеваться. Могами же продолжала жалобно скрести замок, пытаясь вытолкнуть застрявший снаружи ключ. Безуспешно.       Но сдаться она не могла – слишком страшно было оставаться после дневных злоключений с НИМ наедине.

Flashback

      Съемки «Лотоса» длились уже больше двух месяцев и сейчас готовились сцены, после которых у Могами ожидался недельный перерыв. По сюжету Момидзи попадает в засаду, а затем и в плен, ее господину (Рен) и Чидори (Котонами) сообщают о смерти девушки. Им неизвестно в течении 4 серий о настоящей судьбе ниндзя. В связи с этими обстоятельствами, Кеко решила вернуться в город в тот же вечер, что и закончится сцена с засадой.       Яширо быстро разузнал о намерениях девушки и вызвался ее отвезти на машине. Ничего не предвещало беды: девушка под присмотром менеджера в полной безопасности вернется домой. Красота. Но стоило режиссеру скомандовать «мотор», как начался ад.       Многие сцены менялись по ходу съемок. Режиссер приветствовал инициативность и более свободную трактовку сценария, стремясь создать нечто отличное от книги. Правда, если ему не нравилось, куда заходил сюжет, он тут же останавливал съемки. Даже Рена он осаждал, когда тот изменял часть своих реплик. Хотя, после обсуждения намерений актера наедине, многое было принято.       В связи с подобной ситуацией на площадке, никто не удивился, когда при короткой репетиции оружие участников сцены лязгнуло – все решили, что актеры захотели добавить реалистичности. Единственная, кого подобное целиком и полностью не устроило – Канаэ, но она не успела вмешаться: - МОТОР!       В последнее время у Момидзи не было свободного времени – после возвращения в дом матери господина, ее постоянно дергали: то для подготовки свадьбы, то с домашней работой помочь, то на внеочередные патрули. Поэтому, когда ее послали в монастырь по соседству за свитками, она восприняла это как отдых. Потому она не стала брать с собой ничего, кроме облегченной короткой катаны – подарок господина.       Девушка быстро преодолела расстояние от ворот имения до леса, срезав через пахотные поля, и углубилась в чащу, игнорируя петляющую дорогу. Зеленый купол над головой дарил прохладу и чувство защищенности – казалось, что никто и ничто не может нарушить долгожданный покой, но…       К вечеру Момидзи сумела добраться до Монастыря – огромный комплекс, обнесенный высоким забором. Врата, обычно гостеприимно распахнутые, были наглухо закрыты. В окружающей тишине не было слышно ни гула молитв, ни вечернего колокола. А ведь он уже должен был отгреметь. Ниндзя встряхнула головой – отпуск кончился – собрав волосы в тугую кичку и, перевязав свое простое кимоно, так чтобы оно не доставало и до колен, на манер хаори, с помощью катаны, как переносимой ступенькой, вскарабкалась по забору с западной стороны, где находилась смотровая вышка. Оказавшись на площадке башни, девушка, пригибаясь, добралась до парапета. Стараясь не высовываться, она осмотрела двор – самые худшие ее опасения подтвердились: по всему открытому пространству были разбросаны людские тела. Монахи, крестьяне, воины… Дети и взрослые… Неведомые враги вырезали подчистую всех, кого судьба забросила в монастырь. Многих Момидзи знала. Ко многим привязалась и поэтому не могла просто закрыть глаза.       По правилам, если ниндзя на службе у феодала становится свидетелем «преступлений», не связанных с господином, то он должен проигнорировать происходящее и как можно скорее доложить об этом хозяину. И в данной ситуации — это так же необходимо было сделать как можно скорее – до поместья меньше дня пути. Перед Момидзи встал сложный выбор…       Как часто ее учитель называл глупой. Чидори тоже не скрывала, что считает девушку туповатой… Да и вся семья господина того же о ней мнения. Возможно поэтому, за считанные секунды, наплевав на кодекс, девушка спустилась во двор.       Передвигаясь быстро и тихо от тела к телу, ниндзя собирала информацию о нападавших: исходя из вида ран, у всех бандитов одинаковое оружие, при этом глубина порезов разная и они нанесены различными способами. Девушка подвела неутешительные итоги: на монастырь напал наемный отряд из тридцати человек. Оружие закупалось разом у одного мастера, а люди проходили тренировки у одного учителя. Но одних учили атаке – разрубать человеческие тела с одного удара, других засадам и шпионажу – убийство за счет точных ударов в самые уязвимые точки, так чтобы жертва не успела и пикнуть. Мда, одной ей тут делать нечего.       Момидзи, сохраняя максимальную незаметность, вернулась к тому месту, откуда начала свой осмотр. И этим она допустила смертельную ошибку. Из характера ран она сумела выяснить достаточно много. В том числе и то, что среди убийц есть мастера маскировки. Поэтому она не сильно удивилась, когда один из предположительных трупов, которого еще несколько минут назад там не было, схватил ее за ногу, когда она собиралась карабкаться обратно на стену. Мужчина рванул девушку на себя, и та не стала особо сопротивляться. Что было мудро. Пытайся она удержаться на отвесном заборе, девушка рисковала подарить противникам лишнее время. Его ниндзя и без того дала слишком много. Оттолкнувшись свободной ногой, она спрыгнула на бандита и одним точным ударом перерезала шею. Теперь на украденной для маскировки одежде была не только кровь монаха, но и кровь бандита. Тем временем остальные наемники не стали продолжать прятки – широкими дугами они прижимали Момидзи к забору. Как некстати, ей в голову пришло вечное ворчание учителя, на то, что она так и не научилась к окончанию обучения, как сопоставлять характер ран и людей, наносивших их: - «Ну что, сенсей, - усмехнулась про себя Момидзи, - я правильно посчитала количество противников, по увечьям, что они нанесли всем этим людям, - перед ней ровнехонько было двадцать девять убийц и один труп, - надеюсь, когда я умру, вы похвалите меня на том свете за это»       Предположительно напарник трупа кинулся на девушку. Не дожидаясь своей скорой судьбы, та выставила клинок параллельно земле.       Один из самых бессмысленных блоков в фехтовании – это принимать удар плашмя, сверху вниз. Сила удара, обычно, заставляет меч защищающего вместе с руками отклониться к земле. Из-за этого обороняющийся теряет время, а нападающий получает преимущество. Но в том и была прелесть коротких катан: приняв таким образом удар, короткое лезвие позволяло выдернуть после парирования оружие в сторону. До того, как противник успеет выпрямиться, все та же катана уже обезглавит его. Именно на этот прием и поставила все Момидзи…       Клинки встретились, но вместо приглушенного древесного удара двух муляжей друг об друга, и без того короткое оружие актрисы стало еще короче. Меч противника разрубил катану на два куска и оставил на лице девушки от правой брови и до подбородка, к счастью, неглубокую царапину. Все актеры застыли не дыша. А горе-бандит с растущим ужасом наблюдал, как медленно царапина наполнилась кровью, и алая жидкость потекла по изумленному лицу Кеко. Когда же первые капли сорвались с подбородка на кимоно, он завизжал и грохнулся в глубокий обморок.       Кеко же медленно поднесла руку к горящему лицу и дотронулась. Потом нашла в себе каплю сил опустить голову и посмотреть на пальцы. На красные разводы на коже. Все также замедленно, она снова подняла голову и увидела несущуюся к ней Канаэ. - Моко-сан, - неверящим голосом позвала подругу актриса. - Кеко, - та уже была рядом, на коленях, в дорогом кимоно, в пыли и бутафорской крови, - Кеко, ты слышишь меня? Кеко?!       Уже через минуту девушку оттащили и на ее месте оказался режиссер. Достав чистый платок и отдавая приказы, он как можно мягче подтянул к себе за талию безвольную Кеко. Придерживая тонкое тело, он аккуратно вытер выступившую кровь. Мужчина пытался оценить степень повреждения.       Кеко чувствовала себя неправильно. Крики оглушали. Тревога на лице режиссера и Канаэ сбивали с толку. Бьющийся в истерике партнер, которого быстро привели в чувство, вызывал жалость и жуткую усталость. Девушка еще не до конца осознала произошедшее, поэтому и прибывала в этом шатком психическом состоянии. А потом пришла боль. Я думаю многие знают, что самые неприятные порезы – это порезы очень острым ножом или бумагой. Полосу на лице жгло с каждой секундой все сильнее. Девушка уже почти плакала.       Ее пытались поднять на ноги, но те были еще ватными. Кога-сан, подоспевший только сейчас, быстро взял ситуацию и актрису в свои руки. Мужчина перехватил «тело» на манер принцессы, чем отправил еще не до конца окрепшее сознание Кеко обратно в близкое к шоковому состояние. Практически вся съемочная группа, с Кога-саном и его ношей во главе, ринулись обратно к гостинице, куда вызвали скорую…