Here, in this booth, we were safe

Бетти на автомате садится в машину Реджи, после того как Джагхед садится за руль, собираясь сматываться от Арчи, полиции и, похоже, в самой большой степени, от змеев. И только сейчас до нее доходит, что они, вроде как, расстались. Они едут где-то четверть часа, но не произносят ни слова. Джагхед не возражает против ее общества, а Бетти боится начинать разговор после того, что случилось на гонках. Она вообще не уверена, что когда-либо видела Джага настолько злым. Ну, может быть, только когда он врезал Чаку из-за нее. Но это было даже мило. Наконец она отрывается от своих мыслей и замечает, что едут они совсем не туда, куда она рассчитывала. — Что мы здесь делаем? — спрашивает Бетти, когда Джагхед останавливается возле трейлера своего отца, — я думала, мы едем к Реджи домой, вернуть машину. Джаг все еще выглядит напряженно, но его голос звучит спокойнее: — Вот уж нет. И это, в принципе, все, что он считает нужным сказать. Когда он выходит из машины и отпирает дверь трейлера, Бетти не остается ничего другого, как последовать за ним. Она заходит в прихожую и первым делом видит на тумбочке забытую (или оставленную намеренно) сумку Тони, а также несколько браслетов, которые она видела на ней до этого. Теперь идея сесть в машину с Джагхедом кажется не такой уж удачной. — Эм, слушай, — Бетти судорожно пытается найти оправдание не быть здесь больше ни секунды, — мне нужно… — Нет, — жестко бросает он, — никуда ты не уходишь. Он снимает куртку с нашивкой змеев и вроде бы становится тем самым Джагги, который ей нужен. И все же не совсем тем. И этот Джагхед не собирается сбавлять обороты. Без лишних слов он усаживает ее на диван в гостиной и с каменным выражением лица садится в кресло напротив. Только проблема в том, что Бетти не может дать Джагу объяснений, которых он хочет. Пока слова не сказаны, пока их отношения в подвешенном состоянии, ей кажется, что все еще возможно. Но она знает, что как только этот разговор завершиться, останутся лишь две альтернативы: вместе или порознь. А в свете всего, что произошло, чаша весов без вариантов придавливает «порознь» к земле. Джагхед заставляет ее очнуться от гнетущих мыслей: — И долго мы будем молчать? — Я просто не знаю, с чего начать, — тихо произносит Бетти, — ты говорил, что не присоединишься к змеям, Джаг. — А ты говорила, что любишь меня, — резко отвечает он, — и бросила меня, я прошу прощения, через Арчи? Бетти пытается побороть нестерпимое желание сжать руки в кулаки до крови, только бы не слышать этого снова. Но она сдерживается и все перед ее глазами мутнеет от слез. — Конечно я люблю тебя! — порывисто говорит она, — Ты мой лучший друг. Это на пятьдесят процентов не тот ответ, который он хотел услышать и все же взгляд Джагхеда слегка теплеет, но лишь для того, чтобы через секунду он язвительно усмехнулся: — Арчи и Вероника — твои лучшие друзья. Бетти не может спорить. С Вероникой она порой может обсудить то, что никак не скажешь парням или даже маме; Арчи она знает всю жизнь, их семьи знакомы и их дружба прошла через девять кругов ада… Бетти качает головой и чувствует на щеках слезы. И она впервые рада им, потому что они высвобождают то, что она говорит: — Но тебе я могу доверить все. В горле стоит ком и отчего-то это признание смущает ее больше, чем признание в любви. Джагхед в недоумении склоняет голову набок, все еще сомневаясь в том, что услышал, а потом отрезает: — Тогда рассказывай. И Бетти выкладывает все: начиная с первого звонка Черного Капюшона и публикации в газете, до причин, по которым она откладывала этот разговор. Рассказывает, почему она боится его связей со змеями и сближения с Тони. Говорит, что больше не может, не сможет дальше сама. Раскаивается о Веронике, Кевине и остальных, которые не заметили, что Купер стала буквально исчезать на глазах. Отдаляться, бледнеть, изнутри загнивать. Когда она заканчивает, он некоторое время молчит, а потом глухо произносит: — Почему мне не сказала? — Ты ведь знаешь, что я не могла, — досадливо произносит Бетти. — Но ты могла придумать, как-то передать через Арчи… — Это было слишком рискованно, — тяжело вздыхает она. Джагхед смотрит куда-то мимо нее, похоже, пытаясь переосмыслить все события до этого разговора. — И все же… — тихо произносит он. Какое-то время они еще сидят так, а потом Джагхед резко обнимает ее. Она прижимается к нему, оставляя руки болтаться вдоль тела и позволяя ему обхватить ее всю; утыкается ему в шею и чувствует себя почти дома, почти как раньше… Но вот он: момент истины, пан или пропал, вместе или порознь. Позже Бетти будет думать об этом как о провидении судьбы, не иначе. Потому что когда Джагхед разнимает объятия, он неожиданно хватает ее за руку. Повинуясь какому-то шестому чувству, переворачивает ее ладони в своих руках, и она слышит его резкий вдох, когда он видит несколько рядов шрамов от ногтей, прорвавших кожу. И по его лицу видит, что он понимает, понимает это. И это как щелчок для обоих, как будто все, что было до этого — лишь сон и только здесь, сейчас — реальность, которая заставляет понять, что этот разговор был для них всем, хотя для стороннего наблюдателя он бы ничего не значил. Но он напомнил им то, что они в ворохе своих проблем посмели забыть. Забыть, что это такое, когда идеальная девочка влюбляется в странного мальчика. Забыть, как это, когда эта девочка, стоит рассмотреть поближе, оказывается полностью состоящей из осколков людей, которых она любит — и уже не такой идеальной; а странный, саркастичный мальчик, имеет самое доброе сердце и, порой, самые романтичные надежды. Что этот необычный мальчик смог увидеть в девочке то, чего другие не видели — то, как ему повезло. То, что они должны держаться друг друга вопреки всему: чем дальше, чем сложнее — тем крепче. Не сдаться, не ослабить хватку, как бы ни было, когда, где и с кем, при любых обстоятельствах помнить друг друга. И не отпускать. Джагхед и Бетти встречаются взглядом. И она снова оказывается там, за тем столиком в Попс, узнавая его страхи и сама раскрываясь без остатка. Полностью опустошенная, но еще не потерявшая надежду. И Бетти готова поклясться, что ее сердце останавливается второй раз за ее недолгую жизнь, когда Джагхед подносит ее руки к своим губам и целует. Сцеловывая темноту, сцеловывая бесов.