Десять лет победы

      С букетом подсолнухов Гейб чувствовал себя по-идиотски, однако пути назад уже не было. Он аппарировал прямо в дом, где располагалась квартира Лизы, в небольшой закуток, который приметил ещё с прошлых своих посещений. Конечно, он рисковал, и по совести надо было выбрать сад у дома или прогуляться от станции метро, ничего бы ему не сделалось... Но Гейб боялся, что не застанет её дома, поэтому торопился.       В выходные дни Лиза не вставала раньше двенадцати, а потом ещё пару часов медитировала над чашкой с кофе, это Гейб знал точно. Если нужно было куда-то отправляться, продирала глаза раньше и ненавидела весь свет — в рабочие дни ненависти к миру она обычно не испытывала, в отличие от многих других авроров. В один из таких обычных рабочих дней он как бы невзначай спросил у неё: «Какие планы на выходной?» А она неопределённо ответила: «Посмотрим». Гейб изучил Лизу достаточно хорошо, чтобы понять — пока никаких.       В общем, прикинув, что к двум часам Лиза уже будет готова к подвигам и выходу на улицу, Гейб уговорил Джимми поменяться сменами и бросился в цветочный — сам не понимая, зачем. Ему хотелось принести ей что-нибудь радостное, но он совершенно не разбирался в цветах, и даже улыбчивая продавщица не могла ему в этом помочь. Он долго пытался выбрать букет, пока взгляд его не остановился на жёлтом ярком пятне в самом углу. Подсолнухи. Да, он принесёт Лизе подсолнухи, нравится ей это или нет.       Она встретила его резко распахнутой дверью и удивлённым взглядом.       — Гейб?       Он отметил, что домашняя футболка с синей будкой нравится ему больше чем та, что он видел на ней недавно в архиве. Брови Лизы скользнули вверх, она перевела взгляд на цветы в его руках и посторонилась, пропуская внутрь.       — Шёл на свидание и решил зайти похвастаться? — как-то не очень весело спросила она, и Гейбу захотелось стукнуть её по лбу.       — Глупая ты, Лиза, — произнёс он и сунул цветы ей в руки. — Кофе предложишь или так и будем стоять?       Она недоверчиво посмотрела на цветы и только потом улыбнулась. Гейб улыбнулся ей в ответ.       На кухне со своего поста на гостевом стуле Гейб внимательно наблюдал за тем, как она возится с туркой — Лиза варила кофе сама, в Аврорате часто тоже, если время позволяло.       — Там в холодильнике должны быть пирожные, — предложила она, неопределённо махнув рукой. Гейб призвал их палочкой, чтобы не вставать.       — Уже не барахлит? — спросил он. Раньше Лиза часто жаловалась, что маггловский охладитель для продуктов выходит из строя, стоит только поколдовать чуть больше обычного. Лиза качнула головой.       — Нет. Но на всякий случай дополнительно зачаровала полки...       Он рассмеялся.       — Тогда зачем тебе вообще нужен этот твой бильник?       Лиза посмотрела на него сурово.       — Надо — и всё.       Он рассмеялся, глядя на её серьёзное лицо. Лиза выросла в окружении маггловской техники, от которой ей было тяжело отказаться. Гейб, конечно, мало понимал, зачем иметь в доме вещи, которые могут просто перестать работать без каких-либо на то причин, однако Лизе так жить было комфортнее, поэтому советов она не принимала. Гейб призвал к себе вазу, где через мгновение нашли своё место брошенные на стол подсолнухи — и на всякий случай наколдовал заклинание свежести, чтобы они простояли подольше.       На шум и запах кофе в кухню прибежала ещё одна обитательница квартиры: Гейб удивлённо осмотрел трёхцветную кошку, элегантно присевшую прямо напротив него. Взгляд её был изучающим, а сама она будто ждала, когда гость представится ей по всем правилам и канонам, ну ни дать, ни взять английская королева. Лиза повернулась, чтобы что-то сказать, и, увидев замешательство Гейба, улыбнулась:       — А, познакомься с Флаффи.       Гейб пригляделся к пушистому созданию ещё раз: кошка явно была ему знакома.       — Это кошка Яксли? — спросил он, поражённый неожиданной догадкой. Лиза кивнула.       — Не могла же я её выбросить?       — Отдала бы родственникам или кто там за наследством явится.       — Нет у них родственников. И вообще, на кой им кошка?       — А тебе на кой?       Лиза не сразу нашлась, что сказать, только смотрела на него возмущённо.       — Надо — и всё! — наконец, произнесла она, и бухнула перед ним кружку с кофе. — Не нравится моя кошка, не ходи в гости!       Гейб прищурился, внимательно глядя на Лизу, но руку в приветливо подставленную мягкую шерсть Флаффи всё-таки запустил — слава Мерлину, кусаться кошка не торопилась. Наверное, это хороший знак.       — Ну ладно, Флаффи так Флаффи, — он пожал плечами. Кошка что-то невнятно мяукнула себе под нос. — Ты вроде не любишь кошек?       Лиза поджала под себя ноги, устраиваясь на стуле.       — Вообще-то люблю, — тихо призналась она. — Просто с моим графиком сознательно заводить животное — преступление. А Флаффи некуда пойти, так что тут явно лучше, чем на улице.       Гейб посмотрел на неё чуть насмешливо — кошка в этот момент старательно тёрлась об его брюки — но ничего говорить не стал. Сам бы он в жизни не подумал вытаскивать из дома потерпевших кошку, да ещё и брать на себя ответственность за неё, но с другой стороны... Куда-то же девают бесхозных животных, так почему бы и не в пустой дом кого-нибудь из авроров?       — Я ей пока толком ничего не купила, собиралась сегодня в «Волшебный зверинец», — поделилась Лиза, сжимая простую белую кружку в руках. — Хочешь, пойдём со мной?       Не то чтобы это было лучшей идеей для свидания в жизни Гейба, но он всё-таки согласился: Флаффи не из чего было есть, некуда справлять естественные потребности, да и играть Флаффи было не с чем. Как он мог такое допустить? Поэтому буквально через полчаса они с Лизой вышли в подъезд её дома и, убедившись, что все соседи заняты своими делами, аппарировали в Косой переулок, взявшись за руки.       — Ты выглядел очень помятым, и я решила, что расщепишься, — торопливо пояснила Лиза, нарочито быстро выдёргивая свою ладошку из рук Гейба.       — Да, самочувствие не очень, — признался Гейб. — Наверное, магнитные бури.       — Или полнолуние, — усмехнулась Лиза, но, наткнувшись на колючий взгляд Гейба, подняла руки в примирительном жесте.       — Вырвалось. Прости! Не хотела сравнивать тебя с оборотнем.       Гейб махнул рукой.       — Главное, не забивай себе этим голову.       — Всё равно. Это обидно, просто я какая-то...       Гейб посмотрел на неё укоризненно, и Лиза замолкла, глупо улыбнувшись.       — Хорошо. Пошли в «Зверинец».       Огромный зоомагазин, который Гейб помнил ещё с того дня, как сам готовился поступать в школу и мама разрешила ему выбрать сову или жабу («Никаких кошек, Гэбриел, от них только шерсть и никакой пользы!»). Тогда магазин был куда меньше, чем сейчас: новый владелец постарался, чтобы это место стало ещё более уютным и ещё более громким от обилия животных, которые призывали покупателей вытащить их, наконец, из клеток и взять домой. Гейб редко заходил сюда, сова у него была очень прихотливая и требовала только определённый корм из «Совариума». Поэтому сейчас, когда за ними закрылась дверь и они нырнули в этот шумный и душный животный мир, он почувствовал себя немного неуютно.       — Привет, — поздоровалась Лиза с молодой продавщицей за стойкой. — Мы ищем кое-что для кошки, поможете?       И обратилась уже к Гейбу:       — Так будет быстрее.       Он не мог с ней не согласиться. Девушка оказалась достаточно проворной и достаточно хваткой: буквально через пятнадцать минут Лиза стала счастливой обладательницей всевозможного кошачьего барахла, половина из которого, Гейб был уверен, не была ей нужна в принципе. Однако глядя, как старательно умница Лиза Тёрпин пытается выяснить разницу между тем или иным кошачьим домиком, он не мог не отметить, что всё это было ужасно мило. И что он, оказывается, ещё многого не знал о ней: например, что при всём своём равнодушии к бытовым вопросам, она всё-таки способна взять на себя ответственность за братьев наших меньших.       — Довольна? — спросил он, помогая ей уменьшить пакеты магией, чтобы влезли в сумку. Лиза кивнула и рассмеялась.       — Флаффи теперь обеспечена самым лучшим приданым. А мы пойдём есть мороженое.       — Холодно для мороженого, — поёжился Гейб.       — Ну тогда пить какао — или глинтвейн.       — Тогда идём в «Котёл». Новая хозяйка варит глинтвейн по какому-то особому рецепту, тебе понравится.       — Новая? — удивлённо переспросила Лиза. Они неторопливо вышли на дорожку, ведущую напрямую к «Дырявому Котлу».       — Внучка Тома.       — А, Ханна... Невеста Невилла Лонгботтома, кстати, — она многозначительно повела бровью, но больше ничего говорить не стала. Гейб тоже: эта самая Ханна казалась ему приятной женщиной, он иногда болтал с ней, когда заходил согреться или просто скоротать пару часов между сменами за кружечкой чего-нибудь интересного. Какая разница, чья она была невеста?       Хотя он немного напрягся: в последнее время имя Невилла Лонгботтома слишком часто всплывало в Аврорате, чтобы не наводить на неприятные мысли.       — Я думала, она просто деду помогает, — снова заговорила Лиза, когда они вошли в шумное помещение «Котла». Гейб дёрнул Лизу за рукав, заметив свободный столик в углу, и жестом позвал за собой.       — Он уже совсем плохой, — рассказал он, помогая ей сесть. — Так что передал ей все дела пару месяцев назад.       В этот момент к их столику подплыла тучная кудрявая официантка, и Гейб попросил один глинтвейн и одно какао. Лиза шутливо нахмурила брови.       — Это для меня или для тебя? — поинтересовалась она насмешливо.       — Ты сама сегодня сказала, что я выгляжу, как оборотень перед полной луной, — передразнил её Гейб. — Поэтому никакого глинтвейна сегодня. А ты попробуй, понравится.       — Начинаю думать, что ты просто боишься, что я воспользуюсь твоей беспомощностью, — ухмыльнулась Лиза и отвернулась, старательно выглядывая кого-то за стойкой — наверняка Ханну. Гейб улыбнулся себе под нос: ещё кто чьей. Но говорить ничего не стал, конечно.       Буквально через пару минут официантка левитировала к ним поднос с напитками и пожелала приятного вечера с таким видом, что наслаждаться вечером как-то резко расхотелось. Но Гейб постарался вернуть былой настрой, притянул к себе чашку с дымящимся напитком и внимательно посмотрел на Лизу.       — Не вижу, кстати, Ханну, — произнесла она, медитируя ложечкой над стаканом. — Мы с ней на одном курсе были в школе, только она с Хаффлпаффа. Невилл тоже с нами учился. И Гарри. Ну и все остальные.       — Пробуй давай, — усмехнулся Гейб. Лиза послушно сунула нос в стакан.       — Вкусно, — сообщила она. Гейб руками развёл, говорил же.       — А вообще хорошо, что Гарри отпуск взял. Видеть его не могу в таком состоянии, — продолжила она.       — Вы в школе дружили, наверное? — спросил Гейб как бы невзначай.       — Да ну, — рассмеялась Лиза. — Я даже не уверена, что он помнил, как меня зовут. Его-то, понятное дело, знали все.       — Уверен, что помнил, — зачем-то попытался защитить шефа Гейб. Но Лиза скорчила такую гримасу, что он понял: она на самом деле имела это в виду.       — Мы ходили вместе на уроки, конечно, но в остальном... Мне своих друзей хватало. Один раз Майкл Корнер приглашал меня в какой-то кружок по интересам, но на пятом курсе у меня было очень напряжённое расписание, поэтому не сложилось. Как выяснилось, это они террору Амбридж противостояли таким образом, — она засмеялась. — Ты ведь не учился уже, когда в школе стояло жабье царство?       — Жабье царство? — переспросил Гейб, чуть не поперхнувшись какао.       — Ну, Амбридж, все эти её идиотские декреты, правила... Совсем дышать никому не давала.       — Я об этом только из газет в курсе, — признался Гейб. — Сестра уже тоже выпустилась к тому моменту.       — И что, у такого крутого старосты, как ты, даже не было девушки на пару-тройку курсов младше? — ехидно поинтересовалась Лиза.       — Целый гарем! — признался Гейб и рассмеялся. — Но я был рад, что сбежал от них во взрослую жизнь.       Лиза ухмыльнулась.       — На самом деле, я мог бы помнить Ханну, — произнёс Гейб задумчиво. — В девяносто первом я был старостой и занимался с малышнёй. Ты ведь сказала, она с Хаффлпаффа?       — Верно. Ты был старостой? — хихикнула Лиза.       — И что в этом смешного? — почти обиженно пробурчал Гейб.       — Да нет, ничего, — спешно заверила она. — Просто... Казалось, что ты был скорее крутым парнем, чем ботаником.       — Вот это новости! Теперь у нас в старосты набирают только ботаников? — изумился Гейб, и Лиза расхохоталась.       — Я умолкаю! Мне нельзя больше говорить! — пробормотала она сквозь приступы смеха. — Уверена, ты был самым крутым старостой. Нас встречал Роберт Гиллиард, все девчонки от него с ума сходили.       Гейб бросил на неё недовольный взгляд и улыбнулся её попыткам мгновенно отмахнуться от только что сказанного. Он, конечно, помнил Роба с Рейвенкло, они учились на одном курсе и вместе были старостами, такие вещи немного сближают. Не то чтобы они когда-то были особенно близки или знали друг о друге что-то особенное, но иногда приходилось вместе делить проекты по Зельеварению или Трансфигурации, и лучше напарника, чем Роб, было не найти во всём Хогвартсе. Роберт был умён, талантлив и совершенно спокоен даже в самых внештатных ситуациях. А ещё отбоя от поклонниц у него точно не было. Но чтобы даже первокурсницы? Лиза?!       — Я не сказала, что тоже входила в эти «все»! — нарочито сердито произнесла Лиза. — Просто констатирую факт, что он был красавчик. Сейчас, вероятно, он растолстел и стал отцом пятерых детей, поэтому ни одна уже на него не посмотрит так, как раньше.       Гейб рассмеялся.       — Да нет, работает в Мунго, спасает людей от вирусов. Вроде бы даже пишет какие-то научные работы, но я точно не в курсе. Давно его не видел.       — Женат? — спросила Лиза, и в глазах её заплясали озорные искорки. — Я шучу, не смотри на меня так.       Гейб с умным видом кивнул — думаешь, я сам не догадался? Но отвечать на вопрос не стал: раз шутит, то пусть теперь мучается без ответа. Женат Роб, кстати, не был, к удовольствию большей части привет-ведьм.       — Слушай, — продолжила Лиза после недолгого молчания. — А чем ты после школы занимался?       Гейб мигом посерьёзнел.       — Ты ведь в Аврорат всего шесть лет как пришёл. А выпустился, дай-ка я посчитаю... — она начала демонстративно отгибать пальцы. — В общем, больше. В девяносто втором ведь, да?       — Ага, — без особенного энтузиазма отозвался он. — Шестнадцать лет назад.       — Как-то я раньше не задумывалась, насколько ты старый, — она шутливо ткнула его в бок, но Гейб отреагировал вяло. — Прости, я что-то не то сказала?       Голос Лизы приобрёл те самые нотки, когда она понимала, что всё сказала так, но хотела продемонстрировать себя с лучшей стороны, интересуясь. Гейб тяжело вздохнул: попробуй ей теперь всё это объясни.       — Да нет, просто... Я и правда старый, — он натянуто рассмеялся и посмотрел Лизе в глаза, чтобы она точно поверила, что внезапная перемена его настроения была вызвана именно этой мыслью.       — Да брось. Ты не старый.       Кажется, она ему поверила — ну или решила подыграть.       — В конце концов, мужчины после тридцати только расцветают. Это женщинам пора ползти в сторону кладбища.       Гейб посмотрел на неё так, будто она сказала самую большую глупость в своей жизни (вероятно, так и было), и всё-таки рассмеялся.       Он расплатился с подоспевшей официанткой, отказался от монеток Лизы, которые она упорно пыталась оставить на столе («За счёт заведения, Тёрпин, гуляй, пока угощаю»), поднялся вслед за ней. Лиза старательно наматывала вокруг шеи шарф, и он, засмотревшись на неё, чуть сам не забыл о том, что нужно одеваться.       — Но ты ведь не шпион какой-нибудь, правда? — заговорщицки прошептала Лиза уже у самой двери, касаясь его ладони тёплыми пальцами. Гейб на несколько секунд задумался и, не придумав ничего лучше, быстрым движением притянул её к себе.       Поцелуй получился коротким: они стояли в самом дверном проёме, и очень скоро им намекнули, что людям нужно где-то ходить. Лиза смотрела на него своими огромными глазами, точно он сейчас предложил ей на спор съесть дюжину самых обыкновенных, не шоколадных, лягушек.       — Я... — тихо произнесла она. — Я поняла, что не надо больше задавать дурацких вопросов.       Её смех получился каким-то вымученным, и Гейб подумал, что сейчас всё испортил. Ему захотелось постучаться об стену головой, но он решил подождать до дома, где никто не услышит.       — Надо бы домой идти, да? — как-то слишком миролюбиво предложила Лиза, и Гейбу ничего не оставалось, кроме как уныло кивнуть.       До каминов шли молча. Гейб даже не знал, зачем ему нужно в камин, Лиза тоже обычно аппарировала, но они упорно шли в нужном направлении. Неловкость окружала их, и Гейбу хотелось сбежать. Он повёл себя глупо и спонтанно, но в последнее время он вообще мало что мог с собой поделать — да и в самом деле, сколько времени уже можно просто думать? Он бросил пару грустных взглядом на Лизу, однако она смотрела вперёд, на дорогу, и старательно прятала нос в объёмном шарфе. Гейб был уверен, что это не от холода — от него.       Вообще-то, Лиза могла бы отшить его... не так демонстративно, что ли. Как-то помягче, из уважения к нему как к другу, как к коллеге или кем там она его считала. Когда он подался вперёд, ему показалось, что она не будет слишком противиться — удивится, конечно, не без этого — но она ведь сама взяла его за руку, сегодня и столько раз до этого. Сама давала понять, что расположена к нему. Да и вообще...       У каминов Лиза протянула ему монетку для корзинки с летучим порохом.       — Должна тебе за глинтвейн.       — Я же сказал, угощаю.       Получилось даже как будто угрожающе. Лиза мгновенно спрятала монету в сжатом кулаке и опустила глаза. Неловкое молчание, снова повисшее между ними, давило на шею. Гейб чувствовал, что с этого момента отношения между ним и Лизой изменятся и, вероятно, изменятся навсегда: она не сможет забыть об этой неловкости, он не сможет перестать корить себя за поспешное решение, в итоге им будет совершенно некомфортно оставаться наедине, и постепенно все их ночные архивные вылазки в поисках тех самых документов кончатся. Лиза найдёт себе другого товарища по бумажным делам, а Гейбу придётся до конца жизни выслушивать шутки Пикса и Кута на тему его неудачи в личной жизни. А эта неудача будет ходить вокруг и делать вид, что это всё совсем не про неё.       Лиза внимательно изучала пол у своих ботинок и, почему-то, не уходила.       — Ты не домой? — спросил он буднично. Лиза встрепенулась.       — Почему это?       — У тебя камина нет, — напомнил он. Лиза выдохнула, точно собравшись с мыслями.       — Слушай, Гейб, я...       — Не забивай голову, — попросил он и всё-таки взял у неё из рук монетку, раскрыв ладонь. — Будем считать, что это были просто дружеские посиделки, ничего лишнего.       Он подошёл к каминной полке и бросил кнат в специально отведённое для этого ведёрко, мгновенно небольшой купол над ёмкостью с порохом рассеялся, давая ему возможность взять горсть. Камин теперь уже не казался ему плохой идеей: по-крайней мере, он попадёт сразу домой, и ему не придётся идти от границы антиаппарационного барьера несколько сотен метров. Теплее на улице всё-таки не становилось.       — Гейб, — позвала Лиза, когда он уже собирался бросить порошок в камин. — Гейб, постой.       Голос её звучал взволнованно. Он повернулся к ней, хмурясь. «Только не начинай, лучше уж будто ничего не было». Она подошла ближе и посмотрела на него снизу вверх своими огромными глазами. Он молчал, не в силах спросить.       — Я растерялась, ладно? Я... Просто столько всего происходит, я не думаю, что я... Это неважно. Важно, что я не хочу, будто бы этого не было.       Голос её звучал жалобно, точно у провинившегося котёнка, и Гейб посмотрел на неё с недоверием. Она быстро улыбнулась в ответ и протянула руку, переплетая его пальцы со своими. На мгновение ему показалось, что сейчас он опять сделает что-то неимоверно глупое и снова всё испортит, но он всё же позволил себе сжать её пальцы в ответ.       — Что не было? — глупо переспросил он, не отводя от неё взгляд. Лиза приподнялась на цыпочки; их глаза встретились, и она ещё несколько секунд серьёзно смотрела на него, как будто решалась. Гейб держался. Торопить события было явно не в его интересах.       Свободная рука Лизы легла ему на плечо.       — Этого, — шепнула она, прежде чем осторожно его поцеловать.