За краем вечности.

- Филлори оказалась жестока к нам. Усмешка искривляет обычно сдержанно ровную линию губ. Но и её контуры тают в сером дыме от сигареты. - Филлори не может быть жестока. - Квентин верит в это свято. Он влюблён искренне, безумно, отчаянно. И он слеп в своей любви. - Это... Это всё Зверь. - Да, конечно. Если бы не Зверь, я, может, и не женился бы... Элиот не может преодолеть себя и посмотреть на первокурсника. Одержимость Колдвотера слепит похлеще двух солнц Срединных Земель. Куда уж волшебнику третьего курса тягаться с Филлори? Он хоть и блистает, да всё равно не столь ярко. Даже серая мышка Элис, коей он до сих пор считал девушку, оказалась для Кью заметнее. Эти мысли обрекали будущего короля на вечную пытку, сотканную из воспоминаний о Той ночи, когда эмоции вышли из под контроля. Обреченность сваливалась на плечи тяжким грузом, пока сигарета тлела меж изящных пальцев. Сидя рядом и пытаясь высмотреть в темнеющем небе ответы на свои вопросы, Квентин даже не знает, как поддержать друга, что сказать... Да и как вообще можно говорить о чём-то с мажором, которому наплевать на всё, кроме выпивки? Нет, разумеется Колдвотер не считал своего собеседника мажором. За него это делали злость и обида, засевшие так прочно и глубоко, будто приросли к грудной клетке изнутри. И, кстати, раздраженные чувства превосходно справлялись со своей первостепенной задачей. - Обнимешь на прощание? Ласка, звучащая в голосе, смывает все мысли, очищает от эмоций, остужает пыл. Сквозь оцепенение до Квентина доходит истинный смысл, пробирает колким электричеством, вынуждая вздрогнуть. - Прощание? О, Элиот, ты же... Ты должен будешь поклясться ей, верно? В вечной нерушимой любви. Паника заслоняет собой небо, погружая в абсолютную, мерзкую, вязкую тьму. Даже Зверь не был способен на такое. И этот страх делят двое, приходя в ужас от перспективы. - Именно. Я совру и... Из меня получится сладкая пенка от шампанского. Смятение заливается в глотку, не давая сказать и слова. Колдвотер путается, перестаёт понимать, что правильно, а что нет. Им нужен этот клинок, но как они дальше без Вога? И хуже всего было то, что будущий король уже принял решение. В конце концов, в отличие от помешанного на детской сказке волшебника, он ещё не утратил способность говорить. - Победить Зверя - главная задача, не так ли? Иначе зачем было идти на те безумства, что остались за спиной? Впервые Элиота обнимают настолько крепко и так искренне. Малыш Колдвотер просто не умел иначе. Всё или ничего. Юношеский максимализм. Вог чувствует, что счастлив. Именно сейчас, меньше чем за сутки до своей гибели. Теперь и умереть не жаль. Тепло этих объятий Король хранит до того самого мига, пока кара за ложную клятву не настигает его. Клинок в это время уже в руках друзей, а, значит, всё не зря. Последняя улыбка Элиота озаряет небо. В ту же ночь Колдвотер находит у себя в кармане записку. Вероятно, её подкинул погибший волшебник во время последних объятий. Плотно сложенный листок бумаги Квентин хранит при себе до последнего вздоха, не позволяя узнать о содержимом потрепанного конверта ни одной живой душе. "За краем вечности я буду помнить тебя, Кью. Если там, куда я уйду, существуют любовь и верность, я буду хранить их и ждать, когда ты придёшь. Навечно твой, Элиот Вог."