Надежда

— Этот человек должен умереть, потому что должен. Когда-то ей приходилось говорить эти слова Дину постоянно, и хотя она чувствовала, что в ее словах смысла столько же, сколько было бы, если бы она заявила, что небо синее, а скалы — серые. Он и сам знал, что как Смерть не может выбирать. Когда-то он не соглашался с Тэссой. Пытался спасать кого-то, особенно детей, и тут же получал новые трупы. Да, люди не умирали, пока Дин или кто-то из Жнецов не приходили за ними, но это была не жизнь. Человеческие врачи научились поддерживать тела, но с душой все было сложнее. Долго держать души в таком состоянии было опасно и жестоко. Как охотник, Дин знал, что могло случиться. Вряд ли ему хотелось пополнять этот мир призраками и прочими неугомонными духами. И все-таки Дин сопротивлялся. Приводил ей доводы, старался что-то доказать. Тэсса лишь улыбалась и терпеливо повторяла: — Этот человек должен умереть. Для нее время споров уже прошло (ведь когда-то, очень давно, ей тоже не нравился мир, где дети могут умирать), но ей было приятно слушать Дина. Жар, с которым он защищал свои принципы, опалял и Тэссу. Порой она даже загоралась сама и спорила с ним, а ведь знала, что со смертью нельзя спорить. Такие споры приводили только к новым смертям. В не-жизни Тэссы не было ничего, кроме смерти. Но рвение Дина, его убежденность, что кого-то можно спасти, размораживали холодное сердце Жнеца. Тэсса могла бы настоять, когда он не забрал вовремя первую душу, а могла бы и сама взять ее, но она не стала делать ни того, ни другого. Не стала не потому, что злорадно думала: «Пожалел ребенка? Посмотрим, как ты завтра запоешь», а потому что ей вдруг стало интересно — может, у Дина действительно получится? Ну и что, что такого никогда не бывало! Но и Смерть, Одного из Четырех Всадников, никогда никто не заменял! Тэсса на долю секунды, на мгновение, на один удар сердца почувствовала эту надежду. Вдруг у него получится? Конечно, ничего не вышло. Девочка должна была умереть, но Дин оставил ее в живых, и все получилось хуже, чем если бы из жизни ушла только она. И когда Дин забрал ее душу, Тэссе захотелось обнять его за ту надежду, которую он ей подарил и которая не оправдалась. Так обнимают маленьких детей, когда они впервые встречаются с несправедливостью. Но Дин Винчестер ребенком не был, поэтому Тэсса просто сказала: — Она должна была умереть. И охотник молча кивнул. *** Сейчас все было иначе. Однажды Смерть просто не вернулся из «отпуска». В назначенный день он не появился рядом с Дином и Тэссой и не забрал свое кольцо. Жнецы поначалу даже как-то смутились, растерялись, но потом Винчестер приказал им возвращаться к своей работе и намекнул, что отлынивать не удастся, даже несмотря на то, что Всадника нет. И они продолжили собирать души, потому что хоть Смерть и исчез, сила-то его осталась. Вон она — на пальце охотника. Когда все разошлись, Тэсса тихо спросила: — И что теперь делать? Дин пожал плечами: — Забирать тех, кто должен умереть? На самом деле Тэсса не была уверена, что он спрашивает у нее об этом. Она не услышала вопросительной интонации. Скорее, он утверждал. Да, забирать тех, кому суждено умереть, да, мы продолжим это делать. Она смотрела на серьезное лицо Дина, в его глаза, которые видели даже больше чем она. Ей приходилось бывать и в аду, и в раю, но Чистилище? Место, куда должны попадать лишь сущности монстров, — это место ее пугало. Она знала структуру мира, но человек, стоящий перед ней, видел ее: он проходил двери между разными вариантами личных кусочков рая, он чувствовал, как адские крюки впиваются в душу и как мастера, вроде Аластора, могут находить все новые и новые болевые точки там, где, казалось бы, уже ничего нет, кроме боли, он стоял и по другую сторону, когда сам сжимал в руке нож (или чем там демоны кромсают души?) и пытал за чужие грехи, а больше за глупости, которые попавшие в ад совершили при жизни, и он касался дорог чистилища и вдыхал его воздух (или что там в чистилище вместо них?). Тэсса смотрела в глаза, видевшие больше, чем она могла представить, и на нее неуклонной волной накатывало ощущение, что Дин продолжит эту работу не просто, пока Всадник не вернется, но и в том случае, если он не вернется вообще. — Зачем? — спросила она. — Затем, что так надо, — ответил он, ему не потребовалось уточнение. — Зачем? — опять спросила Тэсса. — У тебя же есть возможность поступать так, как ты хочешь. Не забирать души детей, давать им жить столько, сколько ты считаешь нужным. Ты можешь разрешить людям доживать до старости, а не подвергать их случайным смертям. И я не поверю, будто ты боишься, что Смерть вернется и ему не понравится то, что ты натворил. Ты ведь точно знаешь, что если бы это его волновало, он бы не задерживался. Он бы вообще не отдавал тебе своего кольца! — Тот, кто должен умереть, должен умереть, — ответил Дин, и Тэсса не почувствовала в его тоне ни разочарования, ни злости, ни грусти, он просто сказал ей об этом. Так говорят, что небо синее, а скалы серые. Только не было в его словах и надежды, которая когда-то согрела Тэссу и заставила ее ждать «отпусков» Смерти. — Тебе ведь это не нравится, — нахмурилась она. — Никогда же не нравилось. — Какая разница, — усмехнулся Дин. — Я не понимаю, — Тэсса покачала головой. — А что тут понимать? — Дин вдруг вспыхнул, проснулась былая злость, страстность, с которой он защищал людей, когда был охотником. — Если не забирать души тех, кто должен умереть, умрут другие люди. Их число будет расти, как снежный ком. Не успей дотронуться до кого-нибудь здесь сегодня, и там завтра будешь разгребать уже перестрелку на улице с десятком случайных жертв, или неудачную засаду, куда попал взвод, или упавший самолет, потому что у пилота была температура или он был пьян, потому что вчера мы не забрали кого-то, чье отсутствие могло бы не дать всему этому случиться. — Это случается и в том случае, если ты не мешкаешь и забираешь всех, кого должен. По-моему, тебя гложет не это, а что-то другое. Дин долго не отвечал, и Тэсса уже думала, что он решил проигнорировать ее слова, но потом он ответил: — Мы с Сэмом. Иногда я думаю, сколько же всего случилось из-за того, что нас не забирали вовремя. Сколько других людей умерло, потому что мы остались живы. — Но сколько выжило, потому что вы остались живы, — вмешалась Тэсса. И это было правдой, она знала, она видела изменяющиеся списки мертвых. Он взглянул на нее все теми же всё видевшими и всё знающими глазами, и она вздрогнула, потому что ей подумалось, что это взгляд не человека, а Смерти, Всадника. Не может у человека быть такого взгляда. Не должно быть. — Хорошо, это ты знаешь, — кивнул Дин. — Но ведь ты не можешь сравнить количество тех, кто умер из-за нас, и тех, кто выжил? Какой из списков длиннее? — Значит, — медленно проговорила Тэсса, — ты пытаешься восстановить баланс? Думаешь, в смертях возможно равновесие? — Я не знаю. Тэсса почувствовала то же самое, что чувствовала, когда Дину пришлось тогда, в первый раз, забрать душу девочки. Ей хотелось обнять его. Но если тогда она мечтала утешить его, то сегодня она желала вернуть ему надежду, потому что без нее Дин будто бы был уже и не Дином. — И я не знаю, возможно ли это, — сказала она. — Но, знаешь, если бы Всаднику нужен был простой исполнитель, он бы нашел кого-то другого, а не того, кто столько раз пытался все изменить. — Я не могу гарантировать, что от моих попыток изменения станет лучше. В отличие от твоего начальства, я не могу предвидеть, чем все закончится. У меня нет волшебного телевизора. Губ Тэссы коснулась легкая улыбка. — Может, поэтому он и ушел. Когда видишь, что будет, сложно решиться хоть на что-то. — Ну конечно, — Дин вздохнул, — а мы с Сэмом все время с обрыва и в омут с головой, а потом уж разгребаем все, что валится. — И вы уйму раз спасли этот мир от конца света. Смерть бы так не смог. Он опять взглянул на нее. И пусть глаза остались прежними, слишком уж много знающими, но улыбка вышла настоящей — радостной, задорной, чуть нахальной и озорной. Динова улыбка. — Ладно, — согласился он. — Завтра посмотрим, что там можно изменить. — Завтра? — удивилась она. — А почему не начнем прямо сейчас? — А сейчас мы идем пить пиво и есть чизбургеры. — Но души… — Тэсса оглянулась, будто рассчитывая, что духи будут стоять за ее спиной и осуждающе смотреть на Смерть и Жнеца. — А что души? — Дин подмигнул ей. — Не умрут без нас. Тэсса не знала, считать ли эту фразу шуткой или воспринимать ее всерьез.