Ещё раз?

      Я знаю, о чем порой мечтает школьный аутсайдер, когда богатенькие и просто хамоватые детишки задирают его. Он приходит домой после школы, бросает пыльный рюкзак в темный угол комнаты к остальному хламу и валится без сил на кровать, наконец-то попав в комфортную атмосферу своей комнаты.

***

Он втыкает наушники в уши и делает трек любимой метал-группы громче, представляя, как он, недавно подавленный и угрюмый, теперь храбро шагает по школьным коридорам с какой-нибудь бейсбольной битой в руках или вовсе дробовиком, жестоко расправляясь с обидчиками. В такие моменты хочется оправдать известных Харриса и Клиболда за их поступок, ведь их можно понять в каком-то роде.       Под ритмичную агрессивную музыку такая фантазия рисуется очень эпичной и приносит явное удовольствие. После таких мыслей тебя немного отпускает обида прошедшего в издевках дня. Ибо тебе ничего не остается, кроме фантазий. Нет смысла давать отпор огромной толпе, всегда проще забить, особенно учитывая, что большая часть школьных лет уже позади и скоро выпускной.       Таким аутсайдером была и я. Таких, как я, полно в моей школе маленького городка Уильямстауна на Северо-Западе Массачусетса.       Ты не вливаешься в общую массу одноклассников, если слушаешь System of a down, Children of bodom и пр. , предпочитаешь черную одежду модным тряпкам, интересуешься наукой больше, чем посиделками в макдаке, не пытаешься завести ненужных знакомств и не участвуешь в школьных мероприятиях, ну и, конечно же, тебе не сыскать славы, если ты не кидаешь трёхочковый в корзину под восхищенные вздохи одноклассниц.       Когда тебя задирают за то, что ты такой какой есть, ты не пытаешься изменить их мнение, ты мечтаешь просто свалить, провалиться, убежать. Вот и сейчас я мечтала просто свалить подальше от школьного стадиона, на котором пару минут назад произошла небольшая стычка со школьными спортсменами. В какой-то момент я, к своему сожалению, поверила в себя и решила, что смогу дать отпор засранцу, бросившему мяч мне прямо в голову. Вышло совсем не так, как мне представлялось, я не вмазала обидчику между ног и не подняла на смех при его дружках и теперь удирала от разъяренных баскетболистов через центральный парк, который находился прямо за школьным стадионом.       Я на полной скорости летела мимо кустарников и деревьев наугад в темноту. Дальше от придурков позади меня. Дальше от их свиста и улюлюканья. Сердце отбивало барабанную дробь и казалось бы, всё о чем сейчас можно было думать, - это укрытие или шанс оторваться. Но меня сжирал стыд. Мне было крайне стрёмно, что позорное бегство это всё, на что я оказалась способна. Именно в этот момент мне стало обидно за себя. Все эти фантазии о расправе и суде над недоумками, которые терроризируют всю школу, теперь казались смешными.       Я усмехнулась над собой: «Ну и где твоё ружьё сейчас, Саша?». Ситуация дико забавляла на ровне с тем, что бесила. В какой-то момент своей «вечерней пробежки» я зацепилась ботинком за торчащий из земли корень и полетела вперед головой в какие-то дико колючие кусты, костеря всех: ебанутых спортсменов, свою не оправдавшуюся самоуверенность и, конечно же, сраный корень. Приземление оказалось отнюдь не мягким. Тупая боль пронзила голову и отдавала куда-то в плечи. Меня затошнило. Я осознала всю абсурдность ситуации и почему-то начала дико смеяться, а потом, кажется, отключилась. //       Казалось, прошло около часа с момента, как я отключилась. Мне удалось прийти в себя более или менее, только когда я смогла выбраться из парка к какому-то авеню. Странное дело. Я не так давно живу в Уильямстауне, и хватило бы трёх часов, чтобы объехать весь город. Но я не помнила такой широкой трассы и подобной улицы вообще.       Я прошла вдоль дороги до перекрестка и прочла табличку «Боулс-авеню». «Чертовщина какая» - улыбнулась я про себя. В любом случае от идиотов я смогла удрать, только теперь я вся была в земле, коленки саднили, а голова вовсе гудела, как закипевший чайник. Казалось, даже в ухе свистит.       Так как я всё равно не смогла сообразить в какой части города нахожусь, то решила просто брести прямо, пока не увижу знакомые очертания городка. Ну или не зависну с бездомными, к тому же, опираясь на мой внешний вид, они бы легко приняли меня за свою. Был уже поздний вечер, и я подумала о том, что мне стоило бы показаться дома, но была слишком подавлена, чтоб волноваться о том, влетит ли мне от предков за позднее возвращение. Я подошла к какому-то стадиону, уселась у ограждения и закурила. Сознание было немного мутным. Я списала это на своё эпичное падение в кусты, а теперь еще и на эйфорию от сигареты. Мне нравилось наблюдать, как рассеивается дым, как его уносит ветер и сквозь эту белую пелену выступают огни города.       Я крепко затянулась и выпустила густое облако дыма, затем незамедлительно закашлялась. - Чёрт. Дым рассеялся, и я смогла прочесть на огромном здании впереди меня «Columbine High School».       Я громко выругалась и потерла виски. «Знатно ты должно быть приложилась головушкой». Я снова взглянула на здание. Надпись не исчезла. «Ай, пофиг. Пойду гляну, что там на самом деле налеплено». Я подорвалась и быстрым шагом (на сколько могла быстро идти в таком состоянии) дошла до огромного здания школы.       «Понятно. Наверное, я всё еще в отключке или типа умерла. Просто брежу, вот и всё. Конечно же, я знаю, что это за здание мне мерещится. Его знают все, кто когда-либо интересовался скулшутингом. В этой школе в 99 году Эрик и Дилан устроили бойню, а затем сами приказали долго жить.»       Сама я не так давно начала рыть информацию про ребят и про эту трагедию, но потраченного времени было достаточно чтобы найти некоторое отражение себя в застенчивом Дилане, агрессивном Эрике и вынести этой темой мозги всем друзьям. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось поскорее убраться отсюда, даже если это просто глюк. Стоит отметить, что чувствовала я себя вполне реально и деперсонализацией не страдала. С каждым шагом я удалялась от школы, и страх и паника начинали наступать на глотку. Меня снова затошнило. //       Вытошнило меня как раз возле входа в Клемент парк. В тот момент, когда я прочла название этого парка.       «Ладно, допустим, я смирюсь сейчас с мыслью, что я в Денвере и что это не жесткий приход или типа того. Но что мне тут делать теперь? Что вообще происходит? Когда меня выкинет обратно домой?»       Я легла на скамейку и закрыла глаза.       Мои раздумья нагло оборвал звук приближающихся шагов.       «Отлично, сейчас меня тут убьют и я вернусь домой или проснусь» - подумала я и открыла глаза, готовая принять свою участь.       Передо мной стоял мужчина, на вид ему было лет 40. Волосы едва тронуты сединой, легкая щетина рассыпалась по подбородку. Он был одет в широкие светлые брюки и старомодный джемпер. Выглядел мужик вполне дружелюбно, но всё равно заставил меня вздрогнуть и отпрянуть. - Это единственная сухая лавка, – сказал он. - Чего? – я потерялась от его голоса. - Двигайся, говорю. Я вскочила. - Знаете, дедуля, если на то пошло, то умирать я предпочитаю быстро и девственницей. Так что не тяните, режьте или что там у вас. – Я закрыла глаза и приготовилась стать жертвой маньяка. - Да больно ты нужна, – мужик взял в зубы сигарету и прикурил. – У меня у самого дочка твоего возраста. Нажретесь вот это вот своих таблеток, потом шальные ходите по ночам, таскаетесь по паркам, людям посидеть подумать не даете. - Не ем я никаких таблеток. Вы сами посмотрите, вон там Старшая школа Колумбайн! – я решила воспользоваться случаем. Всё равно дедуля принял меня за ненормальную, теперь если школа мне померещилась, то и он её не увидит. Притворюсь наркоманкой и свалю дальше. – И что? Ты там учишься, что ли? - Мужик странно посмотрел на меня. - Н-н-нет. Я вообще в Массачусетсе учусь. Мужик, казалось, не обратил на меня никакого внимания. Просто продолжал курить и смотреть под ноги. - Как отсюда выйти на Колд спринг? – снова попыталась извлечь пользу из этой встречи я. - Без понятия. Не слышал о такой улице вообще. - Ну какого черта? Все знают эту улицу! На ней находится моя школа, куда полгорода детей ходит! Вы еще скажите, что я и правда в Денвере! - Ты в Денвере, – ухмыльнулся мужик и откинулся на спинку. - Час назад была в Уильямстауне, – не сдавалась я. Мужик вдруг переменился в лице и как-то странно на меня покосился. - Какой сейчас год? – внезапно спросил он с лицом человека, вспомнившего, что у него не выключен дома утюг. - 2017 был с утра, – выпалила я. Страх и подозрения в том, что всё это не глюки, просто занимали сейчас первое место в моих мыслях. - Нет, милая. Сейчас 1998. – Прохрипел дедуля, ожидая моей реакции. - Не может быть. – Я шлёпнулась на лавку. - Господи, ты тоже… Но зачем?       Мы молчали с минуту. Я вытащила пачку сигарет. Она оказалась пустой. Я с досадой сжала пустую коробку и швырнула в кусты. Дедуля протянул мне свой портсигар. Мы закурили. Внезапное осознание обрушилось на меня. - Я, честно говоря, заебался тебя ждать. Я думал, что сойду тут с ума, в этом ужасном прошлом. Думал, что я тут один. –звучал мужской голос из темноты. - Объясните уже, что произошло. - Да, сама ты не допрешь. – Устало пробормотал мужик – Меня зовут Кевин, я работал в полиции в Колорадо в 90х годах. Так или иначе меня касалось дело о Колумбайне. Все эти люди, родственники жертв, они просто не давали мне и моему отделу покоя. Постоянные вопросы, судебные иски. Каждый день я наблюдал рыдающих матерей, отцов, братьев, сестер… Это сводило меня с ума. У меня у самого есть дети, и можно понять, как близко ко мне прошлась стрельба в той школе. Моя дочь была там. Она пряталась в одном из кабинетов, пока эти двое ублюдков убивали детей, издевались над ними и пытались превратить школу в руины. Я не выдержал и к 2001 году ушел из полиции. А кошмар того дня преследовал меня и до недавнего времени. Однажды я просто проснулся в своей квартире, и понял, что сейчас 1998 год. Моей дочери снова 16, а в моем шкафу висит форма полиции и чертов будильник никак не заткнется. – Кевин наконец посмотрел на меня и ухмыльнулся, затем достал новую сигарету и продолжил. – Сейчас 98, милая. А я застрял здесь, чтобы исправить то, что не смог когда-то. Ну, а ты, видимо, просто чокнутая девка, которая убивалась по этим стрелкам, и теперь будешь торчать здесь со мной, чтобы помочь мне всё предотвратить. Мне нужна помощь, ведь я не смогу затусить с двумя малолетними отморозками и тем более не зашлю к ним свою дочь. Я молчала. Мне нужно было больше доказательств. - Ладно, я Саша. Я хочу домой. И если уж мы в прошлом, а я вообще не здесь живу, то без понятия где тут мой дом. - Могу предложить диван в комнате моей дочери. - Так себе перспективка идти домой к незнакомому мужику. - Так себе перспектива шататься всю ночь по Литлтону и в итоге либо замерзнуть, либо быть изнасилованной каким-нибудь придурком. - Окей. Но я пойду с вами только если еще как-то сможете доказать, что сейчас 98 и это не развод меня по сговору моих дружков, которым просто осточертело слушать про Дилана и Эрика. - Почему-то мне кажется, что в твоей ситуации условия не диктуют – засмеялся Кевин. - Я ваша последняя надежда в предотвращении бойни! – запротестовала я. - Ладно, идем. Покажу тебе несуществующий мемориал.       И мы пошли.