Фрик-шоу

Грандмастер ходит так, будто за каждым его движением следят с сотню телекамер, а разговаривает так, будто каждая его фраза в итоге будет напечатана на первых страницах всех вселенских изданий. Он божество, и он ощущает это каждой клеточкой своего тела. Он знает, что мог бы горы свернуть, вот только ему хватает локального мирка на этой Тьмой забытой планете. У него здесь — величайшее его детище, его главное творение. Нечто столь же невероятное, как Коллекция его брата. Только эта коллекция — совсем иная, эта собрана на костях и крови, эта — как жертвенный алтарь, которому раз за разом нужно все больше и больше мяса. Грандмастер любит свою Арену как дочь и готов подарить ей любые игрушки, какие она захочет. Он кидает к ее ногам сотни воинов, зная, что она никогда не насытится. Что он никогда не насытится. У Грандмастера на Арене — свое собственное шоу, непонятное никому, кроме него самого. И вокруг себя он тоже собирает шоу — настоящий цирк уродов, как ни посмотри. Смотрите, какие яркие афиши, приехал цирк-шапито, к вашему вниманию фрик-шоу Грандмастера. Дамы, господа, не расходимся, кто упустит возможность посмотреть на сломанные игрушки со всех концов Вселенной? Когда-то на сожженной десятком солнц истощенной планете он прижимал к себе маленькую девочку, заходящуюся в рыданиях и только что лишившуюся всех, кого она знала. Вокруг полыхали в синем пламене трущобы, а в доме за их спиной лежали с десяток трупов тех, кто играл с Грандмастером и проиграл. У Топаз проблемы с контролем, и ее агрессия порой бывает столь разрушительная, что Грандмастер знает — выпусти он ее на Арену, и у них будет новый чемпион. Но она нужна для другого, взращенная на крови и насилии. Она искорежена, точно кукла, которую достали из костра слишком уж поздно, и она должна быть рядом с ним. Потому что лучше нее вряд ли найдется для него защитник. Когда-то, когда Арена только отстроилась, а горы мусора на Сакааре были в три раза меньше, к нему пришла сломленная девица с руками по локоть в крови. Она была спокойна и безмятежна, и Грандмастер видел такое выражение сотни лет подряд у тех, кого уносили с его боев замертво. Он дал ей крышу над головой, работу, алкоголь — и она тоже осталась рядом. Вечно молодая, вечно пьяная и отчаянно пытающаяся забыть то, что и привело ее на Сакаар. Валькирия осталась рядом, откликаясь на порядковый номер и притаскивая ему все новых и новых бойцов. Идеальная искательница. Грандмастер смотрит на своих придворных дам. Когда-то, много лет назад, он выкупил их всей компанией из одного печально известного в этом уголке вселенной борделя. И принял их под свою крышу — больных, истощенных, изувеченных и без гроша в кармане. И они так и остались здесь — скрашивать его досуг. А совсем недавно, пару лет назад, Грандмастеру встретился Халк — агрессивный, жестокий, безжалостный иномирец, упавший вместе с примитивным кораблем в недрах бесконечной свалки. Достойный экспонат в его коллекцию, верно? Жемчужина коллекции, как думал он, самый величайших экспонат. Чемпион Арены. Впрочем, времена меняются. У Локи в руках сейчас — жизни всех сакаарцев скопом. Эта маленькая планета-свалка, этот нелепый цирк-шапито, этот замкнувшийся на кровопролитии мирок — он в руках у Локи. И даже сам Локи не осознает это в полной мере. Горящей звездой бог упал в это болото с самых небес, низвергнутый собственной гордыней (читать: скинутый долбанутой сестрицей с Радужного Моста), и совсем не понял, что именно здесь первично. Ох уж эти глупые-глупые иномирцы. Как мало осталось тех, кто обращает внимание на скрытую суть. С самого начала Локи чувствует, как разительно отличается этот мир от Асгарда, и с самого начала понимает, что легко вольётся в этот дикий балаган. Это все бесконечно нелепо, и его первое время брезгливо передергивает от местных обычаев, но, в конце-то концов, это все его устраивает, пока это хотя бы отчасти весело. Ведь для веселья и нужно шоу, а? Единственное, в чем Локи уверен — местный божок явно не то, чем кажется, и стоит держать ухо востро. Локи слишком молод, чтобы понять, что Грандмастер вообще такое, однако он очень тонко чувствует, как меняется воздух с одним его присутствием. Грандмастер — нечто старое, страшное, темное. И если сначала Локи с превеликим удовольствием играл с ним, нарушая свои же правила, дразнил и ехидничал, то сейчас все это больше похоже на партию в шахматы. Локи в шахматах хорош, вот только мастер игр тут не он, и партия медленно идет к своему завершению. Локи просто не видит всей картины. Грандмастер вздыхает, качает головой, пытается толкнуть его в правильном направлении. Конферансье влюблен в фокусника — вот умора. До отвратительного клишировано, до очаровательного обречено. Эй, Локи, держи весь этот кукольный театр. Сможешь управиться? Смотри. Не сдохнешь где-нибудь — залетай на огонек, расскажешь, как прошли гастроли. Занавес.