Bin in a movie

      Мун Бин — почти что айдол, трейни, еле спасающийся от ярких вспышек фотоаппаратов. Учиться заграницей вдвое сложнее, чем на родине, ведь культ кей-попа распространился далеко за пределы Азии, и папарацци находят его буквально везде, разве что не решаются заходить в общежитие. Хоть и на том спасибо. Назойливые фотографы не дают спокойно гулять в центре города, встречаться с друзьями, завести себе пару, в конце концов.       А еще Бин — режиссер кинофильма. С саундтреком из собственного плей-листа в престарелом плеере, яркими красками и влюбленным главным героем, что воздыхает по невероятно красивой леди. Только вот леди — не леди, а самый настоящий парень поразительной красоты, прячущий выразительные глаза за стеклами очков, лицо — за книгой, а себя — в библиотеке.       Бину кажется, что встречаются они с Донмином лишь во снах, поэтому каждый раз щипает себя за руку, когда видит это чудо прямо перед собой. Он увлеченно объясняет последнюю тему по физике своему однокурснику, расписывает длиннющие формулы и делает всё это с такой улыбкой, что она уж точно осветила бы какое-нибудь небольшое африканское государство. А у Бина словно всё сжимается внутри, хочется подойти, прижать к стенке парня в очках, сказать то, что вертится на языке с самого начала учебного года.       Но нельзя, ведь везде свет софитов, и вся его жизнь словно реалити-шоу, где стоит сделать один неверный шаг, и тебя будут гнобить до конца жизни.       Мун слегка бьется о стены в коридоре, когда замечает знакомую макушку — Донмин идет под руку с какой-то девицей. Одноклассница мягко гладит по плечу и шепчет Бину успокаивающие слова. Она единственная, кто знает, о чем мечтает айдол по вечерам, и кто является воплощением его идеальной пары. Единственная, кто не будет судить за любые решения и втайне строчить что-то в своём личном блоге.       Каждую ночь Мун засыпает, словно опьяненный своей безответной любовью. Там, в мире грез, главный герой не поёт серенады про разбитое сердце во весь голос в душе, не грустит лишний раз, замечая возлюбленного с кем-то другим. Там, в мире грёз, у его фильма хорошая концовка.

***

            Говорят, если чего-то очень сильно хочешь, оно с тобой произойдет.       И Бин в один из дней видит, как Донмин ему улыбается.       Сначала кажется, что улыбка предназначалась кому-то другому, но в коридоре школы лишь они вдвоем, и Мун словно теряет голову от осознания того, что они наедине.       Бин медлит, Донмин же попросту не решается произнести и слова, лишь стоит, словно статуя («определенно, статуя Аполлона», — примечает Бин). Вдруг он резко открывает сумку, висевшую у него через плечо, вынимает квадратный листочек с ручкой и что-то быстро черкает на бумажке.       Вот она, кульминация странного фильма Муна. Невидимые зрители замирают в ожидании, почти что перестают дышать, как и сам главный герой.       Донмин внезапно срывается и, закрывая лицо руками, исчезает в одном из кабинетов где-то за поворотом.       Бин медленным шагом подходит к месту, где еще пару секунд стоял парень в очках, пытаясь осознать произошедшее, но находит ту самую бумажку с номером телефона и припиской: «Ли Донмин, физхим класс».       Мун снова улыбается, уже как-то беззаботно и очень-очень широко.             Может, и в реальности его фильм ждет хэппи-энд.

***

      Бин решается набрать заветный номер около шести вечера в своей комнатке в общежитии сразу после импровизированного ужина. Сосед уже который вечер исчезал в соседней комнате, где зависал с друзьями, знакомые трейни, с которыми парень переписывался время от времени, уже успели отправиться по кроватям из-за разницы в часовых поясах, и поэтому Мун уже и не знал, чем бы себя занять.       На другом конце раздается приятный мягкий голос, и Бин готов поклясться, что прямо сейчас Донмин улыбался — за несколько месяцев наблюдений он уже как будто знал этого парня вдоль и поперек. — Ты мне номер сегодня оставил, я… — Бин, да, знаю, спасибо, что позвонил, — парень тихо смеется. — Не думал, что ты вообще возьмешь записку. — Почему? — Ты же знаменитость, как-никак, я думал, что тебе нет дела до какого-то ботаника с физхима. — Есть, ты не поверишь. Ещё как есть.

***

      Бин теперь звонит Донмину каждый вечер и болтает с ним до самой ночи, в школе солнечно ему улыбается, вызывая такую же улыбку в ответ, обнимается с ним чуть дольше, чем должны друзья и вроде как чувствует себя счастливым. Но… — Так почему какое-то дело тебе было до ботаника с физхима? — будничным тоном как-то интересуется Ли, сидя за дальним столом в углу библиотеки вместе с Бином. За месяц знакомства он научился не обращать внимание на постоянные перешептывания за спиной и вспышки фотоаппарата. Мун молчит, опускает взгляд вниз, внимательно разглядывая запачканные носы кед. А полностью ли он счастлив, скрывая очевидное от Донмина? — Ты мне нравишься.       Теперь молчит и сверлит взглядом пол Донмин. Нужные слова всё никак не могут прийти в голову, и Ли внезапно начинает тихо посмеиваться, снимая очки и аккуратно складывая их на стопке книг. — Я был влюблён в тебя с прошлого года, но боялся, что буду в одном ряду с фанатками.       Бин чувствует себя последним глупцом и тоже смеется, притягивая Ли поближе к себе для объятий.             И всё-таки счастливый конец может быть и у его собственного фильма, сотканного из нерешимости, стеснения и милых улыбок парня в очках.