Стать достойным своих родителей

Мы никогда не ценим того, чего имеем. Мы начинаем понимать ценность только тогда, когда теряем что-то дорогое для нас. И Наруто это понял не сразу. Все началось с самостоятельного изучения техники перемещения. Да, мама и папа ему говорили не делать этого, а подождать, когда контроль чакры будет на достойном уровне, но нет, ему захотелось изучить ее сейчас. И тогда все началось… Когда он впервые очнулся, он не мог понять, что произошло. Холод, крики и яростный крик Девятихвостого Лиса. От мощи и ненависти биджу хотелось бежать, бежать без оглядки и никогда не попадаться ему на глаза. Но что-то было не так. Дикая слабость по всему телу клонила Наруто в сон и только страх держал мальчика в сознании. А потом он увидел их… Своих родителей. Свою маму, Кушину Узумаки, которая всегда кричала на него за бардак в комнате и халатное отношение к учебе. Своего отца, Четвертого Хокаге, на которого он злился из-за постоянных задержек последнего на работе. Они стояли перед ним, проткнутые когтем зверя. Его родители, самые близкие люди, умирали прямо на глазах. Вырвавшийся из горла крик и слезы не могли ослабить то отчаяние, которое было внутри. Только полчаса назад он обнимал здорового отца и мать, и теперь видит, как они с любовью и нежностью смотрели на единственного сына и умирали. Смерть… Она повсюду. Она сжимает внутри все от боли и не дает сделать и вдоха. В этот момент ему хотелось одного — исчезнуть. Вернуться в прошлое хотя бы на полчаса и не знать, что будет дальше. Забыть. Но Наруто не мог. Плача и прерывисто дыша он с ужасом смотрел, как отец складывает смутно знакомые печати и потом мир меркнет. Здесь все было по-другому. Узумаки-Намикадзе, ставшим просто Узумаки, заметил это сразу. Детское тельце, ненависть в глазах взрослых, постоянные издевки над ним и биджу в его теле. Только слабость держала Наруто от мести своим обидчикам. Наруто смог поверить в смерть своих родителей, не мог поверить в то, что он не сын Хокаге, а изгой общества, «демон». Он был один во всем мире, без поддержки родителей, защиты клана и высокого положения в обществе. Жизнь превратилась в «ад». Крохотная квартира в общежитии, рамен, который сидел уже «в печенках». Наруто с радостью приготовил бы что-нибудь другое, но он просто не мог себе позволить это. Того пособия, что выдавали ему как сироте с трудом хватало на проживание только для него одного. Цены на рынках резко возрастали на все: начиная от безделушки и заканчивая едой и одеждой. Узумаки был в недоумении, почему Хирузен не скажет народу правду и не отдаст квартал, в котором жили его родители, а потом он понял. Вспомнил уроки политики, который вел Коши Узумаки, нудный старик, который считал свой предмет самым важный среди других предметов. Наруто, мягко говоря, его недолюбливал и не понимал важность, но теперь все изменилось. Он — джинчуурики, «оружие» деревни. Каким бы оружие не было, оно должно быть подконтрольным верхушке деревни. Именно по этой причине Кушина вышла замуж за Минато, но тут немаловажную роль сыграла и влюбленность, переросшая в любовь. Наруто исполнилось шесть лет. У него сегодня День рождения. Наруто, стиснув зубы, старался не заплакать от боли. Приставленное АНБУ не спешило идти на помощь, безразлично смотря на то, как сына Хокаге избивают местные жители. Глаза уже почти ничего не видели из-за крови, а пульсирующая боль отдавала во всем теле. Он все еще вспоминал своих родителей. Как мама с папой держат торт с зажженными свечами и, радостно улыбаясь, говорят «С Днем рождения, Наруто! Загадывай скорей желание!». Сердце в груди разрывалось от накативших воспоминаний. Физическая боль на этом фоне меркла по сравнению с той, что была в душе. Наруто хотелось вырвать сердце из груди и биться головой об землю до тех пор, пока это не прекратится.  — Мама… папа… — хрипло шептал мальчик, скорчившись от боли. Наруто надеялся, что все это исчезнет, что папа с мамой придут на помощь. Или разбудят. От бесполезного ожидания в груди сжалось настолько сильно, что дышать было невозможно. Когда пьяным мужчинам надоело мстить «демону», они смеются и уходят, напоследок пару раз пнув ногой. Наруто не спешит вставать. Он, скрючившись, лежит и видит перед собой родителей, проткнутых когтем Девятихвостого. Его ежедневный кошмар. Он не винит в их смерти Кьюби, он винит себя. Если бы не использовал технику, если бы послушался отца, если бы…  — Ненавижу! — кричит Наруто, хватаясь руками за голову. Он ненавидит себя за то, что сделал это. Он ненавидит себя за то, что не ценил своих родителей, за собственное бессилие. Наруто сквозь темные пятна смотрит на портрет отца, на серьезные глаза, смотрящие вдаль и шепчет одно: «Помоги». Но помощи нет. Ее не будет. Узумаки знает и понимает это, но все же внутри теплится надежда, ее крохотный огонек. Он медленно встает и идет. Идет куда-нибудь, лишь бы подальше от себя. Но от себя не убежишь… — Ты мой самый любимый, самый красивый и самый родной, — Кушина поглаживает Наруто по голове.  — Я горжусь тобой, Наруто, — Минато хлопает его по плечу и ерошит волосы. Наруто уже не в силах сдержать слезы. Он больше не может. Он просто хочет сдаться. Но кому? — Не надоело быть слабаком? — раздается в голове знакомый голос, и мальчик вздрагивает. Слабаком… Слабаком… Слабаком… - Ты вроде наследник клана, а ведешь себя как мамля. Что бы сказали родители, увидев тебя таким? — голос продолжал говорить. — Все, чему они тебя учили ушло коту под хвост. Ничтожество, позор, который смеет называться сыном Хокаге и наследником клана. Узумаки опускает голову, соглашаясь со словами Кьюби. Он прав, да, Наруто — ничтожество, слабак. Но что от этого изменится?  — Вспомни все, все, чему они тебя учили, вспомни свою гордость и покажи им, кто ты на самом деле,  — Лис лениво говорил, наблюдая за сменой эмоций своего джинчуурики. *** Кьюби не был дураком. За сотни лет заточения и наблюдения, он научился читать людей. Он научился видеть их истинную сущность, а не маски, которые они считают за свое естественное поведение. Наруто был не таким, как предыдущие джинчуурики. Он за свою короткую жизнь повидал то, чего бы не пожелал и своему врагу. Жизнь с завидной упорностью его ломала, но он держался. Ненавидел себя, жил прошлым, но не ломался. Тюремщик просто стоял на одном месте, живя то в реальности, то в воспоминаниях. Ему просто не хватало толчка. Толчка к пробуждению своей сущности, к тому, кем он изначально являлся. В нем было достаточно знаний, расчетливости и ненависти, чтобы стать опасным шиноби сам по себе, без биджу в животе. Лис ухмыльнулся. Он ненавидел Коноху лютой ненавистью и с удовольствием будет наблюдать, как сын Четвертого ее уничтожит. Да, он должен сам прийти к этому, но ничто не мешает просто подтолкнуть к этой мысли. *** Наруто пришел домой и первым делом отправился в ванную снять с себя грязную одежду и смыть кровь. Горячей воды не было так же «случайно», как и света, поэтому пришлось доставать свечи и зажигать их. Узумаки сидел за столом и грел руки у огня. Пламя немного колыхало, но руки не обжигало.  — Вспомнить все, — сказал мальчик сам себе.  — Кто ты, Наруто Узумаки? Изгой общества или принц клана? — мальчик на слова биджу лишь прищурился.  — Изгой общества или принц клана? — спросил уже сам себя. Вопрос был вроде простым, но если задуматься, то четкого ответа сложно дать. В том мире он был всем, тут — никто, но… Он помнил все: семью, техники, уроки.  — Если алмаз испачкать в грязи, он будет похож на кусок некрасивого камня, но он по-прежнему остается алмазом, который просто надо отмыть. А вот камень в алмаз превратиться не может,  — Лис говорил неторопливо, давая возможность вникнуть в сказанное.  — Алмаз, испачканный в грязи, — впервые за много лет на лице джинчуурики появилась ухмылка, — остается алмазом. В этот момент что-то изменилось в глазах Наруто. Небо превратилось в лед. Теперь Наруто Узумаки покажет всему миру, кто он на самом деле. И никакая шавка больше не посмеет рявкнуть в его сторону. Об этом он уж точно позаботится.