The happiest place on Earth. Part II

Был ли у вас момент, когда ваша жизнь шла кувырком? К примеру, ваша жена рожала, ребёнок сидел один в центре органов опеки, а сами вы находились за несколько сотен километров от них? Скорее всего нет, а вот Лекса Вудс ощутила всю прелесть такого момента на своей шкуре и приобрела из-за этого несколько седых прядей. Вроде все в ее жизни складывалось как нельзя лучше, она даже сама не могла поверить в своё счастье. Ее жизнь складывалась как типичная приторно-сладкая американская комедия: сначала все было плохо, все страдали, а потом внезапно все наладилось. Аня росла и радовала, с Кларк все было отлично — она переехала к ним и они стали жить, как настоящая семья, Рэйвен неизменно была рядом (несмотря на то, что у них с Октавией жизнь была скорее похожа на Третью мировую, чем на тихий семейный быт). Определённо, Лекса даже мечтать ни о чем больше не могла. Потом все стало ещё лучше: повышение на работе, свадьба с ее принцессой — пышная и белоснежная, как хотела Кларк, Аня, проявляющая все большие успехи в учебе. Все страдания, все тяготы и горе, что выпали на долю Лексы, были искуплены этими четырьмя годами бесконечного счастья и блаженства. Тихий, уютный Рай, после бурь и тайфунов. Лекса снова научилась улыбаться: каждый день, каждый час своей жизни она чувствовала, как счастье переполняет ее. Но кто-то там наверху решил, что все-таки Лексе досталось слишком много этого самого счастья. *** Решение о втором ребёнке Кларк с Лексой принимали долго, и, можно сказать, что далось оно им с большим трудом. Вроде бы, ничего им помешать не могло: в материальном плане все было чудесно, жилищные условия тоже всех устраивали, а работа Кларк — свободного художника, принимающего заказы только по желанию, — как нельзя лучше предрасполагала к тому, чтобы завести второго ребёнка. Но только был страх. Потому что одно дело было просто жить вместе, а совсем другое — порождать новую жизнь, которая свяжет их навсегда, за которую они будут нести ответственность. Но решение все же было принято, все «за» и «против» взвешены и донор выбран. Лекса ожидала, что получится все не с первой попытки, но и тут какие-то высшие силы соблаговолили над ними, и через несколько недель тест показал заветные две полоски. И вроде бы жить и радоваться им теперь, но беда пришла оттуда, откуда ее ну никак не ждали. Беда пришла от Ани. С тех пор, как Лекса с Кларк сошлись, Аня души не чаяла в Гриффин. Лекса даже иногда ловила себя на мысли, что ревнует свою дочь, потому что она, кажется, любит Кларк гораздо больше, чем ее саму. Аня прыгала от счастья, когда ей сказали, что она понесёт кольца на красиво вышитой подушечке к алтарю. Первая, кому бежала Аня рассказывать о своих горестях или радостях, была Кларк. И даже, к великому удивлению Лексы, довольно быстро Аня начала называть девушку мамой. Мама Кларк. Однако стоило им объявить о том, что скоро у Ани появится братик или сестрёнка, малышку как подменили: от милой, ласковой девчушки не осталось и следа. Лекса думала, хотя, правильнее сказать, верила, в то, что все образуется само собой. Что такое поведение Ани — минутный, необъяснимый порыв, который пройдёт. Но само по себе ничего не проходило, наоборот, проблемы накапливались, как снежный ком, стремительно несущейся с горы. Сначала она просто отдалилась, все больше и больше времени проводила, закрывшись в своей комнате, приходила из школы грознее тучи и молчала. Потом она начала грубить, дерзить, на простые просьбы отвечала безоговорочными отказами. Затем пошли плохие оценки, жалобы от учителей и даже вызов к директору за мелкое хулиганство. У Лексы опускались руки: она не понимала, что делать. Обычно, с Аней не возникало никаких проблем и ей не приходилось идти на сложные педагогические изыски. Лекса пыталась говорить с дочерью: спокойной и по-дружески и твёрдо и даже жёстко, но ничего не действовало. Аня как будто не слышала ее, продолжая себя вести так, как она считает нужным. *** В один из вечеров Лекса не выдержала — выдался слишком сложный день — и сорвалась, за что ей было невероятно стыдно. В принципе, больше ни за что в жизни ей не было так стыдно, как за этот момент. Умом Лекса понимала, что криком и ссорой не исправит ситуацию, а только усугубит ее, но ничего поделать с собой не могла. Не так часто ее железное самообладание подводило ее, но когда нервы сдавали, остановить ее не могло ничего — она становилась разъярённой фурией. Лекса кричала на Аню, молча сидящую перед ней и с трудом сдерживающую слезы, кричала и говорила, как она недовольна ей в последнее время. Досталось даже Кларк, которая попыталась робко вмешаться в ее гневный монолог. В сердцах, Лекса воскликнула, чтобы Гриффин не лезла в процессы воспитания ее дочери. Закончилось все тем, что Аня сорвалась с места и унеслась к себе в комнату, попутно глотая горячие слёзы обиды, прокричав в след что «она прекрасно знала, что ее здесь никто не любит». Лекса обессилено опустилась на диван, рассеянно потирая лоб ладонью. Она действительно перегнула палку, но ей было невероятно больно от того, что их маленький и счастливый мирок внезапно дал трещину. Лекса просто невыносимо боялась того, что все снова вернётся на прежние места. Спасла ситуацию Кларк, молча присевшая рядом с ней и уткнувшаяся носом ей в плечо. Безусловно, в какой-то степени слова Лексы задели Кларк, но она понимала, что сказано это было не со зла и что, в конце концов, кто-то должен быть умнее и не развязывать дальнейший конфликт. Лекса поцеловала Кларк в макушку, прижав к себе и глубоко вздохнув. «Прости, » — тихо проговорила она, устало прикрывая глаза. Кларк лишь улыбнулась. Им обеим хотелось верить, что все будет хорошо. Несмотря ни на что. *** Но хорошо не становилось. Проблемы с Аней только усугубились, и Лекса с ума сходила из-за этого. Кажется, она перепробовала все способы, которые были ей известны: говорила и с Аней, и с ее учителями, даже водила к детскому психологу, но ответа на вопрос — почему девочка так резко изменилась, так и не добилась. Затем пошёл проблемы на работе: сорвалось несколько крупных контрактов, неблагоприятно повлияв на имидж компании, и бумажной волокиты стало ещё больше, так что Лекса треть работала сутками: днём в офисе и ночью у себя в кабинете. И даже с Кларк начались проблемы: что-то в ее организме пошло не так и угроза неблагоприятного разрешения беременности нависла над ней. У Лексы опускались руки: она не понимала, где она свернула не туда, из-за чего весь этот чудесный и солнечный мир потерпел крах, рассыпавшись на тысячу осколков. Навязчивое желание напиться, которое посещало ее всего несколько раз в жизни, не отпускало ее, особенно по вечерам, когда атмосфера в их доме была напряжена до предела. Но Лекса понимала, что не может пропустить пару-тройку стаканчиков виски в баре, заявившись домой поздно и пьяной, потому что от этого все станет только хуже. Пожалуй, единственной отдушиной для неё осталось Рэйвен, с которой они ненадолго поменялись ролями — вечная пессимистка Рейс горячо уверяла Вудс в том, что все наладится и все будет хорошо в конце концов. Кажется, если бы не запрет Лексы, она бы звонила ей каждые несколько часов с очередными подбадривающими словами. Она даже пару раз забирала Аню к себе на выходные, чтобы у Кларк и Лексы была возможность провести время вдвоём, но после этого Аня становилась ещё более несносной, и от этой идеи пришлось отказаться. *** Однако окончательный и беспросветный кошмар в их жизни наступил гораздо позднее, и после этого все прежние неприятности показались такими глупыми и незначительными. У Ани намечался День Рождения, десятилетие, первый маленький юбилей, которого она ждала, несмотря на то, что ее отношения с мамами оставляли желать лучшего. Лекса понимала, что должна сделать что-то грандиозное, порадовать малышку несмотря на то, как она вела себя последнее время, но в голову не лезло ничего толкового. Хотя бы потому что все более-менее интересные идеи разбивались в прах тогда, когда Лекса снова видела насупившуюся дочку. Вдобавок к этому, Кларк должна была скоро родить: она передвигалась по квартире как большой пингвин, вразвалочку, и все ее на этом свете обижало и расстраивало — чуть что, сразу в слезы. Лекса разрывалась между двух огней, между двумя маленькими капризными детьми, которые изводили ее, но которых она любила больше жизни. — Я не знаю, что делать, — честно призналась Лекса, сидя за столом в кухне с чашкой чая. Аня легла спать, и у них с Кларк была возможность поговорить спокойной вдвоём. — Скоро должно стать легче, Лекс, — философски изрекла Кларк, вытирая только что вымытые тарелки. — Я слышу это уже на протяжении полугода, и день ото дня становится только хуже, — Лекса с интересом разглядывала узор на деревянной столешнице, как будто видела его впервые, — нужно хотя бы прийти к окончательному решению по поводу дня рождения. — У меня есть идея, — Кларк поставила чашку в шкафчик и села рядом с Лексой, — я долго думала над этим. Мне кажется, что нужно отвести Аню туда, где она была счастлива. Мы же ей обещали, что она вернётся в Диснейленд, но обещание не выполнили. — Это исключено, — покачала головой Лекса, — у меня нет времени, чтобы везти ее туда, а тебе нельзя сейчас куда-то ездить. — Не глупи, Лекс, — Кларк накрыла ладонь Лексы своей холодной ладошкой, — это твоя, — девушка осеклась, — наша дочь, и мы должны сделать все для неё. Лекса хотела начать спорить, но ее взгляд пересекся со взглядом Кларк переполненном надеждой. Вудс вздохнула. Неужели Кларк, неужели вот эта ее девочка, в растянутой домашней футболке, с волосами, небрежно забранными в пучок и с этим огромным животом, который ей мешает каждую секунду ее бодрствования — готова пойти на такие жертвы ради их семьи. — Ты серьёзно этого хочешь? — Лекса была серьёзно как никогда. Она любила Кларк, любила ее так сильно, что иногда сама пугалась своих чувств, и она знала, что Кларк тоже ее любит. Но единственное, во что Лексе до сих пор сложно было поверить, так это то, что у Кларк в сердце нашлось место не только для неё, но и для Ани, что она стала полноправным членом их семьи. — Конечно, — Кларк мило улыбнулась, откидываясь на спинку стула и складывая руки на животе, — я уже все продумала! Наверно, Лекса никогда не любила Кларк сильнее, чем в этот момент. В свете неяркой лампочки, такую милую и домашнюю, хоть и с тёмными тенями, залёгшими под глазами от плохого самочувствия и нервов. — Ну раз уж ты все продумала, то рассказывай, — Лекса улыбнулась уголками рта. Без Кларк бы она не справилась. *** Кларк продумала все до мелочей, до самой незначительной детали. Она была уверена: поведение Ани, по большей части, связано с ее появлением в этой семье и с ожидаемым пополнением, так что ей необходимо провести побольше времени с девочкой. Кларк уже забронировала номер в отеле и купила подарок — настоящее платье принцессы, не такое, какое продаётся в магазинах, а сшитое на заказ — с изящным корсетом, пышной юбкой и длинными перчатками и маленькими туфлями на маленьком каблучке в комплекте. Все друзья Кларк, которые остались работать в парке развлечений, уже уведомлены и готовы встречать их с маленькой принцессой. Они будут с Аней четыре дня вместе, а затем приедут Лекса, Рэйвен и Октавия — они согласились и даже взяли маленький отпуск для этого и такой компанией они проведут ещё два дня, отметят День Рождения Ани и вернуться обратно. Все, как было в прошлый раз. Они успеют и отпраздновать рождение, и вернуться в город до тех пор, когда Кларк нужно будет ложиться в больницу. — Ты же сможешь приехать на два дня? — с волнением спросила Кларк. — Конечно, — кивнула Лекса, глубоко задумавшись. План ей, определённо, нравился. Возможно, им действительно давно был нужен такой совместный отпуск, — я и так слишком много провожу времени за работой, я не пропущу праздник дочери. — Тогда в понедельник мы уедем, — радостно захлопала Кларк, — я хочу сделать ей сюрприз и сказать сначала, что мы едем к Эбби. — Неплохая идея, но ты уверена, что ты доедешь сама с Аней, хочешь, я попрошу водителя? — Конечно уверена, — Кларк потянулась к Лексе, чтобы украсть у неё быстрый, мимолетный поцелуй. — Все будет хорошо. — Теперь я начинаю в это верить, — выдохнула Лекса в губы Кларк. — А теперь пойдём спать. Лекса встала из-за стола и ласково потянула Кларк к себе. Она неуклюже обняла свою принцессу, явно пополневшую и округлившуюся за последнее время, завлекая ее в поцелуй. Почти пять лет, почти целая вечность незабвенного счастья рядом с самой прекрасной девушкой на планете, которая принадлежит только ей. — Я люблю тебя, — улыбнулась Лекса, шепнув заветные слова Кларк на ухо. — Я тебя тоже, — Гриффин уткнулась носом в ложбинку на шее, опаляя кожу горячим дыханием. Лекса отдала бы многое, чтобы этот момент тянулся как можно дольше, чтобы они могли вечность стоять вот так, обнимаясь на клочке водянисто-оранжевого света лампочки и знать, что все будет хорошо.