Случайности не случайны

      На небе засверкала молния, а сразу после закапали первые дождинки. Асфальт стал постепенно намокать, так что редкие в такой час прохожие на улицах чуть ли не самой окраины города стали прятаться под зонтами и спешить по домам. Автобус остановился. Дверца с тихим лязгом открылась, и вот из транспорта выбрался мужчина. Он был высок ростом, широк в плечах, крупной комплекции, и с виду казался немного неповоротливым, но лишь за счет бесформенного пальто, явно немного великоватого на его фигуре.       Дождь все усиливался, так что мужчина поспешил достать из сумки зонт, дабы не промокнуть. Этого человека звали Иван Брагинский. В свои без малого двадцать пять лет он работал, имел неплохую должность и хорошо зарабатывал, но считал себя отчаянно одиноким. Выросший в неполной семье, в которой рядом с ним всегда были сестры, он так и не смирился с тем, что они выросли и вышли замуж, стали жить своей жизнью, посвятив себя своим семьям. У самого же Ивана как-то не сложилось с этим, и именно поэтому он никогда не спешил домой после работы, уходил последним, потому как дома его никто не ждал.       В его квартире всегда царил идеальный порядок, потому как Иван устраивал генеральную уборку каждые выходные, попусту не зная, чем себя занять. Не было друзей, с которыми он бы хотел провести время, не было вообще никого, с кем бы он чувствовал себя уютно.       Этот непогожий дождливый день должен быть таким же, как и множество иных дней — ни чем не примечательным и таким же серым. Дождь барабанил по зонту, редкие капли попадали на брюки, а под ботинками хлюпала вода, но все это совершенно не волновало Ивана. До родного двора оставалось всего ничего, но Брагинский шел медленно, думая о том, что завтрашний день будет таким же серым и убогим. Наверное, стоит уже что-то придумать и как-то менять свою жизнь. Понять бы еще как именно.       Во дворах было совершенно пустынно. Дождь обернулся настоящим ливнем, так что не странно, что все попрятались в своих домах. Однако при свете уличного фонаря Иван разглядел человека на одной из скамеек. Его внимание сразу привлек тот факт, что человек сидит без зонта, и, стало быть, мокнет под ливнем. Но его это явно не волновало. Он низко опустил голову и смотрел себе под ноги. Поразительно, на нем даже куртки нет, а ведь день выдался холодный.       Отчего-то этот человек сильно заинтересовал Ивана. Он замедлил ход, раздумывая над тем, что у человека наверняка есть повод сидеть под дождем и не стоит пытаться расспрашивать его об этом поводе, но в итоге он все же чуть свернул с пути и подошел к нему. Его всегда сковывала неловкость, когда приходилось говорить с незнакомыми людьми, но на сей раз он практически уверенно заговорил:       — Привет. Почему ты сидишь под дождем?       Несмотря на шум дождя, парень его услышал и поднял взгляд. Брагинский тут же понял, что тому явно нет еще двадцати. Он был в одной лишь футболке и джинсах, а в руках парень сжимал очки. Светлые волосы намокли и облепили голову. Он посмотрел на Ивана близоруким взглядом голубых глаз, не изменившись в лице.       — А мне идти некуда.       Парень сказал это так просто, словно речь шла о погоде. Брагинский нахмурился.       — Как такое может быть?       На сей раз блондин неопределенно мотнул головой.       — А вот так. Родители выгнали. Хотят перевоспитать, наверное, но я лучше подохну тут от холода, чем вернусь и смирюсь с тем, что они пытаются мне навязать. Еще вопросы будут?       Он явно хотел, чтобы от него отстали, но как бы парень не храбрился, было очевидно, что он уже замерз. А Брагинский все так же стоял, как вкопанный, не имея возможности просто уйти. Охваченный противоречивыми эмоциями, он вдруг сказал:       — Нет, не будут. Если хочешь, можешь пойти со мной.       Иван удивил этими словами и парня, и себя самого. Никогда прежде ему не удавалось вот так просто взять и пригласить кого-то в гости. Без задней мысли, конечно. Просто совсем не хотелось, чтобы парень заболел и подхватил воспаление легких или еще что похуже.       — Куда пойти? — спросил, наконец, парень.       — Ко мне домой. Я все равно живу один. Переночуешь у меня, а там видно будет. Я думаю, это лучше, чем мокнуть под ливнем.       Теперь парень смотрел на него откровенно оценивающим взглядом.       — С чего это вдруг?       Этого Брагинский и сам не знал. Говорить ли честно, что ему просто одиноко, и он будет рад чужой компании? Это прозвучит слишком странно, наверное.       — Так ты идешь?       Парень поджал губы, обдумывая столь неожиданное предложение, а после хмыкнул.       — Иду.       Они быстро поднялись на пятый этаж на лифте, после чего Иван подошел к нужной двери и открыл ее своим ключом. В этой связке вообще было два комплекта ключей, и Брагинский зачем-то носил оба с собой.       — Заходи. Тебе лучше сразу сходить в душ, а я поищу сменную одежду.       Размер у них явно разный, так что лучше дать парню что-нибудь из того, что стало мало самому Брагинскому. С парня стекала каплями вода, но это не страшно, Иван потом все вытрет.       — Ладно, — согласился его гость.       — Кстати, — опомнился Иван. — А как тебя зовут?       Парень снова хмыкнул. Им, наверное, стоило начать именно со знакомства, хотя черт его знает.       — Ал, — ответил он. — Альфред Джонс.       — А я Иван Брагинский. Сними обувь, Ал. Я покажу тебе, где ванная, — сказав это, хозяин квартиры поманил гостя за собой, и тот вновь лишь кивнул и избавился от промокших кроссовок.       Проводив его в ванную, Брагинский в спешке направился в спальню и принялся искать хоть что-то, что подошло бы Альфреду по размеру. Он уже прикинул, что постелет ему в комнате для гостей, в которой оставались его сестры в те редкие дни, когда все же приезжали к нему. Сама мысль о том, что в его квартире есть кто-то посторонний, казалась странной. Нужно ли накрывать на стол? Время вполне позднее, для ужина поздновато. А что если парень просидел на той скамейке весь день и теперь голоден? Было бы очень неудобно, если это так.       Найдя то, что могло бы подойти — простую футболку и спортивные штаны, — Брагинский направился в ванную. Джонс принимал душ, и его силуэт еле-еле виднелся из-за ширмы. Иван отчего-то разволновался и с шумом сглотнул, понятия не имея о том, что могло на него так подействовать? Наличие красивого молодого парня в душевой кабинке? Об этом Брагинский старался не думать. Человеку нужна помощь, и он хочет ему помочь. Не более того, вот и все.       Положив чистые вещи на сушилку, Иван подобрал мокрую одежду Альфреда и, не думая, бросил все в стиральную машину, а после поплелся в гостевую комнату. Лучше постелить гостю, пусть отдыхает, а завтра видно будет, что делать дальше. Именно так думал Брагинский, заправляя одеяло в чистое белье. Вбитые еще дедушкой правила гостеприимства пригодились.       — Ого, — послышалось за спиной. — Тут для меня есть отдельная кровать? Я даже на кушетку не рассчитывал.       Иван как раз разобрался с одеялом. Спальное место было готово.       — Располагайся. Если хочешь есть, я могу что-то сообразить.       Он обернулся и не без удивления обнаружил, что гость стоит в одном полотенце на бедрах. А еще на носу сидели те самые очки. Парень усмехнулся.       — Нет, спасибо. Не хотелось бы особо напрягать.       — Эм-м… — Брагинский невольно покраснел. У Альфреда было очень красивое загорелое тело, и теперь он мог лично в этом убедиться. — Я оставил тебе сменную одежду на сушилке.       Джонс кивнул и шагнул в его сторону.       — Я заметил. Ты очень радушный хозяин, такое редко встретишь. Но мне вот любопытно — зачем ты меня сюда привел?       Эта странная ситуация заставила Ивана не на шутку разволноваться.       — Просто так. Или правильнее было оставить тебя на улице под дождем?       Парень тут же запустил руку в мокрые волосы и взъерошил их. Жест показался Брагинскому таким откровенно нервным, что стало не по себе.       — Ну, я тебе благодарен. Без очков даже не рассмотрел тебя толком. Ты красивый. Сколько тебе лет вообще?       Он оказался еще ближе. Иван вообще перестал понимать, что происходит. В его представлении несчастный парень, которого выгнали из дома, должен был коротко сказать «спасибо» и лечь спать, а не наступать на него вот таким вот образом.       — Эм-м… Двадцать пять будет зимой.       — А ведь ты молод. Один живешь? Это круто. Я вот живу с родителями. Вернее, жил. Они заявили мне, что либо я буду жить по их указке, либо могу свалить из их дома. Неплохо, правда?       Брагинский пожал плечами. Его собственные родители давно умерли — сперва отец погиб, а спустя лет десять не стало и мамы, и после его с сестрами воспитывал дедушка, отец матери. Сложно было даже вообразить, что кто-то из них мог бы выгнать Ивана или его сестер из дома. Вернее, вообразить подобное Брагинский вообще не мог.       — А почему они тебя выгнали?       Альфред хмыкнул.       — Потому, что я гей. Им очень не понравилось это известие, а я просто устал всех обманывать.       Теперь парень стоял совсем близко. Вид его практически обнаженного и немного влажного тела заставлял Брагинского думать о том, о чем явно не стоило думать.       — Разве за такое выгоняют?       — Меня выгнали. Так почему ты привел меня к себе?       Иван снова растерялся, не зная, как ответить.       — Просто хотел помочь. Ты мне тут не мешаешь, мне все равно одиноко одному.       Джонс вдруг прикусил губу.       — Вот как… Без верхней одежды тебе лучше. Такая тонкая талия, подумать только.       Он вдруг без всякого стеснения потянулся к упомянутой выше талии и так уверенно накрыл ее рукой, что Иван раскраснелся еще сильнее. Он всегда безумно стеснялся своей внешности и невероятно комплексовал как перед девушками, так и перед парнями. И если первые просили его накачаться, чтобы быть мужественнее, то вторые просили похудеть, а Ивану не удавалось ни одно, ни другое. Его проблемы были куда глубже, возможно поэтому он и остался в итоге один.       — В общем, ложись и отдыхай, — сказал Брагинский, мягко оттолкнув чужую руку. — Захочешь есть, дай знать, я буду в соседней комнате.       — Погоди-ка.       У Ивана вмиг все поплыло перед глазами. Он даже не понял, в чем дело, а когда смог вновь оглядеться, то обнаружил, что его буквально прижали к кровати. Альфред навис над ним, смотря в глаза.       — Эй, ты чего…       Стоило, наверное, возмутиться, но отчего-то не получалось. Джонс облизнулся. Он умудрился устроиться меж ног Ивана, а после толкнуться в его промежность. Тот едва воздухом не подавился, когда почувствовал, что в него упирается крепкий член. И как он только сразу не заметил чужое возбуждение? Хотя тут важнее иное. Неужели он возбуждает Альфреда? В это верилось с трудом.       — Я хочу тебя, — уверенно заявил парень. — Надеюсь, ты не против?       А Иван понятия не имел, против он или нет. В него упирался член, самолюбие ласкал сам факт того, что у такого красивого парня стоит на него, но с другой стороны ложкой дегтя становилось осознание того, что Альфред мог неправильно растолковать его действия и мотивы.       — Подожди, — выдохнул он. — Я ведь привел тебя не для этого.       Джонс улыбнулся шире.       — О, я знаю. Ты просто очень добрый, и это круто. Просто взял и помог незнакомому человеку. Не волнуйся, я понимаю все.       Брагинский замер в недоумении.       — Но тогда зачем…       Альфред даже улыбаться перестал. Он задумчиво нахмурил брови, а после толкнулся ему в промежность.       — Даже не знаю. Может, потому, что ты меня заводишь? Если честно, я понятия не имею, по какой причине это выходит. Просто я хочу тебя. А ты хочешь?       Брагинский вновь растерялся, не зная, что надо отвечать. Хочет ли он Джонса? Да почему он вообще должен его хотеть? Он его привел просто из жалости, чтобы помочь. Именно это и нужно было ответить, и Иван готов был это сделать, но Альфред его заткнул.       Когда чужие губы прижались к его собственным, Брагинский запоздало осознал, что его целуют. Он распахнул глаза, не зная, как реагировать на такую наглость, но после почему-то сразу успокоился и выдохнул. Джонс коснулся языком его губ, и тот приоткрыл рот, позволяя парню творить то, что он хочет. Их языки соприкоснулись, и Иван просто послал к черту все на свете и полностью отдался ощущениям, прикрыв глаза.       Альфред целовался неумело, но старательно. Его руки изучающе заскользили под рубашкой Ивана, и тот решил не оставаться в долгу. Наверное, Джонс ходит в тренажерный зал или занимается спортом. Во всяком случае, тело у него что надо. Крепкие бицепсы на руках, кубики на прессе. Все это было приятно трогать.       Парень простонал, когда руки Ивана прошлись по его соскам, а после разорвал поцелуй и скользнул ниже. Его терпения не хватило на то, чтобы расстегнуть рубашку, а потому он просто задрал ее наверх и коснулся губами чужого живота.       — Круто как, — с жаром выдохнул он. — Ты такой мягкий.       Брагинский понятия не имел, является ли это комплиментом. Ну да, он мягкий, тут не поспоришь. Не толстый, но и не худой, с очень странным для мужчины телом. Джонс провел кончиком языка по дорожке светлых паховых волос, заставив Ивана снова давиться воздухом, а после решительно расстегнул чужие брюки. Он приподнялся, чтобы стянуть их с Брагинского.       — Знаешь, я не сильно опытный в таких делах, — сказал Альфред, постепенно избавляя Ивана от брюк. — Только один раз был в постели с парнем, и то мы не дошли до самого главного, — наконец, он откинул штаны в сторону. — Но ты не волнуйся, — Альфред вновь улыбнулся. — Теорию я знаю.       Следом за брюками на пол полетели трусы зависшего от такой наглости Брагинского. К своему стыду он осознал, что его член не остался равнодушен к происходящему, но постыдиться Иван просто не успел. Джонс склонился над его пахом и, обхватив рукой ствол, настолько уверенно погрузил его себе в рот, что Брагинский встрепенулся всем телом. Что ж, теорию парень знал на отлично, раз мог вытворять подобное.       Брагинский задрал голову и прикрыл глаза. Как же давно никто не касался его так, как же давно у него никого не было. Этот парень словно свалился на голову, подобно первому снегу, и вот так легко оказался с ним в одной постели. Поразительно.       Джонс как-то прям по-детски чмокнул, выпустив член изо рта, а после хихикнул и припал губами к подтянувшимся яичкам, засасывая одно и заставляя Ивана окончательно потерять связь с реальностью. Парень был так увлечен своим занятием. Вот он вновь вернул пристальное внимание члену, засосав головку.       — Никогда раньше не видел обрезанный, — заметил он. — Интересно, а разница большая? Ну, кроме отсутствия крайней плоти? А вообще, смотрится красиво, определенно.       Альфред успевал болтать и делать минет, и это раздражало и заводило одновременно. Иван было хотел что-то ответить, но вот парень снова засосал его немалых размеров член, отчаянно стараясь взять глубже. Когда ему, наконец, приелось это занятие, он приподнялся и утер подбородок рукой, а после провел пальцами по промежности.       Брагинский открыл глаза и посмотрел на него. Теперь упавшее полотенце ничего не скрывало, и он мог видеть стоящий колом член с бордовой головкой. Уловив его взгляд, Джонс покраснел, но не растерялся и провел рукой по члену, ясно давая понять, чего именно хочет.       — Черт… подожди…       Иван решительно отстранился от него и попытался подняться с места, но парень проявил немереную силу, схватив его за плечи.       — Ты куда собрался?       Он явно не был намерен его отпускать, но на сей раз настойчивость проявил Брагинский.       — Просто подожди.       Получилось. Альфред отпустил его, и вот Иван в одних носках и рубашке помчался в свою спальню. На сей раз пришла очередь Джонса давиться воздухом, потому как вид обнаженной задницы этого человека был сродни дозы афродозиака. Парень сглотнул, стараясь держать себя в руках, несмотря на то, что он и понятия не имел, куда и зачем мог пойти Иван.       Но вот он вернулся, на ходу расстегивая рубашку. Альфред посмотрел на него вопросительно, а тот протянул ему небольшой тюбик и презерватив в упаковке. Парню даже стыдно стало — плохо он теорию знает.       — Отлично.       Улыбнувшись, Джонс взял смазку и презерватив и, положив это рядом, схватил Ивана за руку и потянул в кровать. Теперь уже на живот.       — Ауч…       Брагинский повалился очень удачно — пятой точкой вверх, в коленно-локтевую.       — Классно!       Альфред был в восторге.       — Осторожнее, — возмутился Иван.       Но парень даже для вида не смог показать, что сожалеет.       — Прости. Просто тут такой отличный вид открывается.       И это была правда. Задница у Брагинского была что надо. Коснувшись руками ягодиц, Джонс решительно развел их в стороны и провел языком по сморщенному розоватому анусу. Иван не смог сдержать стона, а парень повторил бесхитростное движение, а после решительно толкнулся языком. Не потому, что в этом была необходимость, а потому, что так захотелось.       Однако выдержка подводила, а потому он решил не медлить. Взяв в руки тюбик, он выдавил на пальцы бесцветную жидкость и растер ее, а после снова вернул свое внимание анусу.       Брагинскому уже приходилось бывать в позиции снизу, но ни разу прежде это не было настолько унизительно, и ни разу прежде он бы не смог даже предположить, что ему понравится подобное. Но ему нравилось.       Первый палец вошел в него предельно аккуратно и медленно. Джонс знал, что с этим нельзя спешить, а потому осторожничал как мог. Иван прикусил губу. Он уперся щекой в простынь, а после завел обе руки назад, дабы развести ягодицы в стороны, чтобы парню было легче его растягивать. Это могло означать, что Альфред все делает правильно, так что парень продолжил с большим воодушевлением. К одному пальцу вскоре присоединился второй, а потом и третий. Иван уже терялся в своих ощущениях, а Джонс терял терпение. Так хотелось уже вставить ему, войти в него.       В какой-то момент Брагинский встрепенулся и сжался, не удержав в себе гортанный стон, а Альфред замер с пальцами в его заднице. До него не сразу дошло, что он смог отыскать ту самую точку.       — Давай уже…       Теперь ни о каком самообладании не могло быть и речи.       — Ага.       Он вытащил пальцы, а после дрожащими руками разорвал упаковку от презерватива. Вышло не слишком удачно, но вот, наконец, резинка была у него в руках. Натянув ее на свой изнывающий член, он с шумом сглотнул, а после попытался привести дыхание в норму. Надо успокоиться, а то так можно сразу кончить. Не хотелось бы.       Пристроившись, Альфред уперся головкой в растянутый анус, а после кивнул сам себе. Он чуть надавил, а Брагинский вернул обратно свои руки и, сложив их перед собой, уткнулся в них лбом, словно стараясь так спрятаться. Вышло довольно мило.       Джонс прикусил губу и толкнулся еще раз. Иван всеми силами старался расслабиться, а потому проникновение удалось легче, чем могло бы. Брагинский приглушенно простонал от смеси боли и необъяснимого удовлетворения, а Альфред, коснувшись яйцами чужой промежности, замер. Мышцы сдавливали невероятно плотно, видно, что Ивана давно не трахали, если и трахали вообще. Надо было взять себя в руки, и парню это удалось. Переведя дух, он вышел наполовину, а после толкнулся опять. Эти действия отзывались невероятным удовольствием, а потому парень продолжил, то и дело меняя угол проникновения и стараясь снова попасть по простате. И снова удалось.       Брагинский под ним задергался, словно стараясь избежать проникновения.       — Тихо-тихо, не убегай, — хрипло проговорил Альфред, схватив его за бедра и со всего размаха ударив ладонью по ягодице. Звук при этом был просто потрясающим. — Круто как.       Он чуть ускорился, вцепившись в парня и теперь буквально тараня его, стараясь попадать в простату. Иван просто пропал в противоречивых ощущениях. Это было настолько хорошо, что сложно было поверить. Пусть Джонсу и не достает опыта, но он каким-то образом определял, как доставить ему удовольствие, и это было невероятно.       Когда Альфред стал двигаться еще активнее, Брагинский пропал окончательно. Он чуть растерянно схватился за свой член и принялся надрачивать его в ритме, в котором его самого драли. Перед глазами все просто потемнело, и просто чудо, что в последний миг ему вообще пришло в голову схватиться за полотенце, что лежало как раз под ним. Он буквально выгнулся дугой, сжимая в себе чужой член, и со стоном кончил на это самое полотенце, не замарав чистые простыни.       Он повалился на кровать, а на него самого повалился Альфред, который остервенело вбивался в него несколько бесконечно долгих секунд. Он рыкнул, словно животное, а после кончил и замер, не выходя из Ивана и приводя в порядок бешенное сердцебиение. Казалось, что время остановилось. Брагинский почувствовал, как тело сковала усталость. Хотелось вытереться и завалиться спать, но сперва надо было как-то скинуть с себя совсем нелегкого Джонса. Впрочем, не пришлось. Парень приподнялся и вышел из него, а после завалился бок. Иван ясно осознал, что он избавился от презерватива. Должно быть, связал в узел и бросил на пол. Брагинский и сам повернулся на бок. Чуть скомкав полотенце, он вытер свой живот от капелек спермы, а после подумал о том, что теперь самое время уйти к себе, но Альфред снова его удивил. Он вырвал из его рук запачканное полотенце и, бросив его на пол, обнял хозяина квартиры со спины.       — А, точно!       Иван не успел снова удивиться. Парень приподнялся, чтобы накрыть их одеялом, а после снова лег, наплевав на то, что свет остался включенным. Он нагло закинул ноги на чужое бедро и плотно прижался к спине Брагинского, давая понять, что тому не выбраться из объятий. Впрочем, Иван уже и не хотел. Его сильно разморило после оргазма, так что он просто провалился в сон.

***

      Проснувшись на следующее утро, Альфред Джонс потянулся всем телом и огляделся, сперва не поняв, где он вообще оказался. Разум услужливо подкинул ему воспоминания о минувшей ночи. Сперва скандал с родителями, потом пара часов на холоде и под дождем, а потом случайный прохожий, который зачем-то привел его к себе в дом. А потом… Кажется, Альфред склонил этого человека и лишился девственности. Нехорошо получилось, что и говорить.       Парень снова огляделся. Заснули они с Иваном вместе, но сейчас его рядом не было. Поднявшись на ноги, парень обнаружил на стуле рядом с кроватью ту самую одежду, что оставлял для него Брагинский в ванной. До чего же это мило с его стороны. Одевшись, парень направился к выходу. Он слабо понимал, куда надо идти, но в этом не было необходимости, потому как можно было идти на шум.       — О, доброе утро.       Иван обнаружился на кухне. Он хлопотал у плиты с накинутым на одежду милым розовым фартуком.       — Доброе…       Джонс полагал, что после вчерашнего Брагинский его прогонит, но тот отчего не спешил этого делать. Напротив, хозяин квартиры мило улыбался ему.       — Хорошо спалось? Уверен, ты голоден. Садись за стол.       Запах был просто невероятным. У Альфреда тут же заурчал живот.       — Ты сам это все приготовил?       На столе уже стояли какие-то салатики, со стороны плиты пахло чем-то мясным и явно очень вкусным.       — Да, — кивнул Иван. — Мне уже пора на работу, а ты ешь. Я вернусь в шесть, оставить тебе ключи?       Джонс просто завис на месте. Его не выгоняют. Ему даже хотят дать ключи от квартиры. Как такое вообще возможно?       — А я могу остаться?       Брагинский все так же улыбался.       — Конечно. Я сегодня впервые проснулся с осознанием того, что не хочу идти на работу. Потому, что здесь ты.       Альфред не мог поверить в то, что слышит это. Он снова посмотрел на стол, а после на хозяина квартиры.       — Ты красивый, ты умеешь готовить, у тебя есть свое жилье и ты горяч в постели. Как вообще так получилось, что ты одинок?       Парень не понимал этого. Неужели вообще может быть такое, что такой человек не окружен толпой поклонников?       — Ну… — Иван смущенно отвел взгляд, а после избавился от фартука. — Так тебе оставить ключи?       Джонс усмехнулся.       — А можно я перевезу сюда свои вещи и останусь жить?       Брагинский сглотнул.       — Можно. Держи.       Он тут же достал из кармана запасную связку ключей и протянул ее Альфреду, а тот, все еще не веря в то, что все происходит на самом деле, вцепился в его руку и, приблизившись, поцеловал в губы. Иван ответил ему с такой же горячностью, словно заставляя поверить в то, что происходит взаправду.       — Как же круто, что родители меня выгнали, — искренне выдохнул Джонс. — Иначе бы этого не произошло. Я… готовить не умею, но ужин тебе разогрею.       Брагинский улыбнулся и покинул кухню, а Альфред сжал в руках ключи и едва не запищал, как девчонка. Кажется, он умудрился захомутать этого парня и обосноваться у него. Чудо просто, а не парень. Ходячая мечта, не иначе.       В тот же день Альфред Джонс вернулся в дом, чтобы под крики матери собрать вещи и документы и сообщить родителям о том, что он переезжать жить к своему парню. Вернувшись с огромной сумкой, он забил на распаковку вещей и в самом деле разогрел ужин, ожидая возвращения Брагинского, а Иван в тот вечер впервые за долгое время спешил домой, потому что его ждали. На сердце у обоих теплилась робкая надежда на то, что это судьба, и что, несмотря на нестандартное начало, все у них будет хорошо.