Those Flowers

      С самого детства старые члены клана учили юную Лан, что чувства — самое главное оружие и также самая слабая сторона врага. Если очень хорошо постараться, то можно завоевать доверие недруга, сблизиться с ним, заставить его поверить, как он важен для тебя, а потом наблюдать за его медленной и мучительной, но безумно красивой смертью — в его груди вырастет цветок, и тот задохнётся. Однако если ты окажешься на месте несчастного человека, в чьём сердце поселилась безответная любовь — станешь попросту ходячим трупом. Тао запомнила на всю жизнь — ей, как будущему ассасину, ни в коем случае нельзя сближаться с кем-то, проявлять к кому-то симпатию. Все окружающие должны быть использованы исключительно в практических целях. Жестокое, напрочь лишенное сантиментов правило, тем не менее, спасало девушке жизнь.       До того самого дня, когда Тао повезло встретить своего горячо любимого убийцу.       Эцио сначала не нравился ей — слишком непохожий на остальных, слишком открытый, слишком весёлый, слишком добрый… Всего в нем было слишком! Как можно жить, зная, что любые чувства могут обернуться против тебя же — этим вопросом задавалась Лан всякий раз, когда молодой Аудиторэ делился с ней чем-то сокровенным.       Она стала кем-то вроде наставника для неопытного мальчишки, показала ему путь и сама не заметила, как влюбилась. Именно в то, насколько Эцио отличался от неё, в то, что он мог бы поменять ее представление о жизни, о том, что кому-то в этом огромном и страшном мире Лан может доверять.       Но, когда через месяц, в груди кольнула острая боль, и девушка почувствовала, как начинает задыхаться, а потом ощутила едва различимый цветочный аромат, она поняла, что ловушка, о которой ей так долго твердила семья, захлопнулась. Назад дороги нет.       Тао не хотела говорить Аудиторэ ни о болезни, ни уж тем более о своих чувствах. Ему ещё нужно было много чего сделать, не сойти с пути ассасина, поддавшись мимолетному порыву страсти. Пусть, думала Лан. Пусть так. Хотя бы его я смогу уберечь от мучений.       С каждым днём Тао чувствовала, что смерть вот-вот придёт. В груди горело так сильно, что хотелось вскрыть себя заживо, лишь бы больше не выносить этой боли; кровавый кашель, сопровождаемый нежно-розовыми лепестками, уже невозможно было скрывать на заданиях, и все чаще приходилось или выполнять миссии в одиночку, или вовсе оставаться дома, так как стражников однозначно бы смутили оставленные на дороге цветы, перепачканные в крови.       За день до того, как цветок окончательно распустился и перекрыл доступ к кислороду, Лан подстроила собственную смерть на глазах Аудиторэ. Нелепый, наскоро сыгранный спектакль, придуманный лишь ради того, чтобы пустить юноше пыль в глаза, чтобы он не винил себя в гибели девушки. Тао была уверена — стоит ему узнать про цветок, и он возненавидит себя.       За час до того, как она встретила свой последний рассвет, Лан пришла к спящему ассасину. Взглянуть на того, кого она остерегалась всю жизнь, но в итоге безответно и слепо полюбила.       Было безумно больно, страшно умирать, но, пока девушка держала Эцио за руку и вспоминала его заботу, доброту и ласку по отношению к суровому воину, она улыбалась. Самые лучшие дни, несомненно. Ей не о чем сожалеть.       Когда Аудиторэ проснулся, в ладони он обнаружил окровавленный светлый лепесток розы. Сжав его в кулак, он нервно усмехнулся и выругался — непонятно, на кого. На себя, идиота, который все слишком поздно осознал.       Или на Тао, которая, не спросив его, предпочла пожертвовать собой ради будущего Аудиторэ. Уйти красиво, эффектно — за горизонт, оставляя за собой лишь кровавые следы и эхо глухого, едва сдерживаемого кашля. — Чайная роза была твоим любимым цветком.