Кукла

      Мито была неотразима всегда. В ее голосе можно было сразу почувствовать всю глубинную гордость и нрав, глаз приковывался к утонченной походке, а ум… ум! Она была чуть ли не образованнее мужа, а уж мудрость, пронзительность и хитрость могла покорить самого остроумного и смелого парня.       Мито вышла замуж. Она знала, что когда-нибудь это случится. Ни на каких принцев она с самого детства уже не рассчитывала, и точно знала, что любви не будет. Но она тогда ещё не знала Хашираму. Кто бы мог подумать, что интеллигентную даму может притягивать такой простодушный человек! Но она признала в нем все. Может быть, это не была страстная любовь, но бесконечное уважение и понимание грели их отношения. Мито рада была быть примерной женой и дорогой спутницей жизни веселого и харизматичного мужа. — Мито-сама, Хаширама-сама сегодня не придёт на ужин. — Значит так надо. — Мито-сама, Хаширама-сама ушел выпивать в баре. — И ему нужен отдых. — Мито-сама, Хаширама-сама ушел в красный квартал. — Понятно.       Она была холодна и строга. Может быть, воспитание не позволяло ей признать, что ее муж больше времени проводит с алкоголем и азартными играми, чем с ней. Может быть, она себе признаться не могла, что влюбилась в него, а он добр, заботлив и мил, и разве что на пьяную голову может вести себя неподобающе. Она не хотела признавать, что выбранного не ею мужа любит и ценит, и потерять никогда бы не хотела. — Мито-сама, к вам Мадера-сама пожаловал. — Конечно, впустите, — невнятным был ее ответ. Что этому странному и жуткому человеку нужно от нее?       Он входит в маленькую комнатушку и оглядывается. Единственная мебель в спальне госпожи Мито — письменный стол. Он чист, строго на нем разместилась чернильница и свиток. Нарядно как-то, не по-домашнему. — Говори, зачем явился. — Я раздражаю? — Не хочу тебя видеть. — О, придется потерпеть, — сказал мужчина, сев напротив нее. — Я хотел поговорить о твоём муже. Ты знаешь, он ходит на улицу распутных девиц… — Не думала, Мадара, что ты принадлежишь к отвратной стайке сплетниц. — Сплетни дело тонкое, — ухмыльнулся он. — Накануне я тоже зашёл в это интересное местечко… Иногда завидую женатым… — она промолчала, ожидая продолжения истории. Как бы не была ей неприятна тема, игнорировать беседу о собственном муже она не могла. — Я видел его, окружённого отборными красавицами всего района красных фонарей… Уж я то знаю их. — Я осведомлена об этом. — Я говорю неспроста о таких неприличных вещах, — заметил Мадара. — Он не глядел на них. Не трогал, даже по бедру не провел рукой! Только одна особа приковала его взгляд. И с этим человеком он провел вечер, гулял вдоль реки и рассказывал о звёздах, работе и всем, о чем не мог поговорить с тобой. — Зачем! Зачем ты говоришь это, скажи на милость? Думаешь, не слышала я об этом? — что-то сухое и твердое начало мякнуть в ее сердце. — От кого же ты слышала это? От Хаширамы? Ха! Ты видишь белую оболочку и его сладкие слова. Ты знаешь, — страшное оружие — доверие. Харизма, забота, вежливость — немного всего этого, и ты спустишь с рук всё ему. Главное, что он каялся! — Он признался в измене, прощения просил! — Мито не понимала, почему Мадару как-то интересуют их отношения. Хаширама просто был пьян… — Как банально. Посмотри на себя. Твой муж тебе регулярно изменяет, не забывая извинятся, и ты прощаешь его. — Да как смеешь ты меня упрекать за доверие собственному мужу?! — Мито была обижена и обозлена, и внешняя спокойность уже не скрывала ее внутренней бури. — Не на меня тебе стоит злиться, — Мадара смотрел прямо ей в глаза. — А на себя саму, за неуважение к себе! Ты имеешь к нему чувства, а он нет. Он просто создал иллюзию, а ты в нее попалась, потому что тебя она устраивает. — У меня нет к нему любви… Только почтение как к мужу, добродетель, и … — она замолчала. — Нет, любовь есть. Ты спускаешь измены ему, будто малодушная девочка. Словно держишь в руках поломанную куклу, и прикладываешь одну часть к другой, аккуратно кладешь рядом их и боишься коснуться. Боишься взглянуть внимательнее и веришь, наивно веришь, что кукла цела. А она уж давно сломана, а, быть может, и целой никогда не была! Но ты веришь… желаешь думать, что ничего не потеряно.       Мадара ушел, больше ничего не произнеся. Мито молчала. Она не могла осмыслить, зачем он все это сказал. О какой кукле он говорил, о какой иллюзии он говорил, откуда знал о прогулке Хаширамы вечером? Она всю ночь просидела в закрытой комнате, раздумывая то о Мадаре, то о Хашираме.       На следующий день Хаширама стал вдовцом.