Старый друг

Тень мелькнула за углом. «Старый друг», - подумал кто-то. Да, старый друг... Тот, что никогда не предаст; тот, что всю жизнь будет преданно ждать; тот, что идет всегда рядом, молча, не оборачиваясь, а лишь внимательно следя за всеми падениями. Но он не смеётся. Он лишь терпеливо ждет, пока вы встанете, отряхнётесь и продолжите путь; но если сил вновь встать больше нет, то он с радостью подаст свою руку и отведёт к себе домой. Никто не знает, даст ли он ответы, не знает, когда. Но каждый в нём уверен, быть может даже больше, чем в себе самом. Черный силуэт подошел к каждому и посмотрел в глаза. Впервые за все восемь лет мальчишке, в миллионный раз шестидесятилетнему летчику, во второй раз тихой даме в белом платье и в пятый, а может и шестой, раз женщине в конце коридора. В её глазах не было страха, а лишь боль, отчаяние и ненависть. Друг с необычным именем вновь прошелся по коридору, заглянув к каждому, прочёл молитву и, тяжело вздохнув, протянул руку первому. Мужчина принял её с неохотой, но точно был уверен, что так будет правильно. Тень и дальше подавала руку помощи. Кто-то тянулся к ней со страхом, кто-то – с чувством выполненного долга, а кто-то с обидой и разочарованием. В коридоре осталась последняя нуждающаяся: женщина, сидящая на лавочке у окна. Оказавшись около неё, друг увидел то же, что и всегда: синие мешки под глазами, мокрый насквозь платок и взгляд, устремлённый в пустоту. Тень присела рядом и сняла капюшон, под которым не было ничего, кроме глаз, светящихся и болью, и сожалением, и виной. Женщина повернула голову, впервые за последние несколько часов, и глянула в эти глаза, но и теперь не почувствовала страха, лишь обиду где-то глубоко-глубоко в душе. И любовь. Она давно ждала её, ждала эти глаза, давно мечтала в них заглянуть. И увидела в них то, что вряд ли доведётся увидеть кому-то из людей: мольбу о прощении. - Семеро. Их было семеро. Ты не оставил мне никого. Она не способна была кричать. Больше нет. Лишь скупая слеза потекла по щеке. Стоило бы рыдать, но не осталось ни сил, ни слёз, лишь желание подать руку тени, которая нехотя примет её и отведёт, наконец, и саму женщину в свой дом. Может, там она увидит всех тех, с кем не успела даже попрощаться. А может, нет. Никто не знает, а лишь доверчиво протягивают руку, ища в ней опору, или надеясь на что-то, или из интереса, или попросту потому, что ничего больше не остаётся. Смерть терпеливо ждала. Женщина отвернулась к окну, так и не протянув руки. - Не сейчас, дорогая. Я ждала тебя так долго. Будь добра и ты подождать меня. Совсем чуть-чуть. Я так давно не видела подснежников. Хочу взглянуть последний раз. Женщина вышла в сад. Босая, она шла по едва начавшему таять снегу. А за ней тянулась длинная черная тень. Все оглядывали сумасшедшую с ног до головы, перешёптывались. Но ей было все равно. У неё проблем больше не будет, а последняя цель в жизни – взглянуть на милых вестников весны. - Зима подходит к концу. У тебя еще много работы. Не смею более задерживать. Так её нашли и именно так запомнили: с букетом в руках в объятиях смерти. А длинная черная тень тянулась от самой лавочки у окна. Подснежники ненадолго продлили её жизнь, и умерла она с улыбкой на губах, как мало кому удается. А тень смотрела с веток, всё с тем же сожалением протягивая руку котёнку.