девушка из прошлого или новая проблема ривердейла.

Джонс слишком молод, чтобы думать о будущем. Джонс счастлив и наслаждается своей жизнью. Он не понимает, как Фред Эндрюс, его лучший друг, может быть таким занудой. Вечно в делах, вечно в работе, ни о чем не говорит, кроме как об их совместном деле. Они планировали создать свою строительную компанию, однако ЭфПи относился к этому проще, нежели Фред. Он зависал в баре, спускал все деньги на пиво и дурь и просто наслаждался жизнью. Его судьба приобрела крутой оборот, когда однажды в бар вошла она. Стройная, невероятно красивая, неземная. Каштановые волосы кудрями струились до талии, шоколадно-карие глаза смотрели на всех с небольшой долей презрения и высокомерия, а пухлые губы растянулись в ухмылке. Ей было не место здесь, в грязном баре, полном шлюх и дебилов, желающих развлечься. Она не была похожа ни на тех, ни на других. - Эй, дамочка, ты не заблудилась ли? - ЭфПи смотрел на нее с дерзкой ухмылкой, ожидая в ответ какой-нибудь колкости. По одному ее виду можно было понять, что она та еще стерва. - А что если заблудилась? Ты покажешь мне правильную дорогу? - девушка подошла к барной стойке, за которой сидел Джонс и облокотилась на нее, сверля его взглядом карих глаз. От нее пахло лавандой и апельсином. Это был словно глоток свежего воздуха в прокуренном, пропитом баре. - Может, и покажу. ЭфПи Джонс, - очаровательная улыбка обнажает белые зубы, а в глазах у Джонса играют чертики. - Кэтрин Пирс. Готова поспорить, ты запомнишь мое имя навсегда, - она прикусывает пухлую губу и тонкими пальцами проводит по запястью ЭфПи.

***

Он не забыл. Кэтрин Пирс въелась в его память как перманентный маркер, как чертова татуировка, набитая прямо на сердце. Она несла за собой хаос и разрушение, огонь и боль, и Джонс тонул в этой боли как в омуте. Жена, дети, работа, крах, присоединение к Южным Змеям - события сменяли друг друга с катастрофической скоростью, но одно оставалось неизменным - Кэтрин, мать ее, Пирс. Она исчезла также внезапно, как и появилась тогда в том баре. Месяц безумной страсти, похоти, желания, любви граничащей с безумием. Месяц, который с ног на голову перевернул мир ЭфПи. И затем - пустота. Кэтрин ушла, забрав с собой все то, что было дорого Джонсу. Ни слова, ни звонка, ни, мать его, записки. Будто и не было ее вовсе. Сидя в камере и смотря на грязные стены, выкрашенные серой краской, Джонс не мог никуда сбежать от мыслей о ней. Память уже начала подводить, но ее лицо отпечаталось в его мозгу. - Мистер Джонс, к вам посетитель. Конвой обращается с ним вежливо, но в их взглядах видно презрение. Такие, как ЭфПи, - мусор для них. Мужчина тяжело поднимается с койки и выходит из камеры, заложив руки за спину. Его ведут к прозрачному стеклу, каждую трещинку которого он уже изучил. Наверняка это Джагхэд, больше некому. Джонс садится на криво сколоченную табуретку и поднимает глаза. Трубка с грохотом падает у него из рук, заставляя конвой дернуться с места. Сквозь заляпанное, мутное стекло он видит ее. Ту, что во снах приходит к нему все эти годы. Ни на миг не постаревшую. Все те же смеющиеся глаза, алые губы и длинные, кудрявые волосы. Все та же надменная ухмылка и колкий взор. Она подносит к уху трубку, и ЭфПи делает то же самое, зеркально повторяя ее движение. - Что, не ожидал меня увидеть, Форсайт? - голос все такой же бархатный и слегка ироничный. Джонс потирает глаза. Это наверняка сон. Двадцать лет прошло, а у нее ни единой морщины. Джонс поседел за это время, лицо его осунулось, кожа на руках огрубела, а она свежа словно весенний цветок. - Кэтрин, - он выдыхает ее имя в трубку и сжимает руку в кулак. Только она могла назвать его полным именем и не бояться получить от него оплеуху. Любой другой бы испугался, но не она. - Именно, любовь моя. Скучал? - она придвигается ближе к стеклу, и он видит каждую черточку ее идеального лица, напрочь отпечатавшегося в его мыслях. - Ты исчезла. Бросила меня одного, не понимающего, какого хрена происходит, заявляешься спустя двадцать лет и еще спрашиваешь, скучал ли я?! - Джонс повышает голос, но, видя стиснутые зубы конвоя, делает глубокий вдох. В нем клокочет злость, ярость, ненависть, эти чувства смешались с радостью и желанием впиться ей в губы. - И тебе не интересует, почему ты стал похож на старого волка, а я все такая же? - Пирс игриво приподнимает бровь. Она насквозь его читает, словно открытую книгу. - Интересует. Но у нас не так много времени, - ЭфПи пристально смотрит в эти глаза, которые откровенно насмехаются над ним. Над его беспомощностью. - Потерпи немного, любимый, я вытащу тебя отсюда, - ее тонкие пальцы касаются стекла, но Джонс словно застыл, завороженный ею. - Пошли, Джонс, - конвоир кладет руку ему на плечо, отрывая его от собственных мыслей. Теперь его заключение будет еще более невыносимым, зная, что она здесь, в городе. ЭфПи небрежно кидает трубку, встает и уходит вслед за конвоиром, не говоря ни слова. Он чувствует ее тяжелый взгляд на спине. Чувствует, как она прожигает его насквозь своими карими глазами. Он снова в своей клетке, снедаемый вновь вспыхнувшими чувствами к этой невыносимой особе. Он снова наедине со своими мыслями.

***

Тем временем Пирс до боли сжимает кулаки, смотря, как его уводят. Была бы ее воля, она бы вмиг растерзала конвой и сбежала бы вместе с ЭфПи на край света. Но нельзя. Не сейчас. Постоянно сбегая и прячась от Клауса, она никогда не забывала об осторожности. Сейчас бежать было не от кого, но осторожность стала неотъемлемой ее частью. - Мэм? Прошу на выход, - охранник подошел к застывшей Кэтрин. Пирс встала, поправила блузку и улыбнулась своей самой обольстительной улыбкой. - Вообще-то, я бы хотела поговорить с начальником тюрьмы. Я уверена, что вы, офицер, можете предоставить мне такую возможность, - вампирша сморщила носик. Глубоко вздохнув, охранник коротко кивнул и жестом показал Кэтрин следовать за собой. Пирс грациозной походкой пошла за молодым человеком, покачивая бедрами. Они поднялись на третий этаж, и охранник указал на деревянную дверь с табличкой "Стивен Крэмпбелл". - Благодарю, сладкий, - Пирс кокетливо хихикнула и подмигнула охраннику, а затем постучала в дверь. - Войдите, - раздался грубый мужской голос. Пирс сделала глубокий вдох и отворила дверь. - Мистер Крэмпбелл! Как я рада познакомиться, - Кэтрин впорхнула в кабинет, словно птица. Воздух был пропитан табачным дымом и запахом дешевого виски. В потертом кресле восседал лысоватый мужчина средних лет с рыжей бородкой и мутными голубыми глазами. - Простите, а вы кто? - мужчина сложил руки в замок на животе, сверля недоверчивым взглядом свою гостью. - Черт, у меня нет времени любезничать, прошу прощения, - взгляд Пирс из кокетливого стал злым, а губы искривились в гримасе. Она оказалась возле стола Стивена за считанную долю секунды и пристально посмотрела в его глаза. Ее зрачки расширились. - В вашей тюрьме сидит заключенный. Его имя - Форсайт Пендлтон Джонс, но он предпочитает, чтобы его называли ЭфПи. Я не знаю, как вы это сделаете, и мне плевать, что вам за это будет, но завтра же Форсайт должен оказаться на свободе. Вы меня поняли? - Пирс нависла нам Крэмпбеллом грозовой тучей. - Да, - тихо пробормотал мужчина, не отводя завороженного взгляда от Кэтрин. - Хороший мальчик. Ах да, забудь, что я приходила, - Пирс самодовольно усмехнулась и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, вышла вон из кабинета. Она дико рисковала, проворачивая подобное, но риск был оправдан. ЭфПи был единственным, кем она дорожила на данный момент. Почему именно он? Она никогда ничего ему не внушала, в отличие от братьев Сальваторе. Ей нужен был Джонс. И она вызволит его несмотря ни на что.