Душевная игра

Серый Город Суда, раскинувшийся на серебристой равнине плана Фугу, окутывала легкая дымка. Через Врата Просителей внутрь текла нескончаемая вереница душ. Кто-то желал пройти побыстрее, стремясь на встречу со своим божеством, кто-то, напротив, старался потянуть время, ожидая худшего, а кто-то и вовсе не ждал ничего, прекрасно зная, что его судьба — раствориться в Стене Неверующих. Были и такие, кто не понимал, что произошло и куда они попали. Вдоль очереди из душ туда-сюда сновало несколько баатезу с рекламными листовками, которые описывали преимущества заключения договора на преобразование в лемура. Красочные картинки наглядно изображали триумфальное возвышение от безмозглого и бесформенного куска мяса до могучего Демона Ямы. О вероятности и сроках такого превращения листовки скромно умалчивали. Новый — в масштабах вечности, разумеется, — бог мертвых Келемвор лишь недавно возобновил с баатезу контракты о добыче душ, так что дьяволы торопились наверстать упущенное. Помимо личного возвышения, они обещали душам богатство для родных и близких, оставшихся в мире живых, месть врагам и прочие материальные и нематериальные блага. Души при виде клыкасто улыбающихся чудовищ шарахались в сторону, хватались за отсутствующие мечи, пытались читать заклятия изгнания — одним словом, реагировали, с точки зрения дьяволов, неадекватно ситуации. Некоторые даже пробовали упасть в обморок, что для мертвой души решительно невозможно. В этой связи на последнем собрании темной восьмерки осилуты предложили изменить заведенный порядок и посылать за душами эриний — что, по их мнению, должно было резко увеличить процент удач — но этот вопрос отложили до следующего столетия. Так что посланникам баатезу ничего не оставалось, кроме как пытаться наугад выхватить подходящего клиента: темного мага, последователя особо непредсказуемого темного божества или просто душу испуганную и растерянную, и заключить с ним сделку. У опытных баатезу были свои отработанные методики. Кто-то предпочитал соблазнять души еще до ворот, пока они не сообразили толком, в чем дело. Другие выжидали, присматриваясь и прислушиваясь, запоминая души, которые уже долго ждут, и предлагая договор тем, кто пробыл в Городе Суда ровно девять дней, вкрадчиво сообщая, что до суда остался всего день, и ничего хорошего их не ждет. Самые дерзкие подсовывали договор тем душам, которых уже вели в Базилику Утраченных Надежд на суд Келемвора, предлагая воспользоваться последним шансом на удачную карьеру в Бааторе. Дьяволам–новичкам оставалось только набираться опыта и надеяться на удачу. В отдалении от Врат Просителей прямо на серебристой земле, уныло повесив кожистые крылья, сидел красный абишай. Повышение он получил совсем недавно, и почти сразу его отправили в небольшой анклав на Фуге — трудиться над увеличением численности лемуров. И все бы ничего, вот только у абишая совершенно, абсолютно не получалось заключать контракты. Он пробовал выбирать самые растерянные души в очереди к Вратам Просителей, пробовал искать тех, за кем уж точно не придет посланник божества, пробовал и самый последний способ — хватать отчаявшихся у Базилики. Ничего не помогало. Растерянные души пугались и убегали, посланники божества забирали своих просителей прямо у него перед носом, а от Базилики охрана Города Суда попросту прогнала его, надавав тумаков. Теперь абишай сидел и мрачно косился на Стену Неверующих. Точнее, на одну конкретную душу, чей противный тонкий голосок резко выделялся среди шепота прочих душ. Конечно, это было некоторое нарушение правил, по договору забирать души из стены запрещалось — а они не танар’ри какие-нибудь, чтобы нарушать контракты. Но если никто не заметит… А кто может заметить пропажу одной-единственной души из такой огромной стены? Абишай снова покосился на стену. Душонка была так себе — мелкая, жалкая и злобненькая. Не совсем то, с чего он хотел бы начать свою карьеру, но выбирать не приходилось. Да и какая разница — лемур из нее выйдет не хуже и не лучше других. Осмотревшись по сторонам, баатезу подобрался поближе к стене. — Эй! Эй ты, душа, — позвал он. Увидев, что на него обратили внимание, баатезу продолжил. — У меня для тебя предложение. Душа слабо застонала. Заинтересовалась? Она вообще что–то соображает? По виду совсем недавно в стене — еще не должна была утратить навык членораздельной речи. — Тебе из этой стены без меня не выбраться, растворишься и поминай как звали, — абишай решил зайти издалека. Душа что-то проныла, видимо, давая понять, что и без него в курсе своей незавидной участи. — А если подпишешь со мной договор, — абишай помахал пергаментом, — я тебя вытащу. Станешь сначала лемуром. Они, конечно, с виду не очень, но перспективы ого-го. Потом, со временем — сделаешься таким красавцем, как я, а там, может, и до эринии дослужишься. Абишай мечтательно закатил глаза. Про Демона Ямы он решил не говорить. Такое никчемное создание вряд ли поверит, что способно стать великим и могучим дьяволом — решит, чего доброго, что он обманывает. Душа что–то невнятно пропищала, и абишай досадливо поморщился. Совсем, что ли, разучилась говорить? Еще раз воровато оглядевшись, он придвинулся ближе и жарко зашептал: — Послушай, я тебе точно говорю, второго такого шанса не будет… Он говорил, призвав на помощь все доступное красноречие, и наконец душа выпростала из Стены руку. Согласна! Обрадованный баатезу протянул контракт, и… Совершенно неожиданно рядом раскрылся портал, и оттуда выскочил самого что ни на есть отвратного и разбойничьего вида танар’ри. Демон ухватил его душу и ринулся прочь. — А ну стой, ворюга! — хлопнув крыльями, абишай подпрыгнул и ловко ухватил танар’ри за ногу. Повиснув на демоне, он потянул того вниз. — Отцепись, дьяволеныш! — танар’ри изогнул длинную шею и попытался укусить извечного врага, но душу из когтей не выпустил. — Это моя душа! Не отпуская ногу врага, абишай подпрыгнул снова, извернулся и пнул танар’ри пониже хвоста. — Да ты правила нарушаешь! — взвизгнул тот. — Да кто бы говорил про правила! Вам тут вообще появляться запрещено! Абишай вцепился в демона всеми конечностями, дернул за собой наземь, ловко вывернулся из–под туши и уселся сверху. — Тебя накажут за мошенничество! — зашипел демон из–под него, мотая головой и щелкая зубами. — Это тебя накажут за то, что приперся! Вообще развоплотят! Демон и дьявол мрачно уставились друг на друга. Абишай почесал свободной лапой затылок. Танар’ри был прав — его действительно могут наказать. Но и «конкуренту» придется несладко, если его здесь застукают. И вообще — если драться дальше, это точно привлечет внимание, и тогда достанется им обоим. — Слушай, — предложил он, — а давай мы эту душу разыграем. Честно, цивилизованно и… и по–тихому. — Давай, — легко согласился демон, — а во что играть будем? И слезь с меня! — Да хоть в кости богов, — решил абишай, отпуская противника и усаживаясь напротив. — Душу пока сунь обратно в стену — чтоб не сбежала, и чтобы никто не подумал… лишнего. Многострадальная душа была возвращена на место, а перед соперниками возникла доска с множеством фигур и костями. Абишай вдумчиво потряс чашку для костей, сделал бросок, оценил результат и, сделав ход, протянул кости демону. Тот, к его изумлению, кости отложил в сторону. Окинув доску взглядом, демон точным щелчком когтей отправил самую большую фигуру в полет, сбив по дороге несколько фигур на стороне противника. — Что ты делаешь? — абишай даже взлетел от возмущения. — А что? — удивился танар’ри. — У нас так всегда играют. — Это не по правилам! — Зато весело, — парировал демон. — Нет, так играть невозможно. Баатезу покосился на Врата — не идут ли стражи? Нет, пока не идут. — Ладно, предлагай сам другую игру, чтоб… попроще. — Камень, ножницы, бумага! Танар’ри довольно оскалился — небось задумал мухлевать. «Мысли мои нацелился читать, паскуда, — догадался абишай. — Чтобы знать, какую я фигуру сейчас выкину, и выкинуть ту, которая ее побьет. Но ничего. Я буду думать одно, а как настанет момент — вместо камня выкину ножницы, и плакала его бумага». …Мимо Врат Просителей успело пройти не меньше миллиона душ, а демон и дьявол все пялились друг на друга, время от времени дергаясь, будто вот–вот выкинут какую-то из фигур — но фигуры никто не выкидывал. Стало ясно, что и таким образом спор не решить. — Бесполезно, — сдался наконец абишай. — Слушай, может быстренько найдем юголота, который решит наш спор? — Ага! — танар’ри сплюнул ядом на землю. — Ты дурак совсем? Вчера из лемура вылупился? Юголот приберет душу себе, а нас оставит виноватыми. — Ну… ну да, — пробормотал дьявол. — Я в курсе. Это я так… проверял, не дурак ли ты сам. — Давай без юголотов, в общем, — кивнул демон. — Слушай, может, просто подеремся? — Нет–нет, постой! Я знаю еще игру! На одном из первичных материальных в такое играют. Я называю город, а ты должен назвать город, начинающийся с последней буквы в названии города, который назвал я. Повторяться нельзя. Понял? Кто не сможет вспомнить город, тот проиграл. Например, я говорю «Дис» — а ты… — Сильвермун! — перебил его демон. — Что, съел? Ха, отличная игра! — Погоди, погоди, мы еще не начали! Ты еще не выиграл! Это был пример! Вот теперь начинаем! М — Мардук! — Ха! Не на того напал! Ксаос! — Сигил! — Л… Лит-Муатар, во! Бесконечный день все тянулся и тянулся. Давно позабыв о предмете спора, демон и дьявол сидели на серебристой равнине у Стены Неверующих и играли в города. Танар’ри начал сдавать первым. Мучительно хмурясь, он пытался припомнить очередной — уже сотый, наверное, — город на «н». «Проиграет — предложу поднять ставку и устроить реванш, — решил абишай. — Нарды вот отличная игра. И домино… В общем, что-то придумаем».