the summer was gone before I knew

"Он держал в руках мое лето", — так потом я буду говорить спустя дни, недели и месяцы, на которые мне удалось его пережить.       В тот жаркий июльский день я вышел из офиса пообедать и решил больше туда не возвращаться. Я кивнул курившему на входе коллеге, с которым проработал почти пятнадцать лет, сел в свой потрепанный пикап и в последний раз поехал привычной дорогой до дома. По пути я остановился у мусорных баков, чтобы избавиться от мобильного телефона и рабочей папки с документами, ставшими ненужными. Сначала мне хотелось эффектно пустить бумаги по ветру, выбросив их из окна, но эту идею я почти сразу отбросил, подумав о лишнем внимании со стороны прохожих. Не спеша я доехал до дома, перекусил китайской лапшой, оставшейся с вечера, быстро принял душ и, собрав в большую спортивную сумку необходимый минимум вещей на первое время, я без сожалений покинул квартиру. Я оставил ключ с запиской под ковриком у порога престарелой соседки, которая столько лет была со мной любезна и каждое Рождество звала на праздничный ужин. Она давно была покинута детьми и забыта внуками, но по-прежнему хранила надежду и оставалась в добром расположении духа, и отчасти я испытывал угрызения совести, вот так уезжая, не попрощавшись. Я не хотел доставлять ей проблем, поэтому в конверт к записке я приложил часть своих сбережений, чтобы старушка смогла оплачивать аренду квартиры, пока не найдет нового жильца.       Итак, я заправился на станции на окраине и уехал из города, оказавшегося мне чужим. Я не чувствовал ничего, кроме облегчения, свободы и теплого летнего ветра. Я не ждал начала новой жизни, я просто жил, не имея никаких забот, впервые за все свое существование, конечно не считая детства. Я мчал по пустой трассе, тихо подпевая старым хитам по радио, смеялся, курил, останавливался, выключал музыку и просто сидел в тишине или стоял рядом с машиной, снова курил, затем включал проигрыватель и ехал дальше. Мимо мелькали придорожные закусочные, неприметные заправочные станции и города, такие же маленькие и безликие, как тот, что я покинул всего несколько часов назад. Лишь под утро я начал засыпать и остановился в старом мотеле у шоссе с мигающей вывеской, которую не меняли годов с девяностых.       Оплатив номер на пару ночей вперед, я забрал ключи и направился к себе в комнату. Открыв дверь, я едва переборол желание сразу же упасть на мягкую кровать прямо в ботинках, и бросив сумку на кресло у входа, я поплелся в ванную - последние пару часов я грезил об освежающем душе, так как кондиционер в моем медленно разваливающемся пикапе сломался почти сразу же после отъезда. Прохладная вода меня немного взбодрила, но, к счастью, не пробудила окончательно - несколько часов здорового сна мне были просто необходимы. Прежде чем закрыть жалюзи, я замер на пару мгновений у окна, застав прекрасный мой первый свободный восход. Я не моргая смотрел на безоблачное небо и яркое утреннее солнце, пока глаза не заслезились, а после лег, не расправляя постель и сразу же уснул.

***

      Полагаю, многим знакомо это чувство после пробуждения, когда кажется, будто проспал несколько суток, а то, что происходило еще несколько часов назад чудится лишь ярким подробным сном. Пока я не открыл глаза и не обнаружил себя в номере, залитом светом заходящего солнца, я не мог поверить в произошедшее: неужели я был способен на такой смелый и довольно безрассудный поступок? Ухмыляясь, я провалялся в постели еще некоторое время, наслаждаясь моей новой реальностью и ни о чем не думая всерьез. Я включил радио, и одна из звучавших песен* наполнила о принятом мной приглашении на скромную вечеринку в отеле по случаю дня рождения, которую устраивал сам владелец-именинник. Мне потребовалось всего минут десять, чтобы собраться, ведь от меня не требовалось никакой официальности в одежде. О подарке я вспомнил лишь перед выходом и бросился в спешке копаться в сумке, надеясь отыскать хоть какую-нибудь безделушку-сувенир, мне показалось совершенно не вежливым явиться с пустыми руками на праздник, пусть и скромный. От поисков меня отвлек стук в дверь, сначала тихий, а затем более настойчивый, потом молодой мужской голос позвал меня по имени, немало меня удивив. Я откликнулся не сразу, все еще занятый поиском подарка. Стук повторился, и я направился к двери.       На пороге передо мной предстал парень в поношенной футболке и не менее потрепанных джинсах, его длинные темные волосы были забраны в небрежный пучок, а лицо так и светилось дружелюбием и любопытством. Я с недоумением уставился на него, силясь вспомнить, видел ли я этого паренька раньше. Он же, по-прежнему улыбаясь, протянул мне руку и представился:       — Криденс Бэрбоун — человек с бесконечно странным именем, — он ухмыльнулся и выжидающе посмотрел на меня.       Я оторопел и молча протянул руку в ответ, коротко кивнув.       — Вы, должно быть, П. Грейвс? — внезапно он вытянул меня из номера и пристально посмотрел мне в глаза. — Прошу прощения, я подсмотрел ваше имя в журнале на стойке.       Мой новый знакомый снова ухмыльнулся, а затем внезапно прижался ко мне, из-за чего я отступил на шаг назад и невольно задержал дыхание. Он же, совершенно не смущаясь, шагнул за мной, ухватился за дверную ручку и закрыл номер, после сразу же отстранился от меня, тем не менее мою руку он не отпустил.       — Что ж, П. Грейвс, гости уже собрались, мы как раз начали знакомиться и заметили, что вас нет, — Бэрбоун потянул меня за собой, ведя вниз на площадку перед отелем, откуда доносились музыка и голоса.       Криденс разжал мою ладонь лишь, когда мы оказались на внутреннем дворике. Мое появление не осталось незамеченным, поскольку Бэрбоун подтолкнул меня вперед и громко представил:       — П. Грейвс, друзья! Заселился сегодня ранним утром, молчалив, но весьма обаятелен! — он отошел в сторону, предоставив мне возможность наконец-то высказаться.       — Кхм, - я откашлялся. — Всем привет, я Грейвс, Пер...       — Персиваль! — раздался громкий радостный возглас именинника, и уже после я увидел его самого, направляющегося ко мне с двумя бутылками пива. — Не стесняйся, парень, веселись: сегодня вечером мы празднуем мой юбилей! — он громко засмеялся и передал мне пиво, затем, похлопав меня по плечу, он двинулся к группке гостей у барбекю.       Поняв, что все чувствовали себя довольно уютно, а атмосфера праздника к тому располагала, я смог наконец-то расслабиться и осмотреться. Создавалось приятное ощущение, будто я попал в прошлое: музыка из 80-х, старые гирлянды, развешенные у небольшого бассейна и вдоль балкона мотеля — что-то едва уловимое в самом воздухе наводило на мысль о былом.       — Старику Эйбу уже семьдесят, а так и не скажешь, правда? — ко мне с тарелкой жареных ребрышек вернулся Криденс. — За последние четыре года, что я здесь живу, Эйб лишь на прошлой неделе упомянул о своем возрасте, дико меня шокировав. Я-то все это время думал, что ему лет пятьдесят! — он засмеялся и глотнул пива.       Музыка из старых колонок над бассейном зазвучала громче, погружая всех присутствующих в разгорающееся веселье, я ухмыльнулся: песня** как нельзя лучше подходила под мое состояние.       — Чертовски обожаю эту песню! Идем! — Криденс отставил пиво и, пританцовывая, потянул меня за собой, напевая припев.       — Но я, я не думаю, что...       — О! Так П. Грейвс говорит! Расслабься, это зона, свободная от предрассудков! Если не умеешь танцевать, то это неважно — просто дергайся под музыку, П!       — Можешь звать меня Персиваль или.., — я вздохнул. — ... или Перси, если хочешь, — я пожал плечами.       — Нет, мне нравится просто П.       Я не знал, что мной руководило в тот момент, что подтолкнуло проследовать за ним. Я становился другим человеком, и возможно, решил следовать новой вере до конца. Я и правда танцевал неуверенно и то и дело недоумевающе кивал, поражаясь сам себе.