.
21 ноября 2017 г., 15:20
Они сидели на физике. Мистер Хэдсон монотонно вещал о важности давления в их жизнях, когда Ричи принялся непонятно для чего усердно расписывать свою ручку.
— Таким образом, давление — это результат деления силы, действующей на поверхность, на площадь этой поверхности, — заунывный голос преподавателя плыл по засыпающей аудитории, и за спасительную возможность отчитать Ричи хоть за какую-нибудь мелочь, Эдди вцепился почти с благодарностью:
— Прекрати мучить ручку!
Ричи приподнял бровь.
— Сеньорита сегодня не в духе? С первого раза ногой в штанину с утра попасть не получилось? Или, может быть, овсянка подгорела?
Эдди фыркнул, но отвечать не спешил. Ричи, в свою очередь, никакого ответа даже не ждал, продолжая самозабвенно расписывать погрызенную ручку.
— Может, я тебе свою дам? — наконец решился предложить Эдди, с неким сочувствием проглядывая, как Ричи острым наконечником ручки почти разодрал рабочую тетрадь.
Словно вынырнув из вакуума размышлений, он посмотрел сначала на свою потрёпанную тетрадь, потом на аккуратную тетрадь Эдди, зачем-то на его руки, и наконец поспешно кивнул, выхватывая обыкновенную шариковую ручку из чужих ослабевших пальцев.
Пару раз чиркнув по новому тетрадному листу, Ричи бросил на друга вдохновенный, но какой-то слишком хитрый взгляд.
— Эдс, — Эдди скуксился, как от дольки лимона, скорее по привычке, чем от факта, что его действительно бесила подобная вариация собственного имени, — а дай мне свою руку?
— Ещё чего удумал, — фыркнул он, демонстративно отворачиваясь обратно к доске. — Ничего я тебе не дам и советую начать слушать учителя. Всяко лучше, чем страдать от безделья.
Эдди не мог увидеть его лица, но был уверен, что Ричи насупился и пробормотал что-то про «окружающих его зануд».
— Итак, вы все должны понять, что величина, равная отношению силы, действующей перпендикулярно поверхности, к площади этой поверхности, называется давлением.
Ох, как же Эдди ненавидел лекции. Не то чтобы у него были какие-то проблемы с концентрацией внимания, но концентрироваться на материале физики (которую он действительно любил!), а вместе с тем и на нудном голосе молодого преподавателя, отчего-то в свои двадцать пять уже успевшего охрипнуть от долгой и не самой счастливой жизни, было слишком даже для заучки вроде Эдди Каспбрака.
Подавив очередной зевок, он чуть скосил глаза на Ричи, и, надо сказать, тот не разочаровал. Высунув кончик языка, шестнадцатилетний Ричард Тозиер вдохновенно вырисовывал его ручкой огромную тарелку макарон.
— Ты что, позавтракать забыл? — возмущённо зашипел Эдди, сразу сообразив, для чьего огорода предназначался этот камень.
Ричи поднял на друга светящиеся глаза и пририсовал тарелке забавную нахмуренную рожицу. Заключающим штрихом и последней каплей терпения Каспбрака стало витиеватое: «ЭДДИ-СПАГЕТТИ» прямо около всего этого шедевра школьного искусства.
— Вот, тебя нарисовал, нравится? — придвинув свою тетрадь ближе к другу, широко улыбнулся Ричи.
— Эта шутка давно отжила себя. Я ненавижу макароны, и в моем имени нет «с», — пробурчал Эдди и обиженно отвернулся, доступно показывая своё нежелание продолжать разговор.
— А вот и не отжила, — горячо заспорил Ричи, пытаясь лишний раз подопнуть Эдди под партой. — Пока тебя так зовут, я буду рифмовать это со сраными макаронами и сокращать до «Эдс»!
Эдди нестерпимо захотел задрать голову и взвыть. Обычно взрослея, люди умнеют и набираются опыта, но Тозиера это общепринятое поверье, как и многие другие, видимо обошло стороной. Нет, Каспбрак не хотел думать о себе, как о истеричной суке, но иногда его немного задевало твердолобие лучшего друга и его нежелание понимать, что несмотря на столько лет, Эдди до сих пор могут обижать все эти глупые прозвища.
«Господи, Ричи, нам по шестнадцать, что с тобой не так?» — слишком часто, чтобы быть нормой, вопрошал он.
К слову о том, что без всех этих «Эдсов», «Спагетти», «Сеньорит», «Мадам» и далее по списку Эдди давно не представлял своей жизни, думать не хотелось от слова совсем, тем более в кое-чем Ричи определенного прогресса все-таки достиг.
— А вот твоей мамке нравилось, когда я давал ей милые прозвища.
Да, под «кое-чем» подразумевалась его излюбленная тема для нескончаемого потока шуток, за несколько лет пережившая несколько бессмысленных изменений и на самом деле давно потерявшая свою актуальность. Все чаще казалось, что Ричи шутит скорее по привычке, и оставалось лишь молча ждать, когда уже он успокоится окончательно и смирится с потерей столь «сильного» оружия. Уж по чему-чему, а по шуткам про чужих мамаш скучать точно никто не будет, а Эдди тем более!
Он сделал глубокий вздох: нужно срочно успокоиться и немного подождать, а коверканье собственного имени Эдди как-нибудь да переживет, в конце концов, если подумать, его раздражение редко достигало критической отметки и не бывало так велико, как могло быть.
Додумать эту мысль Эдди не дали. Воспользовавшись заминкой друга, Ричи перехватил его руку и раскрыл ладонь, занося над ней острие ручки.
— Ты чего творишь?! — пытаясь отвоевать неприкосновенность своей руки обратно, Эдди завертелся на месте.
Мистер Хэдсон поглядывал на их парту с откровенным неодобрением, однако недовольства не высказывал, чем Ричи гнусно пользовался.
«Не просто же так я ему все тесты на высший балл пишу!» — заявлял он, все чаще злоупотребляя своими результатами, являющимися на уровень выше результатов остальных параллелей. Физика вообще была едва ли не единственной наукой, про которую Ричи мог с гордостью сказать, что он в этом разбирается.
— Отпусти! Ричи! — шипел Эдди, не прекращая попыток высвободиться.
— Черт, Эдс, да не ерзай ты, — придвинувшись ближе, Ричи принялся что-то усердно выводить на его ладони.
— Ты знаешь, что используемые в шариковых ручках чернила очень токсичны? — стушевавшись под очередным строгим взглядом мистера Хэдсона, Эдди немного присмирел и попытался надавить на жалость.
— Писали бы мы ими, будь они действительно так вредны, — парировал Ричи, и склонился ниже.
Эдди промолчал, полностью концентрируясь на удержании нормального цвета собственного лица. Теперь, когда он перестал вырываться и противиться, горячая рука Ричи, придерживающая его собственную, ощущалась как никогда хорошо и правильно.
Нет, он точно никогда не привыкнет держаться с ним за руки.
Ричи продолжал усердно выводить только себе понятные загогулины. Ручка неприятно царапала кожу ладони, а вскоре и запястья, и как Эдди не пытался скосить глаза, а всевидящего мистера Хэдсона, посылающего Каспбраку предупреждающие взгляды, он игнорировать точно не мог. Не в силу своего обыкновенного положения, не тем более идеальной дисциплины.
— Готово! — Ричи гордо осмотрел плод своих стараний, и к сожалению (которое Эдди до сих пор отказывался принимать), выпустил чужую руку из тёплого плена своей ладони. — Жаль, на лбу тебе такое не напишешь.
Честно сказать, после этих слов Эдди стало страшно. В памяти по сей день были свежи воспоминания, как однажды Ричи нарисовал ему на ладони огромный член, который он благополучно забыл стереть, но зато не забыл шокировать этим художеством свою впечатлительную матушку. Тогда пришлось сказать, что вина за разрисованную руку целиком и полностью лежит на соседе с урока обществознания, потому что отношение Сони Каспбрак к «дурному, испорченному, совращающему тебя, Эддичка» Тозиеру и без того оставляло желать лучшего.
Настроив себя на худшее, Эдди перевёл опасливый взгляд на собственную ладонь, и тут же удивленно вздохнул, давясь воздухом. Нет, он точно больше никогда не доверится Ричи, а тем более не поделится своей шариковой ручкой!
«СОБСТВЕННОСТЬ РИЧАРДА ТОЗИЕРА» — гласила витиеватая надпись, поднимавшаяся от ладони до самого запястья.
Эдди с непередаваемым ужасом таращился на щедро раскрашенные буквы, и в его груди рождалась целая гамма противоречивых эмоций, начиная от жгучего смущения и заканчивая привычным раздражением и обидой на выходки любимого парня. Господи, а ведь ему ещё на ланч с этим идти… и даже кофты никакой нет: весна щедро покровительствовала солнечным дням в последнее время.
— Я с тобой больше не разговариваю! — шёпот Эдди был достаточно красноречив, чтобы удостовериться в серьезности его намерений.
Как-то раз, сцепившись в драке с какими-то уебками из параллели, назвавшими его Эдди «отодранной сучкой», Ричи больше двух недель провалялся в больнице с сотрясением мозга. Эдди тогда жутко переволновался и разозлился на идиота «не умеющего игнорировать всяких уебков» («Ричи, как ты мог получить сотрясение мозга, если никакого мозга в помине нет?»). Он таскал фрукты и говорил с врачами, но при этом целую неделю игнорировал всякие попытки Ричи извиниться или начать разговор. Он просто сидел рядом и смотрел в больничное окно хмурым взглядом обманутого в лучших чувствах человека.
— Ну, Эдс, не обижайся, — дождавшись, пока мистер Хэдсон вновь самозабвенно погрузится в «увлекательный» мир школьной программы по физике, Ричи потерся щекой о чужой висок. — Мне, знаешь ли, не нравится, как некоторые девчонки пялятся на тебя.
— Мне кажется, или эти девчонки существуют только в твоём воображении? — Эдди иронично фыркнул, но отстраняться не стал.
— А вот и не правда, — Ричи собственнически уложил голову на чужое острое плечо, — трудно не положить глаз на такую милашку.
На секунду Эдди даже забыл о безобразии, творившемся у него на руке и служившим причиной всего сейчас происходящего.
Где-то сбоку послышались чьи-то смешки, и Эдди покраснел до корней волос, сбрасывая кудрявую голову со своего плеча и отшатываясь на противоположный конец парты.
— Мы не одни, идиот!
Ричи насупился и обиженно посмотрел из полуприкрытых век. И как он только это делает?!
— Ну и пусть знают, нисколечко не жалко…
Покосившись на мистера Хэдсона, выводящего формулы на мутной доске, Эдди аккуратно подвинулся ближе.
— После звонка пойдёшь со мной в туалет и будешь отмывать все свои приветы вспыхнувшей собственности, — голосом, не требующим возражений, объявил Эдди и острым локтем ткнул скуксившегося Ричи прямо в бок. — Слушай, ты слишком напрягаешься из-за всего этого: если бы я хотел уйти от тебя к какой-нибудь стервочке, давно бы сделал это, можешь поверить.
Ричи посмотрел на него каким-то странным благодарным взглядом, и чуть улыбнулся кончиками губ.
— И почему до сих пор не ушёл?
В своей излюбленной манере закатив глаза, Эдди демонстративно отвернулся к доске, и Ричи подумалось, что ответа он сегодня не дождётся вовсе, как вдруг Эдди выпалил:
— Потому что из всех кандидатур умудрился полюбить именно тебя, придурка.
Ричи улыбнулся. Так светло и открыто, что хоть Эдди в этот момент с показным интересом изучал клочок бумаги на полу, он все равно буквально почувствовал лучи тепла и счастья, исходящие от Тозиера.
— А я всегда знал, что лучше всех этих заштукатуренных сучек, — по-дурацки усмехнулся он и, найдя под партой исписанную эддину ладонь, переплёл их пальцы.
***
— Чёрт, парни, вы реально пришибленные! — веселился Стэн, поглядывая на огромную, чуть смазавшуюся надпись, распластавшуюся по руке Каспбрака. — Не думайт-те, будто я не вид-дел, чем вы двое занимались, — чуть лукаво улыбнулся Билл. — И вообще-то зав-втра обещают тест… — Не переживай, Большой Билл, я как всегда напишу его на самый высший балл! Эдди еле заметно покачал головой. Сейчас было время ланча, и клуб лузеров в полном составе удобно расположился на нагретой солнцем траве. Метку собственности, любовно оставленную Ричи какое-то время назад, Эдди смыть так и не решился. Решил, что пусть. Пусть «токсичные» чернила немного навредят его кожным покровам, если это продолжит делать Ричи таким счастливым. Тозиер не отпускал его руки с того момента, как взял её за несколько минут до конца унылой физики. Эдди был почти уверен, что теперь ладонь Ричи тоже измазалась в синих чернилах, и хоть надпись из-за сцепленных рук казалась почти нечитаемой, им обоим было принципиально лишь её наличие там, где должно быть. — Да, у меня тоже с тестами по физике нет больших проблем, — пожал плечами Эдди, и надкусил свой тост с приторно-сладкой арахисовой пастой. Новая тема прошла мимо него почти полностью, но это не значило, что так будет всегда, и он не захочет разобраться со всеми спорными вопросами дома или на крайний случай попросить помощи у Ричи. — Зато я вечно на подготовку кучу времени трачу, — горестно поделился Стэн, вертя в руке нетронутое ярко-красное яблоко. — Вот почему одним всё, а другим ничего? — Стэнли, пожалуйста, побойся своего еврейского бога и не прибедняйся! — Бен легко толкнул его плечом, и они с Майком синхронно засмеялись. Кажется, Стэн говорил что-то ещё про то, как трудно ему даются технические науки, но Эдди уже не слушал. Смотрит на их с Ричи сцепленные руки и по его лицу невольно, сама собой расплывалась глупая, дурацкая и абсолютно счастливая улыбка. «Выглядишь прекрасно» — одними губами вдруг шепнул Ричи, но Эдди понял, услышал и, конечно же, покраснел. Ох, он влюблён так сильно, что, кажется, больше уже невозможно, но это лишь кажется, потому что когда речь заходит о Ричи Тозиере — таких понятий, как потолок или вершина, не существует в принципе.
