Split Mind

Эрен стоял на самом верху стены Роза, вернее на том, что от неё осталось, и смотрел на заходящее за деревья Солнце. На поясе закреплённое УПМ, тело оплетённое ремнями, плащ с неизменным бессмертным гербом на спине, уже потёртым спустя столько лет. — Эрен. — внезапно позвал голос Капитана Леви. Хоть это было очень неожиданно, Эрен не пошевелил ни одним мускулом. — Пора. — Да, я готов, сэр, — тут же произнес Йегер. *** Удар. Следом ещё один. Ещё. Ещё. — Эрен. Ты здесь? Не отключайся. — Капитан. Больно. Перестаньте. Хватит, — молил Эрен. — Ещё немного, — произнес Леви уже запыхавшимся голосом. — Не могу. Стой. Капитан ударил Йегера последний раз. Секунда, за которую время для Ривая замедлилось, и он смог наблюдать самую прекрасную за последние дни картину. Тело Эрена. Такое безжизненное. Лицо, которому до’лжно быть прекрасным и украшать награды за заслуги перед человечеством, изуродованно десятками, если не больше, ударов. Рука сломана в попытке сопротивления. Разорванная, вся в крови рубашка, и там, где видно голое тело, можно заметить кости, которые устали находиться в теле юноши. Эта секунда длилась достаточно долго, чтобы Леви насладился продуктом деятельности своей силы и необходимой жестокости. Бессознательное тело рухнуло на пол особой камеры*. (Особая камера — тюремная камера, сконструированная под руководством Ханджи с целью обуздать или сдержать силу Эрена Йегера.) Взгляд Капитана был направлен на Эрена. Леви тяжело вздохнул, поднял окровавленное тело на руки и отнёс на кровать. *** Эрен продрал глаза примерно минут через сорок. Перед ним был только темный и низкий каменный потолок. Юноша попытался сесть, и хотя это было сложно, ему все же удалось. Тяжелое и слабое дыхание свидетельствовало об отсутствии сил. Организм ещё не восстановился, но нужно было доказать самому себе, что он все ещё может двигаться. — Как ты сегодня? Что чувствуешь? — Эрен вздрогнул от резкого голоса, донесшегося из противоположного угла камеры. — Всё хорошо. Мне лучше. Спасибо, сэр, — рядовой робко поднял глаза и слегка поморщился от боли. — Выпей, — в руках Капитан держал две небольших капсулы и стакан воды. — Я не буду, сэр. Больше не хочу, — испуганно произнес Эрен. — Пей, — Леви оттолкнулся от стены и медленно приблизился к Эрену, протягивая таблетки. — Я не буду. От них мне плохо, — испуганно бормотал рядовой. — Это другие. Выполняй приказ, рядовой, — сказал Леви, делая особенный акцент на последнем слове. — Да, сэр, — уже на автомате произнес рядовой и протянул руку, будто держа невидимую горсть. Эрена сильно задел этот акцент, но внешне нельзя было проявлять себя с подобной стороны перед Капитаном, и в горле начал нарастать ком, который Йегер решил проглотить вместе с этими таблетками. И вот капсулы во рту, и глоток воды отделяет их от попадания в желудок, где активные компоненты начнут всасываться в кровь и действовать на мозг. Леви, удостоверившись, что его задание на сегодня выполнено, развернулся по направлению к выходу и сделал несколько шагов. — Капитан! — окликнул нерешительный голос. — Да, Эрен. Что-то ещё? — откликнулся Леви и повернулся к Рядовому боком. — Они ведь не другие. Это те же самые таблетки, что и всегда, верно? — Да, верно, — произнес Леви. — Я не стану извиняться, что обманул. Это приказ, и я не вправе обсуждать его. — Вы правы, но разве вы так сказали только потому, что это был приказ? Мне так не кажется, сэр.  — Что ты несёшь? Разумеется, только из-за этого, не зазнавайся, то, что я нянчусь с тобой не означает, что тебе позволено не соблюдать субординацию. — Простите, сэр. Капитан развернулся и все-таки ушел. В камере воцарилось молчание. И в свете единственной свечи на стене было заметно, но только самому внимательному взгляду, как блеснули глаза Эрена, полные отчаяния, боли и осознания собственной беспомощности. По щеке медленно скатилась слеза. «Что же происходит со мной?» — пронеслось в голове у юноши. Леви отдалялся от камеры все сильнее, но с каждым шагом становилось все труднее заставить себя идти дальше и не оборачиваться. Но ни одна эмоция так и не скользнула по его лицу и не смогла испортить его непоколебимое сдержанное очарование. *** Леви проснулся ночью в холодном поту. Крик разбудил его, он раздался во сне. Сон был о том, как он бился, что есть сил, но не мог достучаться и помочь. Не мог заставить Эрена услышать. Леви поерзал в кровати и вылез из-под одеяла. Каждый день начинался одинаково, и это навевало скуку. Сидя на краю кровати, упершись ладонями в колени, Капитан собирался с мыслями. Собравшись, он встал и привел себя в порядок, как и каждый день, и отправился на построение, как и каждый день. Но в отличие от всех других дней, в это утро он не думал о построении, о новобранцах, о том, как грязно в казармах этих ленивых бестолочей. Сегодня он думал лишь о том крике. Это не был крик титана в крике титана мало боли, больше ярости и мощи, но в этом крике было больше боли, чем в любом человеческом, он не сравнится только с криком матери потерявшей своего ребёнка, но без сомнения сильнее любого другого. Он чувствовал, что этот крик — предвестник чего-то плохого, и природная интуиция так же говорила об этом. *** — Смирно! Утро не заставило себя долго ждать, но солнце похоже было не в курсе того, что стрелки на часах показывали час его восхода, и очень лениво и неторопливо давало о себе знать едва заметным оранжеватым светом из-за горизонта. Но военные — существа, живущие независимо от желания или плохого настроения Солнца. — Доложить обстановку в корпусах, сержант, — обратился Леви к стоящему во главе шеренги юноше. — Да, сэр. За время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло, — сержант вышел из строя и отрапортовал стандартную фразу. — Отлично, хотя бы здесь все стабильно, — слегка выдохнул Капитан. — Стабильность — признак мастерства, сэр, — продолжал сержант. — Возможно. И чьего же мастерства, сержант? — спросил Капитан, поставив в неловкое положение солдата, вспомнившего не совсем уместно фразу, услышанную когда-то. — Разумеется вашего, сэр, — услышал Леви голос за спиной и сразу же узнал по нему владельца. — Опаздываете на построение, рядовой Йегер. — Простите, сэр. Больше не повторится. — Эрен прошел мимо и занял место в строю. — Он всегда так говорит? — послышался возглас из толпы. Все тут же затихли. — Выйти из строя и представиться, рядовой, — приказал Капитан. Солдат мгновенно подчинился. И сделал один строевой шаг вперёд. — Рядовой Рейден, сэр. — А зовут тебя как? — Майкл, — гордо произнёс юноша. — Майкл. Дерзость не в чести у нас в корпусе. Если теряешь доверие или уважение к одному, то к тебе теряют уважение все. Так что же ты предлагаешь сделать? Ты ведь считаешь, что Йегер не прав. — Наказать его, сэр, - уже менее решительно отозвался Рейден. — Хм. Интересно. И как же? Может быть, избить? — в толпе послышались нервные смешки, но тут же прекратились, разумеется, не без усилия воли солдат. Внутри Леви начал расти гнев, и если раньше он прекрасно мог это контролировать, то сейчас с каждым разом было все труднее это делать. — Ну, в профилактических мерах, возможно, и так,.. сэр. — Значит, ты считаешь, что ему мало достается? - с ухмылкой сказал Леви, ожидая утвердительного ответа. — Такое чувство, что ему…. — Майкл замолчал и замялся, не зная, стоит ли продолжать. — Говори все. Я не потерплю недопонимания в строю. — Такое чувство, что ему вовсе не достается, сэр… Как будто его даже в детстве не удостоили шлепка, — с усмешкой закончил Рейден. — Новенький? - спросил Леви, уже зная, что последует далее. — Да, прибыл только 3 дня назад, - ответил Майкл. — Нравится у нас? — Да, очень, сэр, - не понимал Рейден. — Но недоволен неравенством в корпусе, я полагаю? Тем, что рядового Йегера во время вечерней физподготовки нет в строю, и никто не акцентирует на этом внимания и даже не ищет его? — Рейден кивнул. — И то, что он позволяет себе опаздывать на утреннее построение, и ему за это ничего не будет? — Да, сэр… Мне это не нравится. Нас учили, что все равны перед правилами. — Хочешь, чтобы к тебе было такое же отношение? — Было бы неплохо. — То есть ты хочешь почувствовать, какого это быть на его месте каждый день… Хм… Я дам тебе такую возможность. Воспользуешься? — Да, не откажусь. — Хорошо. Рядовой Йегер, выйти из строя, — обратился Капитан, и Эрен тут же подчинился, — я прошу, чтобы ты показал рядовому Рейдену, что ты чувствуешь изо дня в день. — Сэр? - удивился Эрен. — Ты его слышал. Это не мое желание, - но это было как раз-таки его желание, и Капитан лучше всех понимал это. Десять минут над равниной раздавались звуки удара плоть о плоть. Сначала они сопровождались звуками попыток борьбы, затем криками одного, после криками второго, а теперь это просто удары. Глухие, отчетливые. — Эрен, ты заигрался! — произнёс Капитан после очередного удара. Майкл уже лежал на земле и старался вобрать в лёгкие такой дорогой сейчас воздух, который все никак не хотел проникать внутрь. — Он ведь не как ты и не выдержит даже твоего минимума. — Да, сэр! — процедив сквозь зубы, подчинился Эрен. — Иди в помещение и приведи себя в порядок. — Слушаюсь. Едва Эрен скрылся из поля зрения строя, Леви продолжил. — Живой? — в ответ послышалось еле различимое «Да», вырвавшееся вместе с хрипом. Капитан наклонился к лежащему на земле и уже не командирским голосом, а очень отчетливым переполненным отвращением, продолжил. — Ну, что скажешь? Как тебе быть рядовым Йегером? Прошло несколько секунд, прежде чем Майкл заговорил, но все же сделать это было очень трудно: — Я… не это… имел в виду,.. сэр. — Ах, да… Ты имел в виду, что все будут лизать твой прекрасный девственный зад и радоваться этому? Увы. Даже я не против такой привилегии, вот только мой зад уже далеко не девственный. Он столько приключений повидал, что знает прекрасно, ни одна поблажка не достается просто так. Для того, чтобы стать в нашем мире по-настоящему счастливым, увы, нужно пережить боль потери, да и вообще, хрен его знает, можно ли в нашем мире стать счастливым. Но одно я знаю точно. Из-за таких мразей как ты, на поле боя погибают люди. Потому что вы думаете только о благополучии собственной священной и неприкосновенной задницы. Завидую тебе, что ты не участвовал в войне. Но Боль, которую пережили и приняли солдаты, стоящие с тобой как с равным, они бы вряд ли поменяли на смерть другого человека. В строю позади тебя, стоят только те люди, которые больше не имеют права жалеть о когда-то сделанном выборе, особенно, если он казался им неправильным. Завтра тебя здесь уже не будет. — Вольно. Все по своим делам, и уберите это, — произнес Леви, кивнув Вы уже поняли на кого. *** Капитан медленно шагал в сторону здания, где находился его кабинет. Злость постепенно оставляла его сознание, отходя ненадолго на второй план, пока её вновь не призовут. Было ветрено, и Леви остановился на несколько минут почувствовать дуновение и вновь приобрести былое спокойствие. Волосы норовили перебраться в другое место, поддаваясь легким порывам, но не могли этого сделать из-за особенностей анатомии. Леви провел по волосам, чтобы слегка их взъерошить и допустить как можно больше прохладного утреннего воздуха к коже. Но мысли его были не о ветре и не о войне, как обычно. Они были посвящены давно забытому в его кругах человеку — Петре. «Чертовы размышления о гребаном счастье. НЕТ никакого счастья в этом мире. Этот мир просто не дает его тебе обрести, как бы ты не старался. Он просто не позволит. Больше нельзя пытаться… Будет… больнее». С каждым разом все больнее, но не показывать боль легче. Вот такой вот парадокс. Леви добрался до своего кабинета по привычке и, будучи поглощенным собственными мыслями, всегда собранный и бдительный, не заметил Ханджи, которая буквально перед его носом вышла из кабинета и, явно куда-то торопясь, прошмыгнула за угол.