Split Mind

Утро следующего дня. Эрена, который так и уснул в том виде, в котором его оставили, разбудили, когда снаружи ещё было темно. - Эрен, вставай! Только тихо. Я выведу тебя отсюда. - произнёс шёпотом вошедший. Юноша открыл глаза. Было всё так же темно. - Эрен, ты слышишь меня уходим. - чуть слышно произнесла Ханджи. - Нет. - произнёс юноша. - Я не пойду. - Эрен. Не говори глупостей, я уведу тебя отсюда. - А смысл? - не шевелился Эрен. - Вы ведь понимаете, Ханджи-сан, что уже ничего не изменится. Ничего уже не будет как прежде. И в этом только моя вина. - Не неси ерунды. Я пришла помочь. - торопила Ханджи. Йегер смотрел в темноту, за которой прятался потолок. - Если вы и правда хотите помочь... - начал Эрен, после недолгого молчания. - Да. Слушаю. - воодушевилась девушка. - Убейте меня. - выпалил Эрен, приведя Ханджи в недоумение. - Эрен, ты в своем уме. - её голос начал повышаться, но она изо всех сил контролировала его, чтобы он не был слишком громким. - Я не стану этого делать. - Тогда нам не о чем говорить. - резко закончил Эрен. Но Ханджи была решительна в это утро и слишком уж проницательна, поэтому, не смотря на субординацию, всё же решилась продолжить: - Не думай, что он будет вести себя так всегда. Он хоть и замкнут, но всё же... - Не трудитесь, Командир. Это правда. Капитан больше не сможет жить, не сомневаясь во мне. - юноша прервался, он шмыгнул носом и закончил. - А я не выдержу такой жизни. - А если ты будешь просто жить, Эрен? Один... но жить. Разве жизнь - это не то, что ты всегда ценил и хотел обрести. Жизнь и свобода. - пыталась воодушевить Эрена Зоэ. - Ханджи-сан, - тихо произнёс Эрен, - можно вопрос? - Да, конечно. - Вы же спасаете меня не потому, что хотите просто спасти? Вы делаете это ради него? Ради Капитана? Девушка не ожидала этого вопроса. И если бы не темнота, то румянец на её щеках выдал бы её с головой. Но, как уже было сказано, Ханджи сегодня была решительна. - Это что, так очевидно? - спросила она. - Я давно догадался... - повисла тишина. - Что вы любите его. - Да. И ты его любишь. - Но тогда почему, Командир? - не понимал Эрен. - Почему я? Зачем вы спасаете меня? Я же всем только мешаю. - Потому, что выбрал он тебя, Эрен. И как бы мне не хотелось, выбрал он семнадцатилетнего сорванца. Молчание нарушали лишь очень тихие звуки, источниками которых был замок, что жил своей ночной жизнью. Где-то, едва слышно перебирая лапками, бежала мышь. Капала вода с потолка. Приглушённые до безобразия звуки внешнего мира, но расслышать их можно. На улице была гроза. Раскаты грома слышны сильнее всего. Но если уж совсем прислушаться, то даже можно уловить дождь. Как капли неумолимо и безжалостно колотят по траве и замку. Но может быть это лишь фантазии мальчишки. - Я никогда не видела его таким. - вдруг заговорила Ханджи. - Он всегда был замкнут и не проявлял ни одной эмоции при людях. Это цепляло. Его невероятная мощь и выдержка. Стойкость, храбрость и мастерство. Этот солдатский стержень. Многие мечтали оказаться на его месте всё это долгое время, но... Всегда существует это самое НО... Такое чистое удовольствие быть "Лучшим воином человечества". Все смотрят с восхищением и завистью. Вечная слава и признание ждёт его, но за ними никто не замечал Человека. Человека, который столького лишился. Который потерял всё то, что было дорого. Который просто живёт, потому, что так нужно. Сперва я была такой же, как и все они. Но после того как узнала Леви, узнала, что он почти не спит в кровати и всегда закован в эти ремни, будто боится, что если расслабится, то потеряет остатки своей жизни, я изменилась. Мы все что-то теряем, без сомнения. Но я ещё не видела человека, который бы выдержал подобное, оставшись собой. Ханджи слегка поёрзала на кровати Эрена и продолжила: - Я помню даже момент, когда я впервые почувствовала что-то к нему. Это было во времена не самых моих удачных экспериментов. Мы тогда изучали титанов за стенами, и я по-глупости подобралась слишком близко. Я тогда была не слишком осторожна: поглощена идеей познать их. Я следила за поведением одного из титанов, а ребята были неподалёку и занимались своими солдатскими делишками. Я отвлеклась на сумку, чтобы достать блокнот для записей, но тут же увидела боковым зрением огромное лицо в метре или двух от себя. Стало страшно. Руки заняты, и даже если постараюсь, то не схвачу рукояти мечей вовремя. Рывок титана в мою сторону, я разворачиваюсь и пытаюсь начать бежать, но слышу за спиной как рухнуло тело. Я замерла от страха и ждала, сама не помню чего, как вдруг услышала резкий и грубый голос: "Ты в порядке?". Это Леви. Его голос. Я развернулась и посмотрела на источник звука. Пришлось поднять голову вверх. На горбе титана стоял он. Оплетён ремнями, в объятьях лучей утреннего солнца и ветра, отчего его волосы колыхались. В свободной рубашке, на которой виднелись пятна крови, что уже начали испаряться. Он смотрел своим холодным взглядом. Я кивнула, и страха как ни бывало. *** Она рассказала ещё много историй забавных и не очень. О том, как Капитан обзывал её, о том как выслушивал её речи. Уходил и не оставлял одну. И о том, как много раз пыталась признаться, но не могла. Не хотела причинять ещё больше боли. Послышались шаги, и оба замерли. "Мы что, говорили так долго, что прошло так много времени?". - подумала Ханджи. - "Вот я дура". - Вот и всё, Ханджи-сан. А я даже не рассказал вам своей истории. Вам было бы интересно послушать, я уверен. - Я не хотела, чтобы всё вышло так. - Да. Я тоже. Но... так вышло. Лучше бы вы убили меня. - Эрен зашмыгал носом. В камере было по прежнему темно, и только факелы, что несли незваные гости, слегка начинали освещать своим далёким светом камеру. - Я не хочу умирать. Не сейчас. - едва слышно вымолвил Эрен и начал вытирать руками глаза. Ханджи вдруг стало паршиво. Она не спасла Эрена и обрекла Леви на ещё одно испытание. - Посторонний в камере. Что вы здесь делаете? - произнёс один из столичных солдат, что охраняли Эрена. - Пришла попрощаться. - выговорила Зоэ. - Нам приказано переодеть его, заковать и отвести на место казни. Ханджи встала и, переступая через свои желания, отошла к двери. - Ну, так исполняйте свой приказ. - произнесла девушка и ушла прочь. Из глаз Эрена текли слёзы. Его переодели и приступили к кандалам. Желание жить было сейчас превыше всего остального, но Йегер не сопротивлялся. Когда с руками и ногами было покончено, деваться было уже некуда. Один солдат встал впереди и произнёс: - Следуй за мной! Они вышли из камеры и, оставив дверь открытой, направились к выходу. Второй солдат шёл позади и что-то напевал под нос. Когда прохладный утренний воздух окутал ещё сонное и расслабленное тело. Эрену стало не по себе. Волной по телу пробежали мурашки, а когда достигли плеч, то юноше пришлось ими пошевелить. То ли повеяло холодом приближающейся смерти, то ли всего лишь очередное дуновение осеннего ветра. Октябрь. Ещё один. Семнадцатый в жизни Эрена. И последний. Когда они достигли места казни, всё уже было готово. Перед импровизированным эшафотом собрались люди. Как выяснилось, не только посыльный и солдаты соизволили притащиться из штаба, это сделала и Церковь стены. Причем сегодня утром. Глаза Эрена с толпы скользнули на эшафот и остановились на единственном человеке, что был сейчас выше всех других. И не конструкция в этом виновата вовсе. Капитан не смотрел на мальчишку, а только вперёд и не отводил взгляд. Направляющий обошёл эшафот и взобрался на него по ступеням, а следом Эрен и последний из троицы. Эрена подвели на место слева от палача. Леви, стоявший неподвижно всё это время, наконец очнулся и коснулся своего оружия. Он взял меч, рукоять которого помнила каждого убитого, добитого и раненого. Церковь стены, решив, что это её священная обязанность, взяла слово: - Эрен Йегер сегодня будет казнён. Но это должно было произойти намного раньше, если бы в свое время правительство слушало верных. Это существо, которое внесло разлад в наше и без того хрупкое общество. Его нужно было уничтожить… Пока церковь пыталась высказать умные мысли, которые касаются их правды, люди из толпы то и дело выкрикивали, как они ненавидят и желают смерти. - Пожалуй, пора прощаться, сэр, – набравшись смелости, произнёс Эрен, стоя рядом с Капитаном и смотря в толпу, - Вы были прекрасным другом, и, если есть другой мир, я буду там, и если захотите, то позже найдите меня. - Эрен, – прозвучало в ответ. - Я хочу, чтобы ты знал. - Знал что? – Эрен слегка повернул голову, чтобы расслышать слова, которые хотел до него донести Капитан сквозь этот шум. - Это был я. Вчера это был я. И, если бы я знал… - он остановился, было видно, как не просто ему произносить эти слова. - Сэр? - И если бы я знал, что ты умрёшь, если я сделаю это… я бы все равно в тебя влюбился, – на глаза Эрену тут же навернулись слёзы, и он улыбнулся. - Эрен? - Да? - Может быть, ты все же расскажешь мне, в кого ты влюблён, теперь-то уж какая разница. - Нет, сэр. Вы ему непременно расскажете. Леви тут же спросил: - Ему? Эрен слегка улыбнулся и кивнул. - Эрен Йегер, по обвинению касательно событий произошедших в столице: убийство четверых человек с особой жестокостью и частичное съедение тела одного из них, вы приговорены к смерти. – Громкий голос посыльного из столицы начал зачитывать приговор, и толпа тут же затихла. Палач и приговорённый также невольно повернулись в сторону источника голоса. - Наше великое и непоколебимое правительство просило вашу голову, и сегодня вы будете обезглавлены. Вы будете похоронены путем сожжения тела, и прах будет развеян над местом вашей смерти. Исполняет казнь ваш командир, который сам вызвался это сделать. Капитан Леви - лучший воин человечества и командир ныне расформированного подразделения «Разведотряд». После исполнения приговора Капитан Леви будет переведён в специальную гвардию при правительстве, а все его подчинённые отправятся к семьям и будут уволены из рядов армии его величества. Эрен Йегер, вам понятны условия приговора? - Да, сэр, – громко произнёс Эрен. - Ваши Последние слова, юноша. - Я... я, – Эрен долго не мог начать, но все же решился. - Я влюблён! Но через пару минут, уже стану «Он был влюблён». И если эта жизнь последняя для нас обоих, а для вас нет. То я вам скажу: Какая же скучная вас ждёт жизнь. - Приговорённый, встать на колени, – Эрен тут же подчинился. Его начинала потряхивать изнутри мелкая дрожь, а в горле формировался ком. - Капитан Леви, привести приговор в исполнение. – Леви стоял и просто смотрел вперёд. – Капитан Леви, исполнить приговор! - Леви! – ласково позвал Эрен. Капитан, словно в замедленном действии, повернулся к нему. Он боялся или ожидал увидеть слёзы, боль, сожаление, мольбу, но… на него смотрел тот самый Эрен: в потрёпанной форме, с взъерошенными поутру волосами и улыбкой, заставляющей отказаться от всего, что было до этого, лишь бы ещё раз увидеть её. Смотря, так непривычно сверху вниз на мальчика семнадцати лет, в его глаза цвета бирюзы, он увидел как они потемнели, и с прекрасных и любимых губ, сорвалось до дрожи знакомым голосом, будто из глубин преисподней: – Сделай ЭТО! Проглотив все эмоции, что рвались на свободу, Леви занёс рукоять вверх и назад, за головой Эрена. Он понимал, что если не сделает этого сейчас, то больше не сможет уже никогда. - Давай, сделай это. Давай, Леви, спаси нас ещё раз, – толпа желала крови и неважно чьей, даже если бы Леви и Эрен поменялись ролями, то это бы ничего не изменило. - Часики тикают, Леви. Ты не успеешь. – Титан будто всё знал, и как же надоела уже его самодовольная рожа, самая любимая и ненавистная одновременно. Сбивчивое дыхание мешало концентрироваться, шум толпы в голове, руки застыли в одном положении, и за одно мгновение Капитана бросило в жар. И вот всё будто покинуло тело Леви, всё, что было им самим, и это позволило мозгу отдать приказ телу, которое с задержкой в доли секунды подчинилось. Ханжи, стоявшая посреди толпы, вздрогнула от неожиданности и захлопнула глаза, чтобы не видеть ничего, что произойдёт далее. Громкий звук падения, засвидетельствовавший исполнение приговора. Толпа затихла, но через пару секунд разразилась криками и овациями. Ханжи развернулась и пошла прочь от места смерти Эрена Йегера, и вот, дойдя уже до крайних в толпе людей, её остановил крик. Крик, который заставил её сердце буквально разорваться от боли… Этот крик так глубоко проникал внутрь, что от этой боли подкосились ноги. Крик наполненный болью, болью и только болью, раздавался над толпой. Голос то и дело срывался, а толпа замолкала, с каждой новой волной этого вопля. Все смотрели на Леви, который тоже опустился на колени и, уперевшись руками в эшафот, кричал, пока не понял, что боль не уходит. По-крайней мере так. До его рук уже добралась кровь, и он дотронувшись до неё, провёл в сторону источника. Кровь была уже холодной, а слёзы, что теперь могли спокойно сливаться с ней, делали солёной. Через несколько минут Леви поднялся на ноги, но никто так и не произнёс ни звука. Выражение лица, которое знали немногие, исказило Леви. Ханжи была единственной из всех здесь присутствующих, кто знал его, и к тому времени она тоже, превозмогая боль, поднялась и смотрела на Капитана. Она знала, что сейчас будет, и отошла чуть дальше, чем стояла до этого. Все началось настолько внезапно, что кажется только одна Ханжи осознала, что происходит. Другие просто стояли на месте. Кровь заливала площадь. Она выливалась литрами из свежих ран, пытаясь опустошить сосуды. Леви точно знал, что делать, где резать, что рубить – Машина убийства, созданная для защиты этих людей, их же и уничтожала. Кровь брызгала струями во все стороны, куски тел и лужи крови заставляли людей спотыкаться и поскальзываться, что только облегчало задачу. Теперь-то уже Ханжи не могла оторвать глаз и смотрела за каждым движением. Тому, кто зачитывал приговор, Леви отрубил сначала ногу, затем вторую и стал наблюдать, как тот истекает кровью, как остатки ног пытаются двигаться, но не выходит, как он ползет, пытаясь ухватиться за жизнь, но не выходит. И вот, когда не осталось совсем никого, он направился к эшафоту и взобрался на него. Первое, что увидел Леви наверху, это тело. Тело без головы, лежащее в луже крови. Меч выскользнул из руки, и мужчина на дрожащих ногах добрался до Эрена. Он упал на колени взял тело и прижал к груди так, что захрустели кости. Леви начал рыдать. Слёз было мало, но грудь сдавливало огромными тисками так, что было сложно вздохнуть. Кровь любимого на руках, смешанная с чужой кровью этих ублюдков. Хотелось отмыть руки, но не до конца: оставить только Его кровь. Оставить только Его. В живых. Только Его и больше никого. - Вернись, Эрен, - шептал Леви, будто убаюкивая труп. Мужчина взглянул на голову Эрена, что теперь лежала отдельно: глаза закрыты, холодное выражение лица. Леви опустил тело и, подняв свою голову вверх, закричал сквозь слёзы: - Как ты можешь быть таким спокойным, Эрен. Вернись, - не успокаивался Ривай. - Это приказ, Эрен. - ничего не происходило. - Не ври, ты слышишь меня. - он опустил голову и, вновь взглянув на мертвого Эрена, тихим голосом закончил: - Прошу. Осознание того, что Эрена больше не вернуть пришло не сразу. Грудь рвало на куски. - Леви, - осторожно произнесла Ханджи, что поднялась и стояла позади Капитана. - Ханджи? - развернулся Леви. - Я убил его. Ханджи, я убил. И вновь эта боль. Ханджи наклонилась и села рядом с Капитаном. Она нежно приобняла его и начала поглаживать. - Что мне сделать, Леви? Как помочь? Что я могу? - отчаянно спрашивала девушка. - Убей. - Что? - испугалась девушка и отпрянула от Капитана. - Убей меня, Ханджи. - выговорил Леви. - Я... больше... не могу. Ханджи хотела возразить, но как она могла. Если она может помочь только этим, то она должна помочь. Избавление - единственное, что теперь может помочь. - Только, Ханджи, - начал Леви. - Да? - Моим же клинком. *** Позже люди, которые найдут эти тела, не смогут понять, что же здесь произошло. Одни будут считать, что правительство наняло головорезов, чтобы никто не знал наверняка, как убивали Йегера или, потому что не хотели терять репутацию в глазах подданных, хоть уже и не преданных. Другие утверждали, что каждый из них был предателем, и это была стандартная процедура массовой казни, не такой уж редкости в изменившемся мире. Позже тело Эрена и всех остальных сожгут на общем костре по приказу местных властей, им было велено доставить все тела в столицу из-за непредвиденных обстоятельств, но сделать это, было приказано за собственные деньги, так как у правительства не было на это ни времени, ни средств. Но они ослушались, за что позже также поплатились головами. Останки тел оставшихся на площади в тот день, теперь лишь только пепел, который вместе с ветром путешествует по миру, который так мечтали увидеть оба. И лишь одна, кто знает всю правду, иногда в тихий холодный октябрьский вечер, сидя у окна, уронит слезу, в надежде, что они все-таки встретились. Конец.