На тебя одна надежда, мой друг...

Только ближе к ноги работники склифа закончили проводить операции, больные поступали каждый час, иногда врачи поражались, откуда столько людей вообще. И зачем они выходят в такую погоду из домов, ведь половина из них могла остаться там. Так, одна девушка, которую оперировала Марина, вообще не хотела выходить на улицу, но ей захотелось шоколад и она пошла на улицу, где на нее упала часть кровли ларька. Ничего с ней серьезного не случилось, но были и другие пациенты, которым повезло в этот день меньше. Два человека умерли на столах. Измученный врачи сидели в ординаторской и пытались не засыпать, Марина была в их числе. Она чувствовала, как у нее закрываются глаза, сопротивляться усталости сил больше не было. Женщина легка на кровать и перед тем, как уснуть, позвонила мужу. На другом конце провода прозвучало лишь пресловутое «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Тяжело вздохнув, она набрала его номер еще раз, но трубку вновь никто не снял, и Брагина начала переживать. Однако, она устала настолько, что глаза закрывались несмотря на растущую тревогу в груди. Через пару минут она мирно засопела, все также держа телефон в зажатой руке, чтобы почувствовать его вибрацию, если Олег позвонит. Ночь выдалась примерно такой же, как и день. Тяжелой. Ее поднимали пару раз точно, и каждый раз она проверяла свой телефон. Олег не звонил и телефон все также был выключен. На посту в это время стояла Нина, которая тоже потихоньку засыпала, подперев голову рукой. Марине пришлось ее разбудить. -Нин, — Марина потрясла подругу за плечо. Дубровская встрепенулась и открыла глаза. Увидев Марину, она их снова закрыла, потому что ей тоже хотелось спать, а раз перед ней стояла Маринка, а не пациент или Павлова, то ничего страшного не случилось. -Тебе Брагин звонил? — Спросила она. Нина почувствовала тревогу в голосе Марины, причем беспокойство нарастало, потому что Дубровская видела, как подруга раз за разом набирает номер Олега. -Марин, — Нина забрала из ее рук телефон, — Успокойся. Время четыре часа ночи. Он спит давно, а такие неполадки с телефоном вполне объяснимы, погода какая стоит на улице. И тебе нервничать нельзя. Марина смутилась. Конечно, страх не исчез, но в словах Нины был смысл. -Через несколько часов закончится твоя смена. Пока тихо, иди спать, а утром увидишь своего Брагина. Если хочешь, я могу тебе позвонить, как только уйдет Павлова. Ты освободишься раньше. -Спасибо, — Вымученно улыбнулась Марина, взяла телефон из рук подруги и пошла в ординаторскую, по пути, конечно, еще раз позвонив мужу. Ничего не изменилось. Как и обещала Нина, Марина смогла уйти раньше. Как только Павлова вышла из больницы, Марина пошла следом за ней, села за руль машины, что, кстати, запрещал ей делать Брагин, и поехала домой, уже придумывая, что скажет мужу, как только зайдет домой и увидит его спящим на кровати. Она или обматерит его, или признается в любви. Скорее первое, потому женщина до сих пор волновалась. Она представила себе много ужасных картин, которые быстро рассеивались и появлялись новые. Зайдя в квартиру, она крикнула в пустоту: — Олег, ты дома? В ответ прогремел только гром на улице. Дома была тишина. Страх стал накатывать с новой силой. Именно сейчас она была готова заплакать, но увидела на столе еду и полный холодильник еды и немного успокоилась. Брагин дома. Он точно дома. Но эта надежда выветрилась также быстро, как появилась. На столе лежал листок А4, на котором было написано: «Вернусь утром. Позвонил Илья. Еду на операцию. Не злись и не переживай. Люблю. Олег». Не злиться? Не переживать? В такую погоду нельзя из дома выходить, не то что из города выезжать! Вернется утром. А сейчас что, ночь? 7 часов! Появилось отчаяние. Прочитав письмо еще раз и задержав взгляд на предпоследнем слове, она села на стул, сжала в кулаке бумагу, опустила голову вниз. — Ну и где тебя черти носят? — - Разозлилась она и кинула комок листа вдаль. Марина закрыла лицо руками и заревела. Успокоившись, она стала снова и снова набирать мужа. Все было безуспешно. Тем временем Брагин совсем забыл про то, что надо позвонить жене или хотя бы просто включить телефон. И не потому, что он безответственный или не любит Марину. Он просто не мог этого сделать. Стоя в белом халате в плохо освещенной операционной, больше напоминающую подвал, он смотрел за тем, как в помещение врываются люди в униформе. В их руках были ружья. Не надо было много думать, чтобы понять: это ОМОН. Только что они здесь делают? Никто этого не объяснил, когда всех, включая Брагина, повалили на холодный кафельный пол.