Твой выбор.

      Оказалось, что больница находится довольно далеко, и поэтому мы минут тридцать потратили лишь на дорогу. Честно сказать, мне не хотелось брать Эви с собой. Она всё же подросток с неустойчивой психикой. Мама заболела, узнала о сестре, да и ещё смерть мамы... Малышка пытается держаться, но в глазах видна опустошённость, боль и безысходность. Она сильная, я удивляюсь её выдержке. Ведь далеко не каждый смог бы пережить это, даже с поддержкой близкого человека. Подъехав к больнице в довольно потрёпанном состоянии, мы направились ко входу. Дверь скрипнула и впустила нас в обитель лекарств, докторов и больных. За стойкой регистратуры стояла женщина лет сорока пяти и перебирала какие-то бумаги. Подойдя к ней и узнав кабинет главврача, мы пошли к лифту. Поднявшись на третий этаж, мы никого не встретили в коридоре, что довольно удивило. Остановившись около нужной двери и переведя дыхание, я в последний раз спросила:       - Эвелина, ты точно хочешь этого? Тебе не обязательно...       - Кристи. Сама же сказала... "Всё просто." Я просто буду с тобой. Всё хорошо Крис. Я любила её. Да и ты тоже. И тем более, с похоронами разбираться будешь всё равно ты, так как зная тебя, ты мне ничего не позволишь. Так позволь хотя бы узнать причину смерти. Ведь они сказали что ещё год, еще минимум ГОД!Чёрт возьми! Да что могло случиться, что она умерла не прожив и месяца, после моего отъезда?       - Тихо-тихо... детка, успокойся. Сейчас мы со всем разберёмся.       - Да, я знаю. Но всё же...       - Никаких "но". Ты готова?       - Да.       - Тогда пошли.

***

      - Здравствуйте мистер...       - Василий Андреевич.       - Кристиана Бронгер и Эвелина Николаева. - указала я на Эви. - Приятно познакомиться.       - Взаимно. Вы пришли насчёт Катерины Николаевой?       - Да.       - Так, тело отправлено в морг. Когда будут похороны?       - Завтра. Мы не собираемся затягивать.       - Отлично. То есть, я соболезную. Это ужасно. И вы наверное пришли не только ради уточнения очевидных фактов? - сказал врач, скорее утверждая, чем спрашивая. Догадливый.       - Да. Можно узнать, что послужило причиной смерти Катерины, ведь вы дали её минимум год?       - Понимаете, наша больница довольно старая. Нет спонсоров, и, понятное дело, что нет нужного оборудования. Мы стараемся поддерживать состояние людей в критических ситуациях. Но такое... просто не хватает средств. Если бы нам его предоставили, мы бы сделали всё, что в наших силах. Мы неоднократно звонили вам и вашему заму. Но ни тот, не вы, не отвечали. И когда мы нашли ваш действующий телефон, было уже поздно. Поэтому позвонив, мы сообщили вам о кончине Катерины. Просто понимаете, аппараты перестали работать. Такое бывает, мы тратим последние деньги на починку, и если повезёт, покупку нового. Но вы же понимаете что этого мало... Я не могу поверить в это... То есть, не сменив я тогда номер, мама могла бы быть жива?! Постепенно вникая и осознавая сказанные слова, до меня начинает доходить, что виновата в этом я. Конечно, это рано или поздно случилось бы. Но лучше поздно. Я так сильно была занята Эви и делами на работе, что не могла съездить к маме. И в конце концов перевести её в другую клинику. Найти лучших врачей, лучшие условия. Не было бы этого всего. Я... я просто... впервые в жизни не знаю, как поступить. Если бы не я, Эви бы не пришлось сейчас, когда она только начала открываться, испытать такую боль заново. Пусть я была плохой дочерью, но хотя бы для Эви я стану идеальной сестрой.       - Всё понятно. Спасибо Василий Андреевич. Мы наверное пойдём.       - Не за что. Да конечно. До свидания, Кристиана, Эвелина.       - До свидания. - сказали мы одновременно. Выйдя из кабинета, мы быстрым шагом направились на выход. Уже сидя в машине, я осознаю всю безысходность ситуации. Ведь Эви не глупая девочка. Всё понимает. Мы не проронили ни слова за всё это время. Медленно завожу машину и трогаюсь с места...

***

      Дом встретил нас гнетущей тишиной. Мы не сказали друг другу ни слова за последние тридцать минут, пока ехали из больницы. Я уже представила себе одни из худших вариантов событий. Мало ли что она может сделать. Ведь ежу понятно, что всё это из-за меня. Говорила же мне Эви, что надо съездить. Но нет, я ведь такая занятая блин. Как я могла поступать так опрометчиво? Теперь некого винить кроме себя.       Зайдя в гостиную и повалившись на диван, я погрузилась в свои мысли. Пока я занималась самокопанием и самобичеванием, Эви разобрала немногие вещи которые она взяла с собой и начала готовить ужин. Через некоторое время из кухни донёсся вкусный и приятный аромат, и мой желудок предательски заурчал.       - Кристи, будешь кушать?       - Да, я сейчас.       Помыв руки и ещё раз проанализировав ситуацию, я наконец решилась поговорить с Эви. Но сказать легче, чем сделать. Поэтому, было ужасно страшно посмотреть ей в глаза и увидеть в них... разочарование.       - Эвелина.       - Что? - как-то слишком быстро.       - Прости меня, детка... - глаза её широко распахнулись в удивлении, и, видимо ничего не понимая, она перестала есть, отложив вилку.       - Ты о чём, Кристи?       - За всё. Прости меня, за маму... - глаза её расширились ещё больше, и в них появились слёзы.       - О господи, Кристи, ты на меня не злишься?! Это ведь я должна извиняться!За то, что не сказала тебе всё раньше! Я просто не могла! Ты и так много сделала для меня и для мамы! Хотя она так с тобой поступила. Ты переводила деньги каждый месяц на её счёт. Поэтому мы так беззаботно жили, когда ты тем временем работала днем и ночью. Она это сказала тогда же, когда рассказывала о тебе и обо всём.... наверное обо всём. Я просто, просто не могла попросить об этом потому, что мама сказала молчать. Она знала, какая эта клиника. Но ничего не разрешила мне сделать. А деньги... в последние месяцы перевода, всё снимал мой отец. И мы жили на небольшие сбережения матери. Кристи, прошу тебя... не бросай меня. Ты нужна мне. Пожалуйста, прости. - за всё время её тирады я не сказала ни слова, я даже не дышала. Как? Как мама узнала о том, что деньги переводила я? Ведь всё было подстроено так, чтобы она даже не подумала обо мне! Эви, ну что же ты за дурочка. Почему не доверяешь мне? Хотя, я сама хороша, она же намекала, а я... Гоподи, только перестань плакать, когда ты плачешь, я просто не знаю что делать.       Всё. Я больше не могу. Осознание того, что ты можешь взорваться от переизбытка чувств. Невозможность прикоснуться к любимому человеку. Осознание того, что ты не можешь ничем помочь. Давит, не даёт соображать. Одно слово бьется в уме, не позволяя контролировать действия. "Возьми! Это принадлежит тебе! Твоё!" Поддавшись этому сумасшедшему порыву, впиваюсь нежным, но уверенным поцелуем в губы Эви. Уже не контролируя действия. А голос разума именно сейчас решил не вмешиваться, что у меня сносит крышу и я поднимаю мою малышку на руки. Не встречая никакого сопротивления, заставляю руками обвить шею, а ногами обхватить меня за бёдра. Аккуратно, как самое ценное сокровище в мире, несу её в комнату. Не прерывая поцелуя, нежно, поглаживаю по бёдрам, спинке, рукам... Боже, какая же она маленькая и хрупкая, а кожа такая сладкая, нежная, мягкая!Отстраняюсь от неё, когда нам не хватает воздуха, но слыша разочарованный стон, целую снова. Возбуждение нарастает всё сильнее. Как же я хочу её! И сейчас мне глубоко наплевать на то, что это прекрасное создание в моих руках, моя сестра. Теперь уже ничего не имеет смысла. Есть только мы. Не Эви и Кристи. А именно "МЫ".