Сияли звезды

Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать. (И. Тургенев)

             Просыпаюсь в холодной постели с температурой. У меня озноб или же просто стоит на ночь закрывать окна? Нет, всё-таки озноб, нужно сходить за таблеткой.              Не хочу открывать глаза. Зачем? Зачем их открывать? Чтобы опять видеть, как маман с серьёзным выражением лица и красными от слез глазами сопит рядом? Она уже две недели не появляется на работе, а я чувствую себя виноватой. Она не обязана сидеть рядом со мной круглые сутки и пытаться вывести меня из апатии.              Чем больше я думаю, тем хуже мне становится. Почему нельзя вырубить мысли? Где кнопочка? Почему её нет? Порой забываю, что мы, люди, оказывается постоянно о чем-то должны думать. Эволюция же не могла предусмотреть, что однажды человек захочет отключить свой мозг.              Мама считает, что пора показаться психотерапевту, поговорить с кем-то наконец. Я не произнесла и слова с момента, как приехала в квартиру. Никуда не ходила, не отвечала на звонки, просто безмолвно лежала на постели. Знаю, веду себя по-скотски, но ничего не могу с собой поделать. Что я сделаю с тем, что сама выбрала? Всё изменю? Нет, уже не изменю.              Неужели можно так сильно…              Я не могу назвать это любовью. Это как болезнь. Как рак. Рак, который, может быть, вылечит время.              Я безнадёжно больна человеком. Такое каждый испытывает? Каждый, кто теряет, это испытывает? Не верю.              — Кристин, дорогая, просыпайся, — мама встала. Уже чувствую, как она прикасается губами к моему горячему лбу. Молчу и не хочу ничего отвечать. — Кристин, ну… нельзя же так, дочь. Ты просто загоняешь себя в угол.              — Поезжай на работу. Я люблю тебя. — тихо проговорила я и медленно встала с кровати, слегка закружилась голова.              — Ну, хоть что-то ты сказала. Ты ничего с собой не сделаешь? Может, прислать охрану? Или кого-то, кто бы тебя развлек? — мама присела рядом.              — Я сама себя развлеку, — холодно чеканила голосом, желая спровадить мать. — Не переживай, вешаться не буду. Просто… потому что веревки нет.              — Детка, я волнуюсь. Может, позвонить Феликсу, чтобы он вывел тебя погулять?              — На поводке? Ты ему еще ошейник, наручники и кляп подари, чтоб я особо-то не рыпалась, — мама лишь рассмеялась, а вот мне было не смешно.              Феликс — лучший друг моего почившего отца. Раньше они были партнерами по бизнесу, но через некоторое время он решил открыть собственную компанию. В принципе, они так и продолжали быть друзьями, десятилетняя разница в возрасте не мешала общению. Он был холост, хотя… лучше сказать, что одинок. Никогда не стремился к созданию семьи, пелёнкам, распашонкам и прочим «радостям жизни», но часто сидел со мной в детстве. В последний раз я видела его только на похоронах папы, а после них он как будто сквозь землю провалился. Не знаю, каков он сейчас.              — Кристин, я тебя уговаривать не собираюсь. Девочка уже не маленькая, сама знаешь, что делать, — конечно, я все прекрасно знаю.              Спустя пару минут дверь за маман захлопнулась.              Холодный душ мне не помешает. Неплохой завтрак… хммм, раньше я не любила завтракать, но вот сейчас бы слона съела. Ну, омлет тоже подойдет. Уже стою у плиты и размешиваю яйца с молоком, попутно думая, чем можно заняться. Кстати, Феликс — не такой плохой вариант. Посмотрела бы я на то, как он изменился.              От всех занятий отвлёк телефонный звонок. Это был директор. Брать или не брать? Я бы предпочла высказать всё в лицо, но если он хочет так, то пожалуйста.              — Утро доброе, милочка. Почему я не мог дозвониться до вас две недели? Что такое произошло, что Том Холланд отказался от вас?              — Значит так… для вас я не милочка — это раз. Сегодня принесу вам заявление об увольнении — это два. Жду свой расчет — это три. Отрабатывать еще две недели не буду, не с кем, замену найдете быстро — это четыре. До скорой встречи — это пять.              Бросив трубку, я залила будущий омлет в сковородку и отправилась за листом. Быстро начеркав подобие заявления, сняла сковородку с плиты, выложила завтрак на тарелку и с наслаждением начала есть. Не помню, когда последний раз такое удовольствие доставляло просто жевать нормальную еду.              Раздался еще один звонок.              «Ну, а это ещё кто там меня беспокоит?» — подумалось вдруг.              Номер не определялся. Может, кто-то из родственников?              — Алло. — проговорила я шепотом.              — Привет, принцесса, — услышав знакомый голос, я расслабилась. — Мама сказала, что ты сама не своя. Уже еду поднимать тебе настроение, — я слегка улыбнулась.              Значит, мама всё-таки нажаловалась Феликсу. Ну и пусть, так даже лучше. Не буду тухнуть в одиночестве. Тем более, сейчас я не в состоянии кататься на авто, а вот он будет для меня не только хорошим другом, но и личным шофером.              Уже спустя полчаса я открыла дверь. Слегка улыбнувшись, но не посмотрев в глаза, я пропустила гостя. Было немного неловко встречать его в домашних шортах и футболке, но… какая вообще разница? Моя квартира, поэтому в чём хочу, в том и хожу.              — Неплохо, весьма неплохо для студентки, — он обошел всю квартиру. Мужчина остановился на середине моей комнаты и оглядел её мрачным взглядом. — Что с тобой приключилось, что понадобилась моя профессиональная помощь? Тебе восемнадцать-то есть, а то мало ли… может ты еще не готова напиться в компании лучшего друга отца. Кристин… — я смотрела в одну точку на полу. — Ты меня слышишь вообще? Я тут как бы не просто для твоего развлечения. Если проблемы есть, то их надо решать.              — Феликс, тут уже ничего не решишь, — я подняла глаза и грустно улыбнулась. — Всё, что было в моих силах… я уже сделала. Осталась лишь пустая безысходность.              Мужчина тихо опустился на кровать и расстегнул пиджак.              — Душно тут. Может, поедем ко мне? Мне привычнее будет, тебе не очень, но всё же. Я взял отгул на неделю, поживешь со мной? — он говорил это так непринужденно, как будто мы уже семейная пара.              — Откажусь. Не привыкла жить с мужчиной, — вру. Не привыкла, конечно же. Хотя, если подумать, то с адекватным мужчиной точно не привыкла, такие в моей жизни закончились несколько лет назад, когда папа умер. — Ты просто не знаешь всю ситуацию.              — Пару лет назад вся желтая пресса знала, а я, хочешь сказать, не знал? Дурёха. И зачем ты вообще к нему вернулась? Спокойно дома не жилось? Кристинка, Кристинка, какая ж ты глупенькая ещё, — мужчина подошел сзади и обнял за плечи. С ним почему-то чувствуешь себя в безопасности. Видимо, большую роль играет то, что мы знакомы очень давно.              — Отвези меня на работу, я хочу отнести занести заявление об увольнении. — я освободилась от его рук.              — Смеёшься? Ты будешь работать! Что вообще собираешься делать без этого? Деньги матери транжирить? Зад дома просиживать? — эх, как был прямолинейным, так и остался.              — Извини, мне еще расчет получить нужно. А вообще, открою свои курсы «Как охмурить красавчика из Британии», — я ухмыльнулась, Феликс лишь рассмеялся.              — К сожалению, твой метод не работает. Выпер тебя красавчик из Британии прямым рейсом, — мужчина уселся на край кровати.              — Я не поняла, ты приехал поддерживать или нет? Правду я и так знаю, напоминать не надо. Мне очень приятно, что ты приехал, но если поддержка будет основываться на фразах «Сама виновата» и «Дура, зачем вернулась», то езжай на работу, у меня в голове таких мыслей хватает.              — Ну, не кипятись, красотка. Я ведь шучу так. Ты что ли не знаешь мой юмор? Не узнаю тебя, Кристинка, — Феликс подошел к зеркалу и начал рассматриваться прикрепленную к нему фотографию из нашего первого путешествия с Томом. Жаль, что второе так и не удалось.              — Лексус, отвези меня уже на работу, а потом… потом посмотрим.              — Оооо, Тина, всё-таки помнишь, как называла меня в детстве. Дядя Лексус всё устроит. Жду в авто. — он вышел из квартиры и с грохотом захлопнул дверь.              Я мигом переоделась и спустилась к нему. Кажется, начинается курс реабилитации, ведь в голове уже созрел гениальный план, который наверняка претворится в жизнь.