Сияли звезды

Мне ничего не нужно было от тебя, кроме любви. Такой обычной, человеческой. Ни трогательных записок в букетах цветов, ни красивых слов с того конца провода, ни плюшевых «заинька» и «солнышко» десятки раз в день. Я всего лишь хотела быть рядом с тобой.

(Эльчин Сафарли)

             Вечер прошёл успешно, как и ночь. Не завидую я домочадцам замка, потому что трахались мы как будто в последний раз. Так, лишь бы не сглазить. Я помню тот самый гребаный первый раз с Холландом, когда мы чуть не разнесли все, пока спешили к кровати. Особенно было жалко симпатичный голубой костюмчик, который тогда пришлось оставить в Лондоне, ведь вполне возможно, что некоторые его швы разошлись в порыве нашей страсти.              В этот раз было жарче. Наше воссоединение приняли все в этом доме, даже мы сами. Я не помню, когда он в последний раз был настолько счастлив (хотя, может просто память подводит), но под утро мы просто стояли полностью обнаженные у окна и курили ментоловые сигареты. Оба.              — Ты же не куришь, Крис? — он нарушил тишину.              — Поправочка, Том. Не курила.              — С чего такие изменения? — он потушил сигарету в пепельнице, подошел сзади и нежно обнял.              — Обстоятельства заставляют. Работа сложная. Нервы сдают, — я машинально потянулась ещё за одной и заметила вчерашнее платье, которое валялось на кресле. Один из рукавов был оторван. И зачем я только тратилась, могла в толстовке прийти, всё равно таких много. Но день был особенный. Да и человек тоже.              — Ты сейчас со мной. К чему переживания? — парень легко поцеловал меня в шею и аккуратно провел ладонями по лопаткам, постепенно подступая к талии.              — Мне есть, что сказать тебе. Но только не здесь и не сейчас. Тебе хорошо со мной? — ещё одна сигарета в пепельнице. Уже сама чувствую этот отстойный запах дыма и беру с себя обещание больше никогда не курить.              — Нет. Мне комфортно. Настолько комфортно, что я не хочу тебя куда-то отпускать. Мне безумно хочется разговаривать с тобой ночами, смотря на звездное небо; хочется вдыхать запах свежего, молодого тела; пить чай на террасе, гулять в парках, ночевать в палатках, забираться на самые высокие постройки мира, читать стихи на закате; втрахивать тебя не только в эту, но и во многие другие кровати на свете; кусать губы и постоянно, без устали повторять, что ты — единственная причина, по которой я ещё не ушёл кормить рыб на дно Темзы.              Я молчала.              Холланд не выдержал долгой паузы, поэтому бесцеремонно поднял меня на руки и впился в вишнево-красные губы поцелуем. Спустя мгновение, я разорвала эту связь и глубоко вдохнула. Впервые с нашей последней встречи. Впервые с той самой ночи, когда я бесстыдно стонала под ним и глотала воздух отрывками, когда он позволял это делать. Ещё мгновение и я сама целую его. Пытаюсь максимально насколько это возможно насытиться, но не могу. Он, как магнит, притягивает красотой, ароматом и собственным внутренним сиянием. Разорвать нашу связь было невозможно, теперь уж точно.              Понимала ли я, что сейчас творю глупости? Господи, ну, конечно же, нет. Мне было хорошо. А когда человеку хорошо, то он должен взять максимум от этого момента, потому что возможно, что так уже никогда не будет. Нельзя привязать человека к себе. Нельзя, но я пытаюсь. Отчаянно пытаюсь забрать его всего для себя. Закрыть от мира, чтобы этим миром стать для него. Знаю ли я, что, возможно, ничего не получится и нам придётся расстаться? Конечно же, да. Ну, а если нет? Будет ли всё хорошо? Да, будет, потому что я в это верю.              С того самого момента я поняла окончательно, что не хочу обременять себя отношениями с мужем. Это бессмысленно. Даже если во мне живет его ребёнок, я не могу позволить себе быть несчастной. Эгоистично? Да, вполне. Но какой толк будет от того, что вместе с этим чудом, которое, возможно, внутри меня, все будет обречено на провал.              Я слишком долго была одна. Даже когда я вышла замуж, чувство одиночество не покидало ни на минуту. Этот бездушный секс, в котором Леон пытался быть хоть немного страстным, ни на секунду не походил на то самое, что было несколько лет назад в Лондоне после крупной ссоры.              Пару дней я ещё провела в городе, чтобы всё-таки уладить все дела по переезду фрау Эргард и её мужа. Они были бесконечно рады, я тоже. Не только потому, что закончила с их делом, а ещё по огромному списку причин, начиная от плавно протекающей реабилитации Тома, заканчивая своим скорым увольнением.              Да, я всё ещё смелая. И мне всё ещё нечего терять, кроме мамы и моего малыша Томми, который сейчас с братом и мамой пересаживает цветы в саду.              Надо было срочно вернуться в Германию, а до этого — обязательно рассказать всё Тому. Не знаю, как он отреагирует, даже загадывать не хочу. Надеюсь, что он просто примет мой выбор как данность, как череду решений взрослого человека, хоть в душе я всё ещё та маленькая девчонка из Москвы, которой даже после всего происшедшего хотелось до конца отдать свою душу этому дьяволёнку.              Вечером, после тихого семейного ужина, мы поговорили наедине. Я решила, что всей семье об этом знать не обязательно, а если понадобится, то когда-нибудь расскажем. Его реакция немного удивила:              — Я настолько завидный любовник? — он рассмеялся.              — Том, ну, прекрати. Я же люблю тебя и очень хочу, чтобы ты крайне серьёзно отнёсся к этому. Мне не хотелось скрывать от себя весь этот балаган вечно, ссылаясь на тупые звонки по работе. Но ты…              — Кристин, я всё понимаю, не тупой же. Мы оба были несчастны в своём одиночестве, а ты девушка умная и перспективная, ну и как тут было не выйти замуж за хорошего кандидата. Возможно, будь я чуть умнее, плюнул на всё и забрал бы тебя тогда. Но, будучи ведомым, а не ведущим, сам оступился, сам совершил ошибку. Всё честно.              — Ты отпустишь меня на развод?              Холланд засмеялся в голос:              — Нет, а тебя шведская семья не устраивает? — шутит. Значит отпустит. — Ну, конечно же, да. А потом начнем работать с тобой над британским гражданством.              — Я рада, что ты всё так воспринял.              Ну, а после этого, как и после каждого серьезного разговора, случился умопомрачительный секс.              За несколько дней до вылета произошло ещё одно приятное событие: я посетила гинеколога. И замечательный специалист точно подтвердил, что никакой беременности нет и в помине. Врач лишь посмеялся и на всякий случай предостерег от незащищённых половых актов, на что я лишь продолжала улыбаться и по несколько раз в минуту отвечать «Да, да, конечно, доктор». Будь я сейчас не здесь, эта новость меня бы огорчила.              После того, как я вышла из больницы, ко мне пришло отчетливое осознание того, что сейчас я не хочу детей. Не готова. Том, конечно, намекал пару раз, но не давил и слушал моё мнение насчет этого. Нет, никаких детей в ближайшее время. Буду только я и счастье рядом. Может быть потом, но не сейчас. Определенно не сейчас.       

***

             Аккуратно своим ключом открыв дверь, я вошла в дом с небольшим чемоданом. Муж крепко спал на диване. Я лишь странно улыбнулась и прошла на кухню, оставив вещи у порога. На столе было несколько чашек с недопитым кофе. Я поставила чайник на плиту, положила в кружку пакетик с чаем и насыпала пару ложек сахара. Пока вода грелась, я стояла у барной стойки и тихо наблюдала за сопящим мужем. Вдруг с лестницы послышались шаги.              «Мы квиты» — подумалось вдруг мне.              Внезапно оказавшаяся у нас дома Жаклин в одной лишь рубашке Леона, как нельзя кстати, сыграла мне на руку. Собственно, закатывать истерик я не собираюсь, лишь расскажу правду о себе, соберу вещи и махну в отель, чтобы больше ни на минуту не оставаться в этом доме.              — Кристина? Ты так рано вернулась? — он ничего не понимал. — Господи, это не то, что ты подумала.              — Перед Богом извинился? Отлично. Я ухожу.              — А как же дети? А как же мы…              — Леон, я изменила тебе, ты изменил мне. В этом нет ничего необычного. Я просто хочу спокойного развода без суда. От тебя мне ничего не нужно, кроме свободы. Вы тут хоть каждый угол можете затрахать, я не буду против.              А потом мы все вместе сели и мирно попили чай с печеньем. Он ещё раз уточнил, точно ли я этого хочу и всё в таком духе. Мне было ничуть не жаль собирать свои вещи, было даже приятно. Наконец-то я буду с тем, с кем давно положено.              — Ты увольняешься?              — Конечно, я в Лондон переезжаю.              — Мама знает?              — Чуть позже, не сейчас. Не мешай, я сама всё донесу.              И вот теперь я просто села в автомобиль и уехала. Мы сошлись на мнении о том, что завтра в срочном порядке подадим на развод. А сейчас… нужно заглянуть на работу.       Спустя несколько часов я уже получала свой оклад и счастливо махала подписанным заявлением об увольнении перед людьми, которые хотели устроиться к нам.              Ещё одна остановочка — мама. С тех пор, как я уехала в Лондон, она мне даже не звонила и не интересовалась делами. Ну, надеюсь, такой расклад её устроит.              Женщина встретила меня легко и тепло, как давняя подруга. Мы сели в беседке, мамуля принесла свежеиспеченный пирог и чашки с ароматным чаем. Несколько минут я просто смотрела в её родные глаза, а потом не сдержалась и пустила слезу. Мама же приобняла меня за плечи и спросила:              — Что случилось?              — Мам, ну тут такое… — и понеслось. Больше часа я рассказывала ей обо всём в подробностях. Мама будет не моей мамой, если не залезет даже в интимные делишки, хоть и в шутку. В конце рассказа она сказала мне только одно:              — Как ты выросла, моя девочка. Такая серьёзная стала, но в душе та ещё озорница. Отец был бы рад увидеть тебя такой. Если решила, то вперед. Иди к своей цели и никогда не отчаивайся. Однажды это должно было случиться, и я благодарна судьбе, что ты успела стать счастливой.              — Я люблю тебя, — мы обнялись и отчего-то вдруг заплакали.       

***

             Время летело незаметно. За несколько недель нам одобрили развод, причем по закону некоторая сумма совместно нажитого шла мне. Отказываться я не стала, раз уж дают. Последний раз, когда я увидела Леона, он был с Жаклин.              — Выглядишь отлично! — сказал теперь уже бывший муж. — Я ему немного завидую, но если ты цветёшь с этим человеком, значит всё не просто так.              Я пожелала им удачи и, забрав свои добрые, честные денежки, снова умотала в отель.              На протяжении всего пребывания в Германии мы с Томом поддерживали постоянную связь. Постепенно к нему стала возвращаться медийность личности, что не могло не радовать. За время моего отсутствия у него побывало много друзей, которые застали его в самом благоприятном расположении духа. Он постепенно возвращается в форму.              А я постепенно готовлю документы для переезда в другую страну. Прошел ещё месяц, как мне дали временную визу, хоть с этим больших проблем не было. Я снова лечу к тебе, мой навеки любимый Том Холланд.       

***

             Он встретил меня в аэропорту. Я медленно везла несколько тяжелых чемоданов до зоны встречающих, где вскоре заметила знакомую макушку с табличкой «Лучшая девушка на планете». Как только Том увидел меня, то не удержался и быстро подбежал, в первую очередь поцеловав меня в щёку и забрав вещи.              — Как долетела, родная? — он сиял.              — Неплохо. Через некоторое время нужно будет ещё много всего сделать, чтобы получить гражданство, устроиться на работу и в принципе расположиться в Лондоне, но меня это не пугает. Я с тобой и это самое главное.              Мы ехали домой мимо жилых домов, огромных торговых центров. Мы ехали по городу, в котором я проведу свою жизнь. Наверное, теперь навсегда.              Теперь-уже-не-малыш Томми прижал меня к себе и поцеловал в лоб, глядя в искрящиеся светом глаза. Я знала, что теперь у нас всё будет хорошо.